С братьями на передовой. Вера и СВО

Ахмад Курбанов. С братьями на передовой

Справка о герое:
Курбанов Ахмед Мовлидмагомедович, Председатель мусульманской общины городского округа Мытищи Московской области, сопредседатель комитета по межконфессиональным отношениям общественного совета Гражданского общества. Родился и вырос в селе Кванхидатли Ботлихского района Республики Дагестан, образование: Дагестанский исламский университет, филиал Российской Правовой Академии Минюста России и Дагестанский гуманитарный университет.

Помощник командира 47 танковой дивизии.
47-я танковая Ченстоховская Краснознамённая, ордена Кутузова дивизия — тактическое соединение Сухопутных войск Российской Федерации. Входит в состав 1-й гвардейской танковой армии.
Пункт постоянной дислокации — посёлок Мулино Нижегородской области. В 2021 году бригада переформирована в 47-ю танковую дивизию с сохранением исторического формуляра, наград и боевой славы. Командир дивизии Рамазанов Азер Нуралиевич – генерал-майор, с февраля 2022 года выполняет задачи СВО.

Ахмад Курбанов – имам, он опекает и напутствует военных в зоне СВО, помогает справиться с проблемами, с которыми сталкиваются наши бойцы на фронте. Разговор – о роли духовного наставника на войне, уникальном опыте помощи в самых сложных ситуациях,  взаимодействии с православными священниками.

С определенного времени стало очевидно - в зоне СВО нужны представители основных религиозных конфессий. Боевой стресс не щадит и самых сильных мужчин: война всегда немилосердна, а в этом веке она вышла за рамки человеческого и носит по большей части бесконтактный характер, при существенном возрастании роли воздушно-космических, высокоточных и информационных средств.
Человек же все тот же - живущий в надежде на лучшее, в мечтах о прекрасном, ошибаясь, падая, страдая. И процесс этот наполняет жизнь смыслом. Сегодня есть проблема - найти свои смыслы, наполняющие пространство бытия. Известные ученые и психотерапевты говорят о том, что вера в Бога заполняет экзистенциальную пустоту.

Л.Г. - У вас большая семья?
А.К. - Я женат, у меня семеро детей. Малыши и школьники в Астрахани, а старшие в Махачкале. Седьмой ребенок родился, когда я работал в зоне СВО.

Л.Г. - Вы богатый человек! Как справляетесь с наследниками?
А.К. - Всегда старался прививать дисциплину и целеустремленность. Захотел телефон? Даю возможность заработать, а не получить просто так. К счастью, мои старшие сыновья идут по моему пути, параллельно учатся в гуманитарно-педагогическом колледже заочно и очно в исламском университете, а там жесткие правила: телефон 2 часа в неделю. Летом, в каникулы, есть послабления. Как-то приходится находить баланс. Гаджеты отупляют, это доказано. Я вспоминаю слова своего брата: ты должен выучить грамматику так, чтобы когда ты это забудешь, у тебя что-то осталось в голове.

Л.Г. - Ахмад хазрат, там, где вы работаете, очевидно, служат представители разных национальностей и религиозных конфессий.

А.К. - Да, конечно. Есть отдельные татарские, дагестанские, башкирские батальоны, но служат и воюют все национальности нашей страны, и там, на передовой, не имеет никакого значения - откуда ты, важно, какой ты человек и боец. Мы работаем вместе с отцом Евгением, он общается с православными ребятами. Можно сказать, что мы внештатные сотрудники, но я слышал, что уже разработаны документы и положения о статусе представителей духовенства в зоне СВО как помощников командиров по работе с верующими.
У нас уникальная команда: я дагестанец, мой непосредственный руководитель татарин (Альбир Крганов - имам Духовного собрания России), на СВО мой руководитель командир 47й танковой дивизии Рамазанов Азер Нуралиевич - дагестанец, замполит дивизии русский, отец Евгений тоже русский, и мы все работаем как одна сплоченная команда. Отец Евгений как-то записал видео-ролик, где говорил о том, что служащие-мусульмане просили пригласить к ним имама и что работа Ахмада помогает в общем деле. Когда я отсутствую, солдаты-мусульмане обращаются к батюшке, а если его нет рядом, то и православные приходят ко мне. Мы работаем в одном направлении, поддерживая наших бойцов.
 
Л.Г. Во времена СССР религия была далека от государства, общество в целом было атеистическим. Тем не менее, была идеология, патриотизм, дисциплина, более высокая нравственность, общество было единым и созидательным. Как же это получалось?

А.К. - Я родился в 1981 году, практически не застал это время. Как говорил великий ученый Саид Афанди Чиркейский: для того чтобы человек не выходил за рамки в своем образе жизни, необходим или жесткий закон, или крепкая вера.  Отсутствие дисциплины и нравственности в современных школах это результат отсутствия духовного воспитания, а это не только религия. Я помню в детстве, когда мой отец держал пост, выполнял предписания, ему приходилось это скрывать, т.к. приходили контролирующие органы и выявляли верующих. Отец умудрялся и при тех запретах быть верным своим ценностям. А руководители наших сел часто игнорировали доносы таких проверяющих.

