Лабиринт

1. Дедал

Станция «Дедал-12» висела в пустоте между лунами и осколками планет в системе Морфей. Последний рубеж известной вселенной. Фронтир. Станция находилась слишком далеко от родной звезды, слишком далеко от центра Вселенной, поэтому сюда не так часто захаживали корабли. До недавнего времени.

Виктор всегда грезил дальними галактиками. Он знал, что родился слишком поздно, чтобы бороздить просторы океанов и совершать кругосветные путешествия. Но он родился как раз в то время, когда можно увидеть что-то впервые, раньше других. Новые звезды, планеты, системы. Он стоял у панорамного иллюминатора в секторе «Дельта» и смотрел на корабль.

«Вижн-1» висел в доке, подсвеченный холодными огнями. Новый, блестящий, заостренный, как лезвие бритвы. Элегантный спорткар среди кораблей. Разведывательный класс, последняя модель. Говорили, что такие корабли еще не обкатывали в дальних рейдах, только тестовые прогоны в пределах системы. Но Виктору нравилось это. Возможность испытать технику, на которой еще мало кто летал.

– Любуешься?

Он обернулся. Командир станции, седой мужик в фуражке, которая казалось приросла к голове.

– Твоя посудина. Забирай. Экипаж всего два человека. Пилот и механик. Больше не надо, автоматика справится.

Виктор кивнул, пролистывая спецификации. «Вижн-1» действительно был рассчитан на минимальный экипаж. Умный корабль, но пилот должен быть умнее. Второй человек на борту должен быть тем, кому ты можешь доверить жизнь. Он уже знал, кого возьмет механиком.

– Диму, – сказал он, не поднимая глаз. – Младший брат. Он на «Дедале-9» сейчас, но я договорюсь.

Командир хмыкнул, но спорить не стал. Братьев знали. Старший – один из лучших пилотов в секторе. Младший – механик, у которого руки росли откуда надо, только рот не закрывался вообще никогда. Странный тандем, но работало.

– У тебя разведывательная миссия. Метеоритное облако «Ата» ведет себя странно, оно перемещается очень медленно, но дело не в этом. Ученые заметили, что оно как будто корректирует курс. Также фиксируются перепады энергетического поля. Вы подойдете на расстояние визуального контакта. Запустите неуглубленную диагностику и сразу домой. Понял, мальчик? – сказал командир по-отечески.

– Так точно.

Дима появился в доке через три часа. Влетел, как всегда, шумно, с дурацкой улыбкой до ушей и потертым рюкзаком за плечом. Увидел «Вижн-1» и присвистнул.

– Ничего себе консервная банка. Свеженькая. Даже царапин нет. Страшно такую в рейс гнать? Я пока сам все не проверю, каждый болт, ты меня туда не усадишь. А то развалится на взлете.
– Не развалится, – старший брат уже проверял системы, лежа под приборной панелью. – Ты лучше скажи, готов лететь?

Дима заглянул в люк, оценил внутренности корабля и хмыкнул.

– Готов-то готов. Только не нравится мне это. Новая посудина, не обкатанная. Да еще и в систему Эрида. Там, говорят, какая-то чертовщина с энергией творится. Может, ну ее? Пусть кого другого пошлют. На старом корабле, команду соберут побольше.

Старший вылез из-под панели, отряхнул руки.

– Нас послали. Мы летим. Ты со мной или мне другого механика искать? Не трясись так, я тебя прикрою.

Дима вздохнул, закатил глаза, но улыбка с лица не сошла.

– Куда ты без меня, герой? Конечно, с тобой. Только если эта банка развалится, я тебе этого до конца жизни не прощу.
– Если развалится, – старший усмехнулся, – у тебя будет вечность мне это предъявлять.

Дима засмеялся, хлопнул брата по плечу.

– Ну ты и махина. Здоровый стал, как бык. Качаешься что ли?
– На станции отличный спортзал. Да и чем тут еще заниматься в перерыве от полетов. – Виктору очень польстила похвала брата.

