Недород

               
                Ну чё?

В одном небольшом, но совершенно заброшенном посёлке поселился Чувак незнакомый.
Но он совсем не знал, что этот посёлок заброшенный, поэтому всегда спал с открытым ртом, да при этом ещё и похрапывал.
     Так вот, на этот храп сразу же прибежали церковные мышки 2 штучки, которые спасались от паводков и недородов – в общем, от опасной международной распутицы. 
Заглянули они осторожно, откуда такой удивительный храп получается, слегка пошушукались, да и запрыгнули потихонечку в этот рот Чувака раззявленный – наверное подумали: "О, какая отличная норка, мы как раз для себя такую и искали!".
И стали потихоньку обживать внутри Чувака уголок, но старались всё делать наитишайшим деликатным образом и только во время долгого носоглоточного храповыделения.
     Чувак поутру проснулся и чувствует какую-то внутри нелёгкую обстановку, и думает – наверное, это всё мне приснилось, пойду яичницу себе сварганю из чего-нибудь подходящего.
А на кухне только устрицы лежат совершенно свежие и в скорлупке перламутровой – ну совсем как черепашкины яйца плоские.
И это вызвало в душе у Чувака неподдельное удивление и восхищение перед многообразием неиссякаемых природных ресурсов – "Как же это хорошо, что тут, на этой земле неказистой встречаются такие чудесные яйца неизвестного происхождения!"
Обрадовался и сразу же съел Чувак дюжину устриц и пивка выпил в меру, чтобы не бродило там, где не положено.
Да, на всякий случай, просто так ещё и полпачки попкорна умял за милую душу.
     А мышки, как услышали, что сверху что-то скрипит, шумит и клокочет – сразу же по углам разбежались и притаились в виде простых перекати-пушистиков.
Но как только увидели всякие пищевые радости, так сразу воспряли, потому что уже 2 недели, как ничего не кушали.
Жуют себе устрицу недоеденную и радуются – "Ну, нам теперь никакой Недород не страшен – всё прямо сверху на нас так и сыплется! Видать всё-таки любят нас там наверху за то, что мы настоящие церковные".
     А вот Чуваку почему-то совсем не до радости – стал он худеть день ото дня по причине непонятного недоедания.
Что ни поест – а всё равно кушать ещё больше хочется.
И что странно – совсем у него не какается никоим образом!
Вот съест хоть кастрюлю борща или щей наваристых, хоть гусиный окорок, рульку копчёную, хоть колбасу докторскую в виде 2-х палок, а всё равно такое непонятное состояние, как будто и не кушал ничего вовсе.
И тело чуваковое всё равно с каждым днём всё худее и худее делается, да и лицо тоже уже стало с косточками заметными, особенно там, где обычно у черепа скулы начинаются, но брюшко у него почему-то всё круглее и круглее становится, как у тётенек беременных.
     Пошёл тогда Чувак в больничку, а там в это время как раз находился местный фельдшер Лепрозориус, очень душевный товарищ с нелёгким характером, но со светлой душой нараспашку.
А лечил он всех в основном своим дыханием и добрым словом. 
И вот такое нетрадиционное вылечивание некоторым даже помогало немножко, в основном от чего-то такого, что болезные не могли словами выразить – их спрашивают соседи – "Ну, как ты? Полегчало?"
А они на это обычно улыбаются и что-то руками в воздухе вырисовывают непонятное, но, в основном, позитивное.
     Обычно Лепрозориус для изготовления своих снадобий покупал воздушные шарики в ларьках газетных, но иногда использовал и шарики импортные известной китайской фирмы "Дунь-в-Энь".
А как всем известно, при изготовлении целебных шариков самое главное – настроение определённое.
Для слабительного эффекта нужно надувать шарик с улыбкой сладенькой, но короткой, а для наоборот-эффекта, чтобы не очень сильно какалось – нужно выставить вперёд нижнюю челюсть и делать мелкие-мелкие выдувы, штук 7-8, не более, а потом завязать крепко-накрепко.
