Основы моей философии

  Надо сказать, что философствовал я с детства. Возможно, это пришло из прошлых жизней, отголоски которых я замечал в себе постоянно. Так или иначе, но Гегеля я одолел классе в шестом или в седьмом и совершенно случайно.
Известный дворовой хохмач Митя, явился как-то на футбольную площадку с книжкой подмышкой и при этом со страшно умным видом, что уже само по себе свалило всех в хохот.

Митя был года на два или три старше и вроде как даже собирался куда-то поступать. На кой ему понадобился именно Гегель, а конкретно - «Наука логики», которую он прижимал, словно шкатулку с королевскими подвесками, сказать уже невозможно. Однако Митя, сообразив, что его могут посчитать законченным ботаном, разыграл вокруг этого целую пьесу, изображая полковника КГБ, цензурирующего немецкого философа и выясняющего, где и за что тот сидит? Разыгрывал подобные сценки он мастерски и постоянно, и за это его во дворе все очень любили.  Короче, когда «полковник» исправил имя философа с «Гегель» на «Гоголь», все уже валялись от хохота и даже забыли про футбол. Однако, когда представление закончилось, я попросил у Мити эту книжку полистать на пару дней.

  Митя, согласился, попытавшись при этом с меня что-то слупить. Не получив ничего, кроме угрозы, что, когда ему в следующий раз понадобится мой перочинный ножик, он его хрен получит, Митя с безразличным вздохом протянул книгу мне.
- В понедельник отдашь!

  Книжку я честно одолел примерно до одной трети и понял главное: быть философом, оказывается, очень просто! Надо всего-то - расширить свой словарный запас за счет слов вроде "экзистенциальный", "квази-устойчивый" и почаще употреблять слово «ибо», вместно «потому что». А дальше следует эти слова просто расставлять в разном порядке, и получится вполне себе нормальная философская статья, написанием которой я и занялся немедленно.

  Накрапав нечто минут за двадцать, я прочел все это еще раз, кое-что подправил, у отметил, что мой философский опус куда менее скучен, чем у этого самого Гегеля, которого Митя пытался пристроить на допрос в КГБ. Я был страшно горд собой и тотчас побежал на кухню прочесть свое произведение маме.
- С точки зрения банальной эрудиции…- Начал я, и затем так же громко и отчётливо, уперши одну руку в бок, как и полагается настоящему философу, прочел все до конца.

  Мама медленно оторвалась от готовки и посмотрела на меня как-то странно. Похоже, она стала склоняться к предложению моей бабушки показать меня психиатру. Затем она, что-то заподозрив, холодно осведомилась:
  - Ты уроки сделал?
  - Нет еще... - признался я, - Но скоро...
  - Так какого дьявола ты тут ерундой занимаешься? - прикрикнула мама.

  Я воспринял это как неконструктивную критику, но к тому моменту, я уже знал, что ко всему следует подходить диалектически: не все в этом мире могут быть философами! В этом и преимущество нашего мира! Мама - не может. Что ж, это нормально. Не буду ее отвлекать от более земных дел, решил я.
Так я докатился до старших классов, прочел уже уйму всего и пришел к странному выводу: вот читаешь какого-то Фейербаха или кого-то более древнего, да просто – кого угодно, и кажется, что все правильно. А потом читаешь другого – и тоже вроде все нормально… Так, где же истина? Или Руссо был не прав, утверждая, что «тысячи путей ведут к заблуждению, а к истине – только один!»
Единственное, с чем я готов был спорить, это с позицией субъективных идеалистов. Как это может быть, что, когда я отворачиваюсь, реальность за спиной как бы перестаёт существовать? Доказать то, что это чушь, оказалось довольно просто. Я снова привлек для своего эксперимента маму:
 
- Стой здесь, - попросил я
- Ты что опять придумал? – мама почему-то всегда искала в моих идеях какой-то подвох.
- Ничего! Просто философский эксперимент!
- О, господи! Ты уроки сделал? – снова пыталась уйти от темы мама.
- Сделал!
- И английский?
- Yes! Ты можешь постоять минуту?

Мама промолчала так, что было очевидно, что более минуты мой эксперимент не продлится. Во всяком случае, санкции последуют незамедлительно, и я решил не терять времени.  Я отвернулся и откашлялся. По идее того же Дж. Беркли, мама, в момент моего поворота должна была перестать существовать. И тогда я сделал убийственный для теории Берли ход: я заорал:
- Мама! Ты здесь?

Вместо ответа последовал подзатыльник с последующим ворчанием, типа: «Вот же ж бог наградил идиотом!»
Я не обиделся. Я знал, что путь философа всегда тернист, и потому я упрямо двигался и двигался, и в десятом классе, а это был уже мат. класс, я неизбежно пришел к идеям Бертрана Рассела. Это было изящно, красиво и как раз про математику.

Попутно нужно было также выкраивать время и для общения с противоположным полом. Тут философия мне только вредила. Я убедился, что изложение на свиданиях блистательных идей Сенеки или даже Марка Аврелия, не говоря уж о Расселе, почти со стопроцентной вероятностью лишает меня секса! Так я пришел к идее о необходимости расширить свой кругозор за счет Востока. «Кама-сутра», йога, «Цветы сливы в золотой вазе» и т.д. Это немного помогло делу, но не радикально. Никто пока что не верил в меня, как в эксперта по индийской и китайской философии секса, но как мы знаем, главное не цель, а Путь, ибо Путь ведет гораздо дальше цели.

2026, Оттава