Дима усмехнулся и полез в корабль осматривать свои владения. Снаряжение заняло остаток дня. Корабль пах воском и свежим машинным маслом. С приборной панели кое-где еще даже не сняли защитную пленку. Проверка систем, загрузка провизии, калибровка двигателей. Дима возился в техническом отсеке, что-то напевал себе под нос и периодически комментировал каждую гайку, которую подкручивал. Виктор молча сидел в рубке, прокладывал маршрут и изредка отвечал на вызовы диспетчеров.

– Топливный отсек плохо защищен, – сказал Дима по рации.
– Конструкция такая, облегченная модель. Да и с кем ты воевать собрался? – ответил Виктор улыбаясь.
– Готовый к бою, готов ко всему.

К вечеру по станционному времени они были готовы. «Вижн-1» замурчал как котенок, мягко отошел от дока, развернулся и лег на курс. «Дедал-12» медленно поплыл назад, превращаясь в точку, а потом и вовсе исчез.

Впереди была система Эрида.

Прыжок прошел штатно. На выходе из гиперпространства корабль вздрогнул. Звезды встали на свои места. Где-то впереди, еще не видимая глазу, лежала система Эрида.

– Ну вот мы и на месте, – Дима развалился в кресле второго пилота, которого на корабле формально не было, но брат уступил ему место рядом. – И где твоя аномалия?

Виктор всматривался в показания радаров. Что-то было не так.

– Метеоритное облако Ата. Оно должно быть здесь. В спецификации сказано – плотное, стабильное, висит на границе системы уже лет сто двадцать. Почему его нет на радаре?
– Свяжись с большой землей.
– Дедал-12, говорит Вижн-1. Мы на месте. Приборы корабля не фиксируют аномальной активности. Облака «Ата» нет на радаре.

Дима перестал улыбаться. Подошел к радару, вгляделся.

– Может, сместилось?
– Ага, кто-то подошел и засунул его себе в карман.

В этот момент корабль вздрогнул. Совсем не так, как после прыжка. Резко, словно кто-то ударил по обшивке гигантским молотом.

– Что за...

Сирена взвыла раньше, чем Дима договорил. Радар вспыхнул красным: прямо по курсу, откуда-то из пустоты, на них неслось метеоритное облако. То самое, которое они не увидели на радарах.

– Щиты! – крикнул Виктор, но было поздно.

Корабль тряхнуло снова. Что-то ударило в борт, пробило обшивку. Вспышка. Дима вцепился в подлокотники. Виктор пытался выровнять корабль, но системы отказывали одна за другой.

А потом в кабину влетел кусок метеорита. Через дыру начал выходить воздух. Третья слева красная кнопка на панели. Виктор нажал на нее, даже не думая. Пробоина закрылась дополнительным внутренним щитом. Раскаленный светящийся камень, небольшой, размером с кулак ударился о стену, отскочил и замер на полу, мягко светясь изнутри холодным фиолетово-бирюзовым светом.

Дима смотрел на него, не отрываясь.

– Что это за хрень?

Виктор не ответил. Его внимание занимали показатели топливного отсека. Еще несколько обломков попали туда. Корабль терял герметичность. Если топливо рванет, им тут же конец.

– Бегом в топливный! – крикнул он, вскакивая.

Дима рванул за ним.

Они влетели в топливный отсек, их сразу обдало жаром. Языки пламени лизали потолок, вырываясь из пробоин короткими, злыми вспышками. Воздух дрожал от сирен и шипения уходящего кислорода.

– Левую стену! – крикнул Дима, уже отключая подачу топлива.

Виктор не ответил рванул к пробоинам, вручную опуская щиты. Рычаги шли туго, обжигали ладони даже сквозь перчатки. Первый щит встал. Второй. Пламя захлебнулось, но тут же вырвалось из новой дыры.

– Давление падает! – голос Димы был сухим, без паники.
– Вижу.

Третий щит. Четвертый. Руки горели, спина взмокла, но он продолжал. Короткие, точные движения.