В рецепте Лепрозориус всегда подробно описывал как применять эти шарики – во время еды или после, но про то, что нужно обязательно их раскусить – это всегда писал одинаково – "нащупать коренными зубами, потом – хрясь и раздавить, и обязательно в себя втянуть полученное выдохнутое мной, а шкурку раздавленную осторожно изо рта вытащить пинцетом и бросить через левое плечо!".
Он сразу же улыбнулся Чуваку и говорит душевным образом:
– Эге-ге, да у вас, дорогой, банальный недоед порционный наблюдается.
Улыбнулся очень душевно, поправил очёчки свои круглые и сел какой-то рецептик выписывать
     А Чувак начал сразу во все стороны оглядываться и смотреть на быт и особенность проживания фельдшера Лепрозориуса.
Особенно его удивили полочки выпиленные – никогда Чувак ещё не видел такой тонкой выпиловки фанерной с последующей шлифовкой, тонировкой и лакировкой – а тут вот пришёл и сразу же увидел!
Ну разве это не везение?
     На каждой полочке обязательно стоит какая-то загогулинка памятная
А вот на полочке книжной лежит брошюра тонкая в кожаном переплёте – " Что такое унгулология?" называется.
Очень хороший учебник по профилактике унгулологии с интересными картинками.
Загорелся Чувак и стибрил незаметно эту тоненькую книжечку – как будто взял полистать, а потом сказал – "ой" и незаметно её в карман себе сунул.
Потому что как раз в это время он лошадками стал интересоваться – уж очень они его покоряли своей природной грацией, и он всегда у знакомых спрашивал:
– А вы знаете что-нибудь про потовыделение конское?
И обычно знакомые лишь качали головой и застенчиво улыбались на это.
А вот тут – бац и оказия выпала неожиданная: в одной небольшой газетке написали, что в соседнем стойбище случилось серьёзное массовое заболевание у молодняка лошадиного – "унгулолёз крупозный" называется.
И от этого повсюду Недород получился по причине возникшей такой сложной эпидемии.
Потому что лошадки обычно встречаются тягловые или гужевые – это уж кому как вздумается называть, но они всегда были очень необходимые в деле борьбы с Недородом разной степени сложности.
А ещё их потом обязательно используют в целях повышения уровня гражданского благополучия, в основном, в сферах транспортно-хозяйственного предназначения.
Чувак как раз, в своё время, про это самое "крупозное" всё досконально изучил и даже написал в иностранное исследовательское заведение свои советы и рекомендации.
И ему в ответ за это прислали большие благодарности и ещё 120 фунтов стерлингов в виде премии.
Поэтому Чувак, как только раскусил все шарики фельдшерские и втянул всё, что в них надул Лепрозориус, недолго думая, поспешил в район бедствия оперативного, в самый основной "очаг", что называется.
А там как раз учения спецназа сделали, чтобы отработать навыки химзащиты от какого-нибудь нападения.
     Нормальные такие учения получились, а вот с "языком" полное фиаско вышло – нет нигде "языка" нужного – везде только лошадки полумёртвые валяются.
Да ещё какой-то гражданин брюхатый среди них расхаживает, как тётенька беременная, но всем говорит, что он Чувак настоящий и совсем не тётенька какая-то. 
Нда-а-а, а "язык"-то всё равно необходимый, потому что сведений ценных не хватает для оценки правильной рекогносцировки и диспозиции.
     Послал тогда Комдив спецназ за «языком» для получения самых ценных сведений.
А посылал он их специально очень неприятным командирским голосом, чтобы бравые спецназовцы трепетали как следует, а не тащились как мухи сонные.
Вскоре привели они какого-то Чувака пузатого и говорят радостным голосом: – Вот, товарищ Комдив, принимайте «языка» нужного!
Чувак тут же отреагировал на такое бесстыдное отрапортование:
– Ну какой же я «язык», помилуйте, дорогие товарищи, у меня всё-таки и брюхо большое имеется, неизвестно отчего, но очень внезапное и до того оно мне надоедливое!
Совсем от него спасу нет, хотя я все шарики раскусил, которые изготовил Лепрозориус и вдул их, как следует, а оно, вишь – всё никак не рассасывается.
Комдив выслушал такие чуваковые стенания, нахмурился, заглянул в него в самые глубокие внутренности и говорит туда очень неприятным командирским голосом:
– А ну, вылазь по-быстрому с поднятыми руками, и чтобы у меня тут без лишних глупостей!
