Благодатный усилитель

Вышку за продуктовым магазином на Базарной площади поставили в среду, к обеду.
 
Фёдор в тот день как раз нёс от бабки Зины полсетки картошки и решил перетереть с Генкой-связистом, который инструктировал монтажников.

— Это, — говорит Генка, тыкая в толстый железный столб, — ретранслятор. Сигнал усиливает. Чтобы у нас, в глуши, связь была как в городе.

— А на хрена нам связь? — искренне удивился Фёдор. — У нас и так хорошо: погромче крикнешь через огород — сосед и услышит.

Генка только рукой махнул.

Вышку включили в четверг утром. И тогда же Фёдор заметил первую странность.

Он шёл через Базарную площадь недалеко от храма Сергия Радонежского — и вдруг остановился. Обычно на площади пахло семечками, перегаром и дешевой китайской одеждой, которую тётка Клава привозила из района. Но сейчас этот запах куда-то съёжился, а вместо него возникло другое ощущение. Тёплое. Слегка сладковатое. Будто кто-то невидимый погладил его по макушке.

Фёдор решил, что это тёплый ветерок и пошёл дальше домой.

— Здравствуй, дорогой — сказала дома жена Нина, и улыбнулась. Просто так. Без «ты где шатался?» и без подозрительного прищура.

Фёдор опешил. Супруга не улыбалась ему с той самой поры, когда он принёс ей с базара новую кофту, купленную у Клавы, а кофта оказалась на два размера меньше.

Он потрогал свой лоб — не горячий ли. Вроде нет.

Прошло три дня. И за эти три дня в селе случилось семь необъяснимых, с точки зрения сельской логики, событий:
1. Клава отдала Фёдору спортивные штаны, хоть и большого размера, но бесплатно,  сказав: «Бери, Фёдор, ты хороший человек». 
2. Барбос, который обычно кусал всех, кто шёл мимо забора, лизнул соседа в руку.
3. У бабки Зины раскупили весь кислый творог за полчаса, причём покупатели сами просили добавку.
4. Генка-связист вернул Фёдору долг в 500 рублей, которые тот и не надеялся увидеть.
5. Отец Николай на проповеди не ругался на матершинников, а говорил тихо и ласково, так что даже записной хулиган Петруха прослезился.
6. Сосед дядя Витя, который десять лет не здоровался с Фёдором из-за спорной межи, сам пришёл с банкой солёных огурцов.
7. И самое главное — жена Нинка испекла пирог с капустой. Дважды.

Фёдор — человек в меру приземлённый, но не дурак. Даже, можно сказать, эрудированный. Он задумался. Вышку поставили — и всё изменилось. Недалеко храм стоит высокий, от него до площади примерно двести метров, шпиль торчит в небо. И что, если молитвы, которые оттуда исходят, распространяются не как попало, а по определённому закону? И что, если вышка своим железным ухом подхватывает этот сигнал и разносит по округе?

Он пошёл к отцу Николаю. Спросил прямо:
— Батюшка, а благодать — она как? Волнами распространяется?

Отец Николай посмотрел на него, помолчал и сказал аккуратно:
— Благодать, Фёдор, это не электричество. Но... — он запнулся. — Если тебе так проще понять, то да. Она течёт. Господь не против физики.

— А через шпиль?

— Через шпиль особенно, — неожиданно легко согласился отец Николай. — Шпиль потому и делают высоким. Чтобы выше и дальше.

Фёдор тогда постоял у храма, глядя на вышку. И до него дошло. Вышка, хоть её ставили для звонков, находясь рядом, случайно попала в зону излучения храмового шпиля. И теперь всё, что храм источал веками — тишина, прощение, необъяснимое тепло, — уходило не в пустоту, а в этот железный усилитель, а оттуда — на площадь. И уже площадь работала как гигантская принимающая тарелка-антенна.

«Так вот почему, — подумал Фёдор. — Вот почему я тут стою и мне хорошо. Без причины».

Он попробовал отойти подальше, где сигнал вышки слабел, и сразу почувствовал: пустоту в мыслях, сосед его не заметил, не поздоровался, а потом Фёдор представил, что дома жена кричит из окна, чтобы шёл картошку чистить.

Вернулся на площадь — полегчало.

Генке-связисту Фёдор ничего говорить не стал. Во-первых, Генка не поверит. Во-вторых, если узнает, что эта вышка ещё и благодать качает, он начнёт задаваться и себе в заслуги это приписывать.  Может и долги перестанет отдавать. А это уже не по-божески.

Потом Фёдор почему-то вспомнил, что большой колокол Роговатовской церкви был подарен императрицей Екатериной II. Но этот факт уже особо не влиял на сложившееся умозаключение.

Теперь Фёдор каждую пятницу, в базарный день, выходит на площадь. Ходит среди продавцов и покупателей. Смотрит на храм, потом на вышку. И думает: «Господь, конечно, везде. Но с усилителем — надёжнее».

Никому он эту догадку не выдал. Только однажды, когда Нинка в третий раз за неделю испекла пирог, сказал за ужином, ни к кому не обращаясь:
— Хорошо, что вышку поставили. Очень хорошо.

Жена не поняла. Пожала плечами и налила ему ещё компоту. Тёплого. С черносливом.

А через месяц заметили в селе странную закономерность. Если на Базарную площадь зайти с утра по делам — яйца ли купить, или просто так, — то к обеду обязательно случалось что-то хорошее. У кого корова переставала хромать, кому-то дети позвонили из города, у кого-то в кармане находилась тысяча рублей, про которую забыл. Тётка Клава, торгующая по пятницам китайским ширпотребом, вдруг обнаружила, что к ней выстраивается очередь — и не ругаются, а шутят.
 
— Это вышка так работает? — спросил у Фёдора любопытный Генка.

— Вышка, — нехотя ответил Фёдор. — Только не та, что за магазином, а та, что на храме. Но твоя железка, дурак, помогает. Как усилитель.

Генка обиделся, но через неделю снова пришёл на площадь — и у него вдруг перестало стрелять в пояснице. После этого он каждый день стал приходить. И оборудование на вышке старался не трогать — боялся сбить настройку.

Теперь на Базарной площади бывает, что яблоку негде упасть. Приезжают на машинах и велосипедах, приходят, общаются, обсуждают новости. Мужики строят планы, дети бегают, даже собаки не лают, а валяются на солнце. И никто не спешит домой. Потому что дома — как дома, а здесь — чуточку в раю, только без очереди. И каждый знает: если пришёл на площадь — считай, уже повезло. А если не повезло — посиди подольше, и само подвезёт.

Вот такая физика, — заключает Фёдор, доедая пирог. — И никакой магии.