Дима возился у топливной магистрали. Последний шланг подачи искрил, и он перехватил его обычной проволокой, скрутил грубо, на живую. Обернулся, чтобы крикнуть брату, что все, готово, можно уходить.

С грохотом, со снопом искр, кусок металла, каркасная балка сорвалась с потолка и придавила Диме ногу. Сквозь вой сирен Виктор услышал влажный хруст, он слышал этот звук раньше, когда упал с велосипеда, когда не выходил из дома всю осень и лежал с гипсом на руке. Дима не вскрикнул, только резко выдохнул сквозь зубы.

– Дима!

Виктор бросился к нему. Уперся в балку плечом, рванул – бесполезно. Металл даже не дрогнул. Дима лежал, неестественно вывернувшись, и смотрел на брата снизу вверх.

– Уходи.
– Я тебя достану. Подожди. Я сейчас… – Виктор тянул кусок железа изо всех сил.
– Вить, посмотри на датчик.

Виктор поднял голову. Давление в отсеке падало. Еще одна пробоина и рванет так, что от корабля останется облако пыли.

– Закрывай отсек. Немедленно.
– Я не брошу тебя.
– Ты не бросаешь. Ты спасаешь корабль. И себя. Закрывай, Вить. – Дима говорил коротко, делая короткую паузу между каждым словом.

Виктор стоял, вцепившись в балку. В горле встал ком, перед глазами плыло. Он смотрел на брата, на его бледное лицо, на кровь, уже собравшуюся в лужу под ногой, на его губы, которые пытались улыбнуться.

– Я же говорил, – прошептал Дима. – Говорил, что развалится. Обещал ведь тебе припоминать.
– Дурак ты.
– Ага. А ты, – он не договорил. – Иди. И... Вить.
– Что?

Дима посмотрел ему прямо в глаза. Без страха. Без упрека.

– Ты все правильно сделал. Слышишь? Все правильно.

Виктор разжал пальцы. Отошел к двери. Положил руку на рычаг аварийного закрытия. Посмотрел на брата в последний раз.

Дима кивнул.

Рычаг ушел вниз с глухим стуком. Дверь отрезала отсек. Сирены смолкли. Осталась только оглушающая тишина.

Виктор прижался лбом к холодному стеклу иллюминатора. Он видел, как в отсеке открылась еще одна небольшая пробоина. Воздух рванулся наружу беззвучным потоком. Дима лежал неподвижно. Его глаза были открыты и смотрели в потолок. Потом они потускнели. Виктор стоял у стекла и не мог отвести взгляд.

Виктор вернулся в рубку. Ноги шли сами, в голове не было ни одной мысли. Он сел в кресло пилота и уставился на приборную панель. Руки легли на подлокотники. Он заставил себя поднять глаза. Данные по кораблю бежали по экранам ровными строками, без эмоций.

Отсек С-3. НЕ ОТКРЫВАТЬ! Приток кислорода может быть пожароопасным. Оставить закрытым.

Топливный отсек. Герметично. Горючее на нуле.

Рубка. Повреждений нет. Связь есть. Видеокамеры работают.

Он протянул руку к передатчику.

– Говорит «Вижн-1». Корабль разведывательного класса. Борт поврежден. Механик погиб. Нужна эвакуация. Координаты...

Он назвал цифры. Отпустил кнопку. Ответа не последовало.

– Говорит «Вижн-1». Прием.

Он повторил вызов еще дважды. Потом просто сидел и слушал, как потрескивает пустой эфир. Ответа не было. Может, сигнал не проходил. Может, спасатели уже летели, но не могли ответить. Виктор откинулся в кресле. Закрыл глаза. Под веками все еще стояло бледное лицо Димы. Его последний кивок. Сквозь закрытые веки глаза щипал какой-то свет, как будто утренние солнечные лучи.