Спецназ стоит навытяжку и трепещет от знакомых интонаций командирских.
Мышки где-то там тоже сразу же затрепетали, лапки задрали, понурились как следует и понемножку начали вылезать.
А их за это время развелось внутри Чувака видимо-невидимо!
(Потом в Книге Гиннесса про этот случай написали в разделе "Нарочно не придумаешь".)
И полезли из Чувака эти самые мышки церковные нескончаемой чередой – уж штук 50, наверное, вылезло.
Стоит Чувак и удивляется:
– Ого, а это откуда? Это что за невыносимое чудачество такое? Ой, ой, да когда же они наконец-то закончатся?
А они всё лезут и лезут, как заведённые и конца-края никак не видно такому мышиному нашествию.
     Весь спецназ с Комдивом вокруг Чувака сгруппировался и считают радостными голосами – "пятьдесят два, три, четыре... ой, смотрите, товарищ Комдив, а тут мышонок с двумя хвостиками вылез! Это как считать прикажете?".
Наконец вылезли все 125 мышек церковных, стоят понурившись, мамки мышиные деток своих лапками прикрывают и смотрят на спецназ взорами умоляющими.
Комдив повздыхал-повздыхал и говорит тихо как будто в сторону:
– А ну, давайте, чешите отсюда поскорее, чтобы я вас тут больше не видел более.
Побежали сразу же мышки во все стороны – только хвостиками махнули.
   А у Чувака брюха уже, как и не было – стоит перед Комдивом нормальный такой Чувак с прессом стройным и весь из себя такой крепенький.
Комдив ему сразу предложение сделал:
– А не хочешь ли, Чувак, поступить на службу спецназовскую?
– Да вот, как-то не хочется, тем более я тут обещал вылечить лошадок от эпидемии опасной.
– Аааа-а, ну, тогда прощевай, Чувачок, удачи тебе в таком опасном мероприятии, а мы сейчас сворачиваться начнём после учений, так что ты посторонись немножко в безопасное место где-нибудь за околицей.
Фьють – и растворился спецназ в предрассветном тумане со своим бравым Комдивом.
А Чувак после всех этих удивительных событий тотчас принялся за процедуры по исцелению лежащих лошадок, а то без них хвороба лошадиная всё сильней продолжается и продолжается.
     Очень долго без устали исцелял их с утра до позднего вечера, а потом пригорюнился и присел у костерка, чтобы сосредоточиться, и просушить кое-что из нательного.
Подбежала к нему, невесть откуда, мышка маленькая двухвостая и пищит тоненько:
– Мы, церковные, всегда будем вам благодарные за все ваши добродетели и поэтому желаем помочь вам в любом случае.
– Очень это хорошо, такое ваше благородное предложение – нужно каждой лошадке лежащей впрыснуть подшкурную инъекцию, а я уже упарился и хочу прилечь до утра, чтобы выспаться как следует.
– Ну, конечно, не беспокойтесь, пожалуйста, ложитесь спать, а утро, как говорится, будет мудренее вечера.
Тут Чувак сразу спать и брякнулся, но перед этим, всё-таки, успел всем мышкам церковным раздать инъекцию и прочитать короткую инструкцию как делать всё правильно.
Мышки за ночь всем лошадкам сделали нужную инъекцию подшкурную и тоже отправились отдохнуть в небольшую церковку заброшенную.
     Утром проснулся Чувак от громкого ржания лошадкина – открыл глаза и что же он видит?
Все лошадки, как на подбор, здоровые, крепенькие вполне и красивые.
И тотчас начали они работать как следует по искоренению Недорода, который уже достиг критических показателей и вот-вот где-то что-нибудь рухнет от этого  ветхого и сомнительного.
     Через недельку покончили с этим Недородом окончательно и теперь на его месте образовался устойчивый Дород со всеми вытекающими из этого последствиями.
Чуваку медальку тут же выдали, мышкам церковным грамотки за помощь посильную, а лошадкам за усердие корму овсяного полные торбочки.
А Недороду с тех пор там никогда уже больше не было.