Тихого голоса звуки любимые. Иван Тургенев

Иван Сергеевич Тургенев начинал свою творческую деятельность как одарённый поэт. О его стихотворениях и поэмах восторженно отзывались Виссарион Григорьевич Белинский, Аполлон Александрович Григорьев, Пётр Александрович Плетнёв, Афанасий Афанасьевич Фет, Дмитрий Васильевич Григорович, Яков Петрович Полонский и другие современники. Литературный дебют Тургенева состоялся в основанном Александром Сергеевичем Пушкиным журнале «Современник». Многие русские композиторы как бы заново открыли для себя музыкальность тургеневских поэтических созданий. Кроме «Баллады» и «Утра туманного, утра седого» внимание нескольких музыкантов сразу привлекли такие стихотворения, как «Безлунная ночь», «Весенний вечер», «Для недолгого свиданья», «К чему твержу я стих унылый», «Когда с тобой расстался я».

В дороге

Утро туманное, утро седое,
Нивы печальные, снегом покрытые,
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые.

Вспомнишь обильные страстные речи,
Взгляды, так жадно, так робко ловимые,
Первые встречи, последние встречи,
Тихого голоса звуки любимые.

Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,
Многое вспомнишь родное далекое,
Слушая ропот колес непрестанный,
Глядя задумчиво в небо широкое.


Гроза промчалась

Гроза промчалась низко над землёю…
Я вышел в сад; затихло всё кругом —
Вершины лип облиты мягкой мглою,
Обагрены живительным дождём.

А влажный ветр на листья тихо дышит…
В тени густой летает тяжкий жук;
И, как лицо заснувших томно пышет,
Пахучим паром пышет тёмный луг.

Какая ночь! Большие, золотые
Зажглися звезды… воздух свеж и чист;
Стекают с веток капли дождевые,
Как будто тихо плачет каждый лист.

Зарница вспыхнет… Поздний и далекий
Примчится гром — и слабо прогремит…
Как сталь, блестит, темнея, пруд широкий,
А вот и дом передо мной стоит.

И при луне таинственные тени
На нем лежат недвижно… вот и дверь;
Вот и крыльцо — знакомые ступени…
А ты… где ты? что делаешь теперь?

Упрямые, разгневанные боги,
Не правда ли, смягчились? и среди
Семьи твоей забыла ты тревоги,
Спокойная на любящей груди?

Иль и теперь горит душа больная?
Иль отдохнуть ты не могла нигде?
И всё живешь, всем сердцем изнывая,
В давно пустом и брошенном гнезде?

Я всходил на холм зелёный

Я всходил на холм зеленый,
Я всходил по вечерам;
И тебя, мой ангел милый,
Ожидал и видел там.
Помнишь шепот старых сосен,
Шелест трав и плеск ручья…
Ах! с тех пор, как околдован,
У холма скитаюсь я.

Загорятся ль в небе звезды,
Светляки в лесу, в траве —
Я бегу на холм знакомый
Через поле по росе.
Бледный месяц! милый месяц,
Поленись, не выходи…
Из-за моря, через горы,
Ветер! тучи нанеси!

Я стою… и сердце бьется.
Что за шорох? — сонный сук
Закачался… вот — промчался
Надо мной вечерний жук.
По деревне лай и пенье…
Замелькали огоньки…
Месяц близок… иль он хочет
Подсмотреть детей земли?

Слышу, по песку дорожки
(…)
Торопливо мчатся ножки,
Ножки [милые] твои,
И тебя я подымаю
[И ношу, как мать дитя…]
Ах, с тех пор, как околдован,
У холма скитаюсь я!

Когда давно забытое названье

Когда давно забытое названье
Расшевелит во мне, внезапно, вновь,
Уже давно затихшее страданье,
Давным-давно погибшую любовь,-

Мне стыдно, что так медленно живу я,
Что этот хлам хранит душа моя,
Что ни слезы, ни даже поцелуя —
Что ничего не забываю я.

Мне стыдно, да; а там мне грустно станет,
И неужель подумать я могу,
Что жизнь меня теперь уж не обманет,
Что до конца я сердце сберегу?

Что вправе я отринуть горделиво
Все прежние, все детские мечты,
Все, что в душе цветет так боязливо,
Как первые, весенние цветы?

И грустно мне, что то воспоминанье
Я был готов презреть и осмеять…
Я повторю знакомое названье —
В былое весь я погружен опять.

Цветок

Тебе случалось — в роще темной,
В траве весенней, молодой,
Найти цветок простой и скромный?
(Ты был один — в стране чужой.)

Он ждал тебя — в траве росистой
Он одиноко расцветал…
И для тебя свой запах чистый,
Свой первый запах сберегал.

И ты срываешь стебель зыбкой.
В петлицу бережной рукой
Вдеваешь, с медленной улыбкой,
Цветок, погубленный тобой.

И вот, идешь дорогой пыльной;
Кругом — всё поле сожжено,
Струится с неба жар обильный,
А твой цветок завял давно.

Он вырастал в тени спокойной,
Питался утренним дождем
И был заеден пылью знойной,
Спален полуденным лучом.

Так что ж? напрасно сожаленье!
Знать, он был создан для того,
Чтобы побыть одно мгновенье
В соседстве сердца твоего.