Метеорит лежал там, где упал. Он мягко светился фиолетово-бирюзовым цветом. Свет пульсировал, как будто камень дышал. Виктор смотрел на него. Глаза начало резать, будто он глядел на сварку без щитка. Он зажмурился, потер переносицу, но это не помогло. Свет словно проникал сквозь веки, оставляя на сетчатке цветные пятна.

Он подошел к метеориту и наклонился, достал из ящика щипцы, осторожно, стараясь не касаться пальцами, подхватил обломок. Тот оказался неожиданно легким. Под столом, в углу, стоял пустой контейнер из-под запчастей. Виктор опустил метеорит туда, задвинул контейнер подальше к стене. Свечение стало глуше, но не исчезло совсем. Он вернулся в кресло.

В рубке было тихо, только приборы едва слышно гудели. Виктор смотрел на закрытую дверь, за которой остался топливный отсек и ждал.

2. Ата

Прошло трое стандартных суток. Виктор знал это точно, потому что смотрел на часы каждый раз, когда просыпался, а просыпался он часто. Дрема была рваной, неглубокой, как будто он не спал вовсе, а просто проваливался в темноту на несколько минут, чтобы вынырнуть обратно. Он принес сюда кушетку из спального отсека, нужно быть наготове если кто-то захочет все-таки выйти на связь. Виктор говорил одно и то же в рацию по протоколу, в случае отсутствия ответа повторять сигнал S.O.S. каждые стандартные 4 часа.

От удара перегорело около половины ламп освещения. Глаза привыкли к полумраку, к холодному мерцанию приборов, к их бледным контурам. Он ел безвкусные концентраты. Пил безвкусную, отфильтрованную воду.

Метеорит лежал в контейнере под столом. Виктор задвинул его к самой стене, накрыл сверху пустым ящиком из-под инструментов, завалил ветошью. Свечение почти не пробивалось, только если приглядеться, в самой глубине, можно было заметить слабый отблеск.

На вторые сутки он поймал себя на том, что разговаривает вслух, комментирует свои действия. «Надо проверить давление». «Надо поесть». «Надо встать». «Время подать сигнал». Голос звучал чужим, без интонаций, как будто принадлежал не ему, а кому-то другому.

На третьи сутки он проснулся и увидел отчет системы: топливный отсек герметизирован. Давление выровнялось. Система закончила работу. Зеленый индикатор на панели горел ровно, не мигая. Отсек можно было открыть. Нужно встать и сходить. Дима лежит там уже трое суток. Нужно вытащить его из-под завалов, нельзя оставлять его так. Это все, что Виктор сейчас мог сделать для него.

Корабль содрогнулся. Резкий, скрежещущий удар. Корабль качнуло еще раз и все затихло. На приборной панели загорелся индикатор «Стыковка». Сердце заколотилось где-то в горле. В ушах зашумело. Неужели сигнал дошел, неужели они услышали. Он оттолкнулся от стены, шагнул к мониторам, включил внешние камеры.

Виктор замер. В шлюзе стояли они. Шестеро. Высокие, сутулые фигуры, залитые холодным светом аварийных ламп. Их кожа была серой, бугристой, будто оплавленной. Конечности неестественно длинные, с лишними суставами, вывернутые под странными углами. На головах угадывались небольшие рога. Они двигались рывками, поворачивая головы то влево, то вправо. Виктор смотрел на них и не мог отвести взгляд.

У одного из руки рос кривой заостренный крюк. У второго вместо ладони костяной нарост, плоский, заостренный по краям. Третий держал что-то вроде длинного зажима с иглами на концах. Еще трое стояли чуть поодаль, и Виктор не мог разглядеть их лиц, только силуэты, только тени. Он сглотнул. Во рту пересохло. Рука сама потянулась к передатчику.

– Дедал-12! Говорит Вижн-1! Прием!

Голос сорвался на крик. Он не контролировал его. Слова вылетали сами, быстрые, сбивчивые.

– На борту… на борту твари! Какие-то существа! Они пристыковались! Шестеро! Высылайте подкрепление! Срочно! Вы слышите меня? Срочно!

