Воспоминания из детства. Глава 18

ВЕСНА
Апрель звенел птичьими голосами. Старые обрубленные тополя в парке, выстроившись в ряд, дружно тянулись к бездонно-синему небу. В скворечниках суетились вернувшиеся из теплых краев птицы, на засыпанной гравием дорожке мелькали трясогузки, а на освободившейся от снега черной земле в поисках жирных червей хищно расхаживали дрозды-рябинники.
Повзрослевший за год шестой «А» направлялся во Дворец пионеров. Их путь пролегал как раз через парк. Наташа знала всех этих птиц, потому что учительница еще в начальной школе задавала вести дневник наблюдений за природой. Так хоть немножко понаблюдать еще за пернатыми, глотнуть свежего весеннего воздуха… Но настал очередной день рождения Ленина, и классу надо было направляться на лекцию о чести и долге. Везде «надо», «надо», никакой свободы, грустно думала Наташа. Даже Лены Фитман в этот момент с ней не было – подруга кашляла и чихала, обложенная подушками под присмотром бабы Мани. Сейчас лежит поди, энциклопедию читает – Наташа представила себе, как Лена держит в руках толстую книжку в яркой обложке с зелеными и красными попугаями. Внутри энциклопедии были с красочные фотографии и все-все можно было узнать не только о птицах, но и о каких хочешь животных. На книжных полках Фитманов красовалось множество таких глянцевых томов.
И Дениса Булочкина тоже, несложно догадаться, не было. Иначе бы Наташа так не грустила.
Ленинская комната располагалась в центральном зале – на втором этаже, прямо от парадной лестницы. Просторная, хоть устраивай «битву кораблей» – кажется, о такой рассказывала Тамарища на уроке истории, когда речь шла о римском Колизее.
Солнце проникало в высокие окна старинного здания, построенного еще в прошлом веке, а в нынешнем двадцатом отвоеванном революцией и отданном детям. На потолке – загадочная лепнина, вокруг колонны. А из центральной стены выглядывала, обрамленная флагами, гигантская гипсовая голова Ленина. Наташа все никак не могла понять – а где же тело. Если есть голова, то и туловище должно быть. Но Ленин чаще всего появлялся в зданиях в виде головы. Остановившись в толпе одноклассников в ожидании распоряжений Бочки (кто не помнит, так прозвали в классе классного руководителя. – Прим. ред.), Наташа всматривалась в идеально круглую голову с белой бородкой и щеточкой таких же белых гипсовых усов.
– Встали в шеренгу, – устало прогнусавила Бочка.
Одноклассники, неохотно зашевелились, не желая расставаться с неожиданно свалившимся посреди учебы счастьем свободы.
– Все на месте? – Бочка окинула подслеповатым взглядом собравшихся.
– Шестой «а»? – суетливо подскочила старая тетка в пионерском галстуке, заменявшая, по всей видимости, пионервожатую. – Это не ваш мальчик там, у входа?
– На-а-аш! – немного оживилась Бочка, заприметив стремглав поднимавшегося по лестнице Дениса Булочкина.
У Наташи так и перехватило дыхание. Тут же заиграла музыка «Взвейтесь кострами…». Сосредоточенно преодолевая ступеньки, откинув потную челку, в зале материализовался Булочкин.
– Ты один приехал?! – с одышкой подошла к нему Бочка, будто это она сейчас одним махом преодолела лестницу.
– Один! Я все время один езжу! – ответил Денис.
– Вставай в строй, Деня! – панибратски высунулся из-за одноклассников Игорь Красноперов.
И Булочкин торжественно прошествовал в строй.
Наташа сделала шаг и оказалась рядом с ним.
– Беляшова, я из-за тебя приехал! – повернулся к ней Булочкин, заставив Наташу густо покраснеть.
Всю торжественную часть мероприятия в ленинской комнате Беляшова размышляла, что означают эти слова, сказанные Булочкиным. В это время сумасшедший воробей влетел в форточку и бешено закрутился под потолком, чирикая и привлекая внимание собравшихся.
– Занавес! – прокричала старая тетка в пионерском галстуке.
И тяжелая черная портьера упала, затмив собой свет и отпугнув воробья. За ней спустилась другая, а на белой стене замелькали кадры революционного фильма.
– Смотри, сколько я герметика нашел! – заговорщицки произнес Булочкин, доставая из брючных карманов липкую серую массу, похожую на пластилин.
Такую штуку обычно использовали учителя для приклеивания наглядных экспонатов на доски. Масса тянулась, и из нее можно было лепить «прикольных» человечков. У каждого в классе был такой герметик, но чтобы столько, как у Булочкина…
– Откуда? – спросила Наташа.
– У матери спер, – ответил Булочкин.
– Дай мне, – прошептала Наташа.
– Если только ты пойдешь со мной на свидание! – дерзко заявил Булочкин.
На экране под тревожную музыку поплыли титры. Появился  Ленин в Разливе, мелькнули круглые очки Свердлова и лукавый прищур Дзержинского... Но Наташа уже не могла ни о чем больше думать, кроме свидания.
Продолжение следует.