Л.Г. - Известно, что в армии существует такое понятие как «дедовщина». На СВО такое есть? Срочникам тоже нужна поддержка?

А.К. - Ситуации бывают всякие, как в любом коллективе, наверное. Могу сказать, что если случаи неправильного обращения становятся известными, то это не остается без внимания, воспитание личного состава идет постоянно, от того, как выстроены отношения, зависит результат на поле боя, зависит жизнь самих солдат. Опасности и стресса в зоне боевых действий хватает и новичкам, и бывалым бойцам. Сил на самоутверждение засчет своих сослуживцев уже не остается.  Да, первые два-три дня люди притираются, какие-то словесные трения бывают, но потом общие задачи сближают и парни становятся как одна боевая семья.
Я недавно целый месяц работал со срочниками в Мулино. Мне предлагали собрать всех в конференц-зале, но я решил сделать так, как я привык. Общее собрание - это официальный сухой формат по регламенту. Я пришел в казарму, там было человек двадцать, принес какие-то сладости, напитки и просто стал общаться по-человечески, по-братски. И ребята стали спокойно, откровенно разговаривать. Первое время для каждого новобранца - это испытание: дом далеко, привычного комфорта нет, сейчас же многие понятия не имеют что такое армия и дисциплина.
Командир дивизии прекрасно понимает, как важно поддержать солдат в начале службы, он попросил меня туда съездить.   
Кстати, наш командир получил звание генерал-майора в 38 лет!

Л.Г. - Вы видите солдат разного возраста и социального положения. Как сделать так, чтобы мальчики росли патриотами своей страны, где воспитывать духовно-нравственные ценности? Что делать родителям?

А.К. - Само понятие государства, на мой взгляд, начинается с семьи. Отец- это президент, а мать - премьер-министр, а члены семьи - это парламент и общество, они создают идеологию и законы внутри семьи. Настоящая любовь к своей семье вырастает в любовь к своей родине и государству.
Очень жаль, что вокруг руководства нашей страны оказалось большое количество предателей и подлецов.
Когда я преподавал в теологическом университете в программе школьных предметов была история религий, родители могли выбрать ислам и арабский язык, а наши выпускники могли бы преподавать в школах по всей республике. Но большинство родителей не подписались под таким предложением не только в столице и крупных городах, но и в селах республики. Когда сейчас дочь приходит домой и объявляет, что она считает себя мальчиком, а юноша состоит в отношениях с другим юношей, то начало всему этому было положено тогда - когда родители не поставили подпись, не выбрали духовное образование своих детей. Кто виноват, разве государство?

Л.Г. - Как вы строите работу, из чего она состоит?

А.К. - Мой день подчиняется расписанию намазов. Каждое утро я встаю за полчаса до намаза, читаю молитвы о защите нашей дивизии от прилетов и опасности для жизни солдат, обхожу всю территорию. В течение дня нахожу вновь прибывших ребят, знакомлюсь, налаживаю контакт, общаюсь с теми, кому нужна поддержка, обсуждаю некоторые задачи с замполитом и отцом Евгением.

Л.Г. - Я правильно понимаю, с вашей помощью далекие от религии бойцы начинают по другому относиться к вере и даже становятся соблюдающими мусульманами?

А.К. - Верующие люди более психологически устойчивы и переносят тяготы военной службы легче.  Встречаются ребята, которые считают себя неверующими. А в ситуации опасности для жизни, на боевом задании, начинают молиться Богу. Нельзя человеку без молитвы, без связи с чем-то, что выше него. Вера меняет человека к лучшему, я это видел и вижу.
Есть один парень, пришел служить из колонии в 18 лет. Он был на задании, остался один в блиндаже, его обнаружили и запустили пять дронов-камикадзе. Снаряды упали вокруг места, где он находился, в итоге он стоял на открытом пространстве как на ладони. Когда на него летел шестой дрон, он стоял и прощался с жизнью, бежать и прятаться было некуда. Снаряд упал прямо под ноги и не взорвался. Он смог убежать. Разве это не чудо? Когда человек еще не прожил отведенный ему срок, даже шесть камикадзе не лишили его жизни.
Еще один солдат пытался скрыться от летевших на него дронов-камикадзе, два разорвались где-то рядом, еще один зависал, следуя его движениям. И тогда этот солдат остановился и, глядя прямо на дрон, стал читать молитву. И вдруг дрон улетел, а парень смог спастись.
 
Сейчас я часто слышу от служащих, что намаз, молитва помогают им в бою. Многие приходят с задания и первым делом идут к имаму или к батюшке. У мусульман пять намазов в день, и когда мне кто-то говорит «некогда», я прошу читать намаз хотя бы мысленно, пусть даже без омовения, как получается. Мы делаем много дел разной сложности в течение дня, почему именно молитве не нашлось места?