Он отпустил кнопку. В наушниках трещала тишина. Дедал-12 молчал. Виктор снова глянул на монитор. Твари стояли неподвижно, повернув головы друг к другу. Будто слушали. Будто переглядывались. Холод пополз по спине Виктора. Медленно, от поясницы к затылку. Он смотрел на экран и понимал: они его слышали. Они слышали каждое слово. Они постояли еще секунду и рассредоточились.

Одна тварь направилась к рубке. Ее шаги были мягкими, шаркающими. Виктор слышал, как они приближались. Он выключил свет. Рубка погрузилась в темноту. Виктор огляделся. Шкаф, Дима скидывал туда ветошь, пустые канистры, сломанные инструменты. Он забрался внутрь. Прикрыл дверцы и старался контролировать дыхание. С верхней полки упала отвертка, он поднял ее и сжал в руке. Шаги стали громче. Дверь в рубку открылась.

В рубке было тихо. Только сердце бухало где-то в ушах как барабанная дробь. Он зажал рот ладонью и медленно дышал через нос, вдох и выдох на счет «четыре». Шаркающие шаги приближались. Виктор смотрел в щель между дверцами шкафа. Тварь вошла медленно, поворачивая голову рывками – влево, вправо, снова влево. Кривой крюк в ее руке поблескивал. Тварь остановилась, принюхалась и повернулась к шкафу.

Дверцы распахнулись. Виктор закричал. Рука с отверткой взлетела и вонзилась твари в шею. Крестовой наконечник ушел глубоко, кожа твари хрустнула под ним. Он выдернул и ударил снова. И снова. И снова. Тварь рухнула. Виктор вылез из шкафа. Его трясло.

Он заблокировал двери рубки. И тут же в дверь ударили снаружи. Пила твари взвизгнула, вгрызаясь в металл. Виктор попятился. Открыл дверь с другой стороны и побежал. Виктор бежал, не разбирая дороги. Ноги сами несли его по коридорам. Он добежал до топливного отсека.

Дверь была открыта. Виктор остановился. Он закрывал ее, собственными руками опустил рычаг. Он шагнул вперед и медленно заглянул внутрь. Они стояли над Димой. Двое склонились низко, почти касаясь его тела своими уродливыми головами. Один держал зажим с иглами, их движения были резкими и дерганым. Виктор смотрел на них. На Диму, распластанного под балкой. На его бледное лицо, на открытые глаза, которые уже никуда не смотрели. На этих тварей, которые посмели прикоснуться к нему.

Он медленно, на цыпочках вышел из отсека и закрыл дверь. Сорвал крышку с панели управления. Твари подняли головы. Одна рванулась к двери, ударила по ней зажимом. Только бы сработало. Пальцы сами нашли нужные провода, аварийное открытие внешнего шлюза. Он соединил их. Внутри отсека взвыла сирена, внешний люк открылся. Воздух рванулся наружу беззвучным взрывом. Тварей подбросило, закрутило, потащило к пробоине. Одну вышвырнуло в открытый космос сразу. Вторая успела вцепиться в провода на стене, но пальцы соскользнули и ее унесло в темноту. Виктор стоял у панели и смотрел через иллюминатор. Отсек опустел. На месте, где лежал Дима осталось только высохшее черное пятно.
 
Шум пилы вернул его к реальности. Визг металла по металлу где-то в коридоре, еще далеко, но приближался. Виктор оторвал взгляд от пустого места, где лежал Дима, развернулся и побежал. Подсобка была в конце коридора. Маленькая, заваленная хламом, который Дима вечно таскал с собой и никогда не выбрасывал. Виктор влетел внутрь, захлопнул дверь. Электрический замок был поврежден, он никого не задержит. Потертый рюкзак с эмблемой «Дедал-9» лежал в углу. Виктор схватил его, вытряхнул содержимое на пол. Маленькая портативная колонка, под которую Дима напевал, пока ковырялся в двигателях. Моток стальной проволоки. Дима всегда говорил, что какой бы ни была навороченной техника, ты никогда не обойдешься без проволоки и синей изоленты. И простой нож, с темной рукоятью, острый.

