В глухих садах, где гниль лежит коврами

В глухих садах, где гниль лежит коврами,
Где воздух тёмен, как забытый грех,
Где тени шепчут мёртвыми губами
О том, что свет — лишь выдумка для всех,
Я шёл один, не ища спасенья,
Не веря больше в чистоту небес,
И мир казался медленным гниеньем...
Как говорил Шекспир: «Ад пуст, все черти здесь».
И всё вокруг — с налётом обречённым:
Цветы, как раны, в липкой тишине,
И даже боль казалась приглушённой,
Как будто смерть уже внутри, во мне.
Но вдруг — почти незримое движенье,
Как сбой в привычной ткани темноты:
Средь гнили, тлена, тихого гниенья
Пробился стебель хрупкой чистоты.
Он был нелеп — без силы, без защиты,
Слепой росток, не знающий причин,
Как будто мир, давно уже забытый,
На миг вернулся, выйдя из глубин.
Я замер. Мир не рухнул и не спасся.
Не вспыхнул свет, не разошлась завеса.
Но в этой трещине — едва касаясь —
Я ощутил присутствие процесса.
Не как ответ. Не как награду свыше.
А как упрямство — жить, не зная чем.
Как будто что-то в нас сильнее тише,
Чем весь распад, чем весь вселенский плен.
И если есть надежда — то такая:
Не громкий свет, не очищающий огонь,
А то, что, умирая — прорастает,
Не требуя ни веры, ни имён.


С благодарностью и тишиной,
«Между Мыслями»
Зоар Лео Пальффи де Эрдёд