Л.Г. - Как пришло решение постоянно работать с участниками СВО?
А.К. - В самом начале мы ездили в зону СВО как волонтеры. Со временем стало понятно, что ребятам очень сложно справиться с психологической и физической нагрузкой, некоторые не выдерживали и спасались алкоголем, иногда более опасными веществами.. И тогда руководство на разных уровнях приняло решение, что для поддержки и воспитания  нужны представители духовенства. Когда имам появился в батальоне «Каспий», ситуация начала меняться к лучшему, об этом стало известно и в других частях. Например, в башкирском батальоне наши ребята-мусульмане начали выпивать, и руководство приняло решение пригласить имама. Это дало положительные результаты: мужчины стали спокойнее, кто-то начал читать намаз, в целом улучшилась атмосфера. Я год работаю в 47й танковой дивизии, плюс я выезжаю к срочникам в Мулино.

Л.Г. - Как психолог я сталкиваюсь с проблемой, о которой вы говорите. Семья счастлива, когда родной человек вернулся живым, а он уже не может жить без алкоголя, ему тяжело от воспоминаний, от пережитых потерь. В итоге плохо всем. Так важно, чтобы человек не сломался.

А.К. - У нас сильная армия и в ней служат отличные бойцы. Цель - спасти человека от падения, если он оказался не готов к таким испытаниям. Там много духовно потерянных ребят, кто-то вообще приехал из мест заключения, они не знают ничего, кроме темной стороны жизни. В лице имама или священника такой человек находит того, кто заботится о нем. Мы изучаем психологию, к каждому нужен свой подход. У меня есть солдат, который приходит с полигона и не идет спать, пока не пообщается со мной, наши беседы помогают ему найти душевное равновесие. Знаете, если я помогу не сломаться вот этому одному солдату - я уже не зря делаю свою работу. А таких ребят много! 
 
Л.Г. -  Вы интересуетесь судьбами тех, кто по ранению, например, был комиссован, или отслужил контракт и вернулся домой?
А.К. - Я беру у всех номера телефонов семей и говорю, что я готов позвонить, навестить, чем-то помочь по возможности. Это тоже важно - знать, что есть человек, который беспокоится и о бойце, и о его семье. Созваниваемся, общаемся, кого-то я даже в Дагестан приглашал. Всем даю знать, что не забываю о них, интересуюсь их жизнью.

Л.Г. - Вам случалось ездить на передовую?

А.К. - Я несколько раз просился, но командование не разрешает, они считают, что мы полезнее в зоне дислокации, когда ребята приходят с заданий и им требуется прийти в себя, восстановить душевное и физическое состояние.
Однажды я поехал на машине к месту серьезного прилета, маршрут был в районе между поселками Нижняя и Верхняя Дуванка, на всех постах меня предупреждали о комендантском часе с 19:00, не советовали ехать дальше, стемнело, но я решил добраться до места и вернуться. В какой-то момент сбоку что-то грохнуло, какая-то часть меня очень хотела выйти и посмотреть, но это опасно. Дороги ужасные после танков, часть пути уже в темноте за мной упорно неслась странная «пятерка». На обратном пути я уехал на мост и чуть не попал к ВСУшникам, вовремя развернулся и скрылся на дороге под мостом, бензин был на исходе, но я как-то добрался. Только потом понимаешь, насколько все это было опасно.

Л.Г. - Что такое духовность?

А.К. - Спина держит живот и все важнейшие жизненные органы. Духовность как спина, без которой нет здоровой жизни у человека и общества. И именно в духовной поддержке нуждаются на фронте. Православные в помощи батюшки, мусульмане в помощи имама. Не все это готовы признать, но результаты нашей работы показывают очевидный факт: у бойцов есть перемены к лучшему и в зоне СВО, и в мирной жизни, когда они возвращаются к своим семьям. Комендант 247го полка мне признался, что ребята практически перестали ругаться матом, стали вести себя по-другому. Я как-то предложил им убирать одну-две буквы из нецензурного слова, это вызывало смех, настроение уже менялось.
Иногда ребята признаются, что смогли избавиться от вредных привычек и изменить свое состояние и жизнь к лучшему, сделав обет, обещание Всевышнему. Религиозность - это не аскетизм и отрицание обычной жизни. Это следование нравственным законам, прописанным  в каждой конфессии, это любовь и уважение к ближнему, забота о своей семье, сострадание и готовность помогать, это ответственность каждого за всех и каждого, это бережное отношение к земле, воде, природе.
Работа духовенства в зоне СВО имеет колоссальное значение: ребята вернутся домой сильными духовно и смогут участвовать в воспитании молодежи.

Л.Г. - Многим кажется, что религия отрывает людей от реальности. Что касается ислама, то, конечно, некоторые думают, что мусульмане готовят смертников.

А.К. - Это неправильное суждение. Не надо смешивать терроризм с религией, терроризм - это мировое зло, не имеющее никакого отношения к основам ислама или любой другой конфессии.  Мы учим ответственности за каждый шаг, учим быть честными и верными доброй, светлой стороне жизни, учим жить по общеизвестным заповедям. Моя личная миссия: помогать тем, кто выбрал этот тяжелый и опасный путь - защищать свою страну.