Виктор смотрел на эти вещи. Шум пилы становился громче. Времени не было. Он сунул нож в задний карман. Взял колонку и проволоку. Вышел в коридор. Тупик. С одной стороны стена, с другой длинный проход, уходящий в темноту. Бежать некуда. Он поставил колонку в самом конце, у стены. Включил. Из динамика вырвалась громкая музыка, песня «La donna ; mobile» из оперы «Риголетто». Дима всегда был неравнодушен к итальянской земной опере. Виктор растянул проволоку поперек коридора низко, у самого пола. Закрепил с двух сторон за выступы. Проволока натянулась струной, почти невидимая в полумраке.

Он отступил в тень, к стене, прижался и замер. Пила визжала уже близко. Шаги тяжелые и быстрые. Тварь бежала. Она вылетела из-за поворота. Пила вращалась. Тварь неслась прямо на колонку, на музыку, на звук и тут резко остановилась, замерла в полуметре от проволоки. Голова дернулась влево, вправо. Пила взвизгнула и затихла. Тварь стояла, принюхиваясь, поводя уродливой головой, будто почувствовала что-то. Виктор перестал дышать. Проволока блестела в свете аварийных ламп. Слишком заметно. Слишком близко. Тварь смотрела прямо на нее, а потом отвернулась в ту сторону откуда пришла, всего на секунду.

Виктор рванул вперед, схватил проволоку обеими руками. Накинул сзади на горло твари и затянул. Тварь взревела, дернулась, попыталась поднять пилу, но Виктор уже уперся коленом ей в спину и тянул проволоку на себя, изо всех сил, до хруста в пальцах. Проволока врезалась в серую кожу. Тварь билась, царапала пол свободной рукой, пыталась сбросить его. Пила ожила, взвизгнула, вгрызлась в стену, выбивая сноп искр. Музыка орала на весь коридор.

Виктор тянул, руки горели, проволока резала ладони, впивалась в кожу, но он не чувствовал боли. Тварь захрипела, движения стали слабее. Пила ударила в стену еще раз, выбила последнюю искру и затихла. Тварь обмякла, Виктор держал еще несколько секунд, потом отпустил. Тело сползло по стене на пол. Из горла твари толчками выходила густая, темная жидкость, пахнущая железом. Это запах оседал на языке. Виктор стоял над ней, тяжело дыша. Проволока врезалась в ладони, оставила кровоточащие красные полосы. Кровь капала на пол, смешиваясь с чужой. Он прошел в конец коридора, наклонился и выключил колонку.

3. Тесей

Виктор шел по коридору, ноги несли его к двигательному отсеку, силы иссякли, он вымотался. Он знал корабль наизусть, каждый поворот, каждый люк, каждый закуток. Знал, где можно спрятаться, а еще знал откуда можно ударить. Дверь отсека была открыта.

Двигатель не гудел, топливный отсек не работал. Толстые трубы с остатками топлива тянулись вдоль стен. Внутри была летучая жидкость. Одна искра, и вспыхнет так, что быстро расползется, если не потушить. Он огляделся. У дальней стены стояли пустые стеклянные бутылки из-под охлаждающей жидкости. Виктор взял одну, подошел к трубе, достал нож, приставил лезвие к стыку и надавил. Труба поддалась, нож был как всегда заточен так, что им можно было бриться. Едкая жидкость с резким химическим запахом потекла тонкой струйкой. Виктор наполнил бутылку на треть, заткнул ее куском ветоши, который он подобрал тут же, на полу. Примитивное и грубое оружие, но должно сработать. Он поставил бутылку у входа. Рядом положил огнетушитель на всякий случай, чтобы в случае чего, огонь не распространился куда не нужно. Виктор отошел в глубину отсека, прижался спиной к холодной трубе и стал ждать.

Шаги он услышал раньше, чем увидел ее. Тварь издавала странные звуки, рваный влажный всхлип, как будто она пыталась вдохнуть и не могла. Высокая тварь появилась в проеме, она двигалась медленно, поворачивая голову рывками. Она прошла мимо прохода, в котором притаился Виктор. Еще шаг. Еще. Виктор чиркнул спичкой и поджег ветошь, свисающую с бутылки, и швырнул под ноги твари. Жидкость разлилась по полу и вспыхнула. Огонь побежал по твари, как по сухому дереву, она взревела. Вспыхнула вся, целиком, превратилась в живой факел. Тварь билась, царапала стены, оставляя на металле черные полосы копоти. Всхлипы превратились в высокий нечеловеческий вой. Огонь пожирал ее, серая кожа пузырилась, лопалась. Тварь упала на колени, потом лицом вперед и затихла. Виктор взял огнетушитель. Сбил пламя со стен, с пола, с неподвижного тела. Пена шипела, смешиваясь с копотью. Тошнотворный горелый запах ударил в нос.

В коридоре послышались быстрые шаги. Виктор поднял голову. Если он правильно помнил, эта тварь должна быть последней. Она не заставила себя долго ждать, появилась в проеме. Высокая, сутулая, с длинной иглой в руке. Она увидела обугленное тело на полу, посмотрела на Виктора и закричала.  Высокий, рваный вопль ударил по ушам. Тварь кинулась вперед, выставив иглу перед собой. Виктор не двигался. В нужный момент он размахнулся и ударил огнетушителем, который еще был в руке. Тупой, влажный стук. Огнетушитель врезался твари в голову. Та пошатнулась, взмахнула руками, игла выпала и покатилась по полу. Виктор ударил снова. Тварь рухнула на колени. Он замахнулся и опустил огнетушитель ей на голову еще раз. Звук был глухой, мерзкий. Как будто били по мокрой земле. Виктор остановился только когда руки перестали слушаться. Огнетушитель выпал из пальцев, звякнул о пол. Тварь лежала неподвижно, голова превратилась в месиво. Виктор смотрел на нее, тяжело дыша. Потом ноги подкосились, и он сел прямо там, у стены, рядом с телом.

Взгляд упал на обугленные останки, те, что лежали у входа. Виктор смотрел на них и не понимал. Что-то было не так. Обугленный рукав обычного человеческого скафандра с эмблемой на плече. Крылья по бокам и надпись: «Тесей-4». Он медленно перевел взгляд на последнюю тварь, на ту, что лежала рядом, на то, что осталось от ее головы. Светлые волосы, слипшиеся от крови, тонкая шея. Женская фигура угадывалась под серым, оплавленным комбинезоном. Виктор попятился. Спина уперлась в холодную стену. Он смотрел на нее, на кашу вместо лица, на эмблему «Тесей-6» на груди, на шприц на полу.

Он вскочил и побежал прочь. Коридор. Поворот. Он бежал, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой. Коридор кончился, Виктор остановился, уперся руками в колени, пытаясь отдышаться.  В конце прохода, там, где свет аварийных ламп уже не доставал, где начиналась тень, стоял Дима. Тот же комбинезон и та же улыбка до ушей. Бледное лицо, открытые, затянутые бельмом глаза. Он смотрел прямо на Виктора. Ноги были сломаны, вывернуты под неестественным углом, Одна короче другой. Он опирался на них и стоял, как ни в чем не бывало.

– Дима…

Дима не ответил, только смотрел и улыбался, а потом погас как будто кто-то выключил лампу. Коридор опустел.

4. Орфей

– Говорит «Орфей-1». Прием.

Тишина.

– «Тесей», ответьте. Прием.

Тишина.

Капитан откинулся в кресле. Посмотрел на мониторы. Корабль «Вижн-1» висел в пустоте, холодный, темный, с пробоинами в обшивке. Спасательная группа «Тесей» пристыковалась к нему шесть стандартных часа назад, перестали отвечать пять часов назад. Последнее, что передал Тесей-1 – короткий сигнал о необходимости надеть спецзащиту, о токсичном артефакте.

– Значит так, – капитан повернулся к отряду. – «Тесей» молчит. Что там случилось я не знаю. Наша задача: зайти, задокументировать все, что увидите, и забрать объект. Работаем в спецзащите. Вопросы?

Вопросов не было.

– Орфей-2, Орфей-3 – внутрь. Орфей-4, Орфей-5 – на подстраховке у шлюза. Я на связи. Пошли.

Орфей-2 шагнул в переходной рукав первым. Спецзащита глушила звуки, оставляя только собственное дыхание. Он остановился в дверях рубки. На полу лежал человек. Скафандр был разорван на груди, эмблема с крыльями залита темной, уже засохшей кровью. Рядом валялся спасательный инструмент для извлечения пострадавших из-под завалов. Шея выглядела как сплошная рана. Орфей-2 глубоко вдохнул, чтобы сдержать приступ тошноты, не хотелось наблевать в противогаз.

Внутри топливного отсека было пусто, только темное пятно на полу, уходящее в стыки панелей. На стене, у люка, виднелись царапины будто кто-то цеплялся пальцами за металл, пытаясь удержаться. В коридоре возле подсобки лежал командир группы «Тесей». На горле была тонкая, глубокая борозда, врезавшаяся в кожу. Синий язык был неестественно далеко высунут изо рта, глаза были полностью красными, настолько, что в них даже нельзя было разглядеть радужку. Рядом валялась разбитая портативная колонка и старый рюкзак с эмблемой «Дедал-9».

В двигательном отсеке пахло так, что фильтры спецзащиты не справлялись. Один лежал обугленный, скорчившийся у входа. Скафандр оплавился. Эмблема «Тесей-4» едва читалась под слоем копоти. Второй лежал у дальней стены. Орфей-2 посмотрел на ее светлые волосы, слипшиеся от крови. Лица не было, вместо него месиво. Рядом валялся грязный от крови огнетушитель.

– Орфей-2, доложи, – голос капитана в наушниках.
– Трупы. Четверо. Еще двоих не вижу. Группы «Тесей» больше нет.
– Экипаж «Вижн-1»?
– Больше тут никого, мы прочесали весь корабль.
– Принято. Объект?

Орфей-2 отвернулся от ужасающего зрелища и пошел обратно в рубку. Под столом, в углу, стоял контейнер из-под запчастей, он наклонился, поднял крышку. Фиолетово-бирюзовый холодный свет ударил в глаза. Метеорит лежал внутри, пульсируя, как будто дышал. Орфей-2 смотрел на него, и свет отражался в стеклах противогаза, он закрыл контейнер, и свет погас. Взял контейнер под мышку и пошел к шлюзу.

У переходного рукава его ждал Орфей-3.

– Все? – спросил он, не оборачиваясь.
– Все.

Орфей-3 кивнул и шагнул в рукав первым. Орфей-2 за ним. Люк за спиной закрылся с глухим стуком. Корабль «Вижн-1» остался позади. На борту «Орфея» они стянули противогазы. Орфей-2 поставил контейнер на стол. Руки дрожали, он сжал их в кулаки, но дрожь не проходила.

Орфей-3 сел рядом. Достал сигарету, закурил, пустил дым в потолок.

– Валим отсюда, – сказал он тихо. – И не оглядываемся.

Орфей-2 кивнул.

– Что там вообще произошло?

Орфей-3 покачал головой. Затянулся еще раз.

– Не знаю. И знать не хочу.

– Слушай, сколько раз я просил тебя не курить на борту? Я что, заикаюсь? – вдруг раздраженно сказал Орфей-2.

– Да ладно, не кипятись, – сказал Орфей-3 и потушил сигарету, – извини.
 
Корабль дрогнул, отстыковался и лег на курс. «Вижн-1» медленно поплыл назад. Когда Орфей-2 посмотрел в иллюминатор «Вижн-1» уже исчез, остался на краю космоса в одиночестве.