Звезда литературы поехала рожать

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/advEEUksrmO9fj9O)

Не могу удержаться, похвастаюсь. В наш роддом пожаловала рожать небольшая знаменитость – модная писательница Элла Пыреева! Блогер, сплетница и автор популярных женских романов.

Приезд Эллы был обставлен с помпой. Её привезли на роскошном лимузине. Писательница была изысканно одета, надушена, даже отёки и пятна не портили её молодого, ухоженного лица.

Пыреева строчила чтиво, изобилующее бедными Золушками, злобными магнатами и харизматичными принцами. Ни одного романа я не читала, но авторшу узнала моментально, поскольку интернет наводнён её фотографиями, постами и интервью.

- Добро пожаловать, Элла Николаевна! – сказала я. – Красивая у вас машина.

- Ага, спасибо, – сказала писательница небрежно. – Подарил один преданный поклонник.

- Мне нужно записать ваш домашний адрес, – сказала я. – Где проживаете?

- Я как раз недавно переехала, – Элла продиктовала адрес. – Квартирка просто прелесть! Мне её подарил другой преданный поклонник.

В руке Пыреева держала навороченный телефон с инкрустацией. Заметив мой взгляд, она пояснила:

- Неплох телефончик, да? Штучная работа. Его мне подарил третий преданный поклонник.

Подошёл акушер Веня Лаврушкин и уставился на знаменитую гостью.

- А я вас знаю! – сказал Веня. – Вы в сети книжки рекламируете. Какими судьбами к нам?

- Да вот… - светская дива кивнула на свой глобусообразный живот. – Доченьку жду. Её мне случайно подарил четвёртый преданный поклонник. Ох уж эти фанаты! Вечно что-нибудь подкинут на память!

Водитель внёс чемодан с личными вещами писательницы. Поверх пижам и тряпок лежали несколько книг.

- Я приехала не с пустыми руками! – обрадовала нас Пыреева. – Захватила с собой несколько экземпляров своего свежего романа «Окно в ночи». Надеюсь, вам понравится. В этом романе есть эпизод, как героиня рожает ребёнка. Я постаралась передать всю атмосферу рождения новой жизни и самоотверженного труда врачей!

Оставив дарственные надписи, Пыреева раздала книги персоналу. За хлопотами я ни разу не заглянула в роман Пыреевой. Зато Вениамина Олеговича было не оторвать! Он читал эту книгу безостановочно. Даже когда ходил. Даже когда ел. Что-то подчёркивал в ней ногтем. Иногда пожимал плечами, а иногда закладывал страницу пальцем и нервно бродил из угла в угол.

- Шедевр! – заявил он, дочитав до середины. – Зря игнорируешь его, Жанна Георгиевна! «Окно в ночи» - жемчужина литературы! Прорыв в области медицины! Правда, данную книгу следовало назвать иначе.

- А как?

- Не «Окно в ночи», а «Г… в ночи»! – сказал похабник Веня. – И эта лабуда издана тиражом в сто тысяч! Кошмар. Только мадам Пыреевой не говори. Расстроится наша богемная пташка, а ей рожать скоро.

Дочитав до конца, Лаврушкин учинил разбор полётов. Все свободные сёстры собрались послушать нашего Веню.

- За романтическую сторону говорить не буду! – предупредил Вениамин. – Она худо-бедно на уровне. Процесс зачатия ребёнка подан с изюминкой. Главная героиня, затянутая в чёрную комбинацию, припадает к телу героя и, сжав его белоснежными бёдрами, на протяжении 20 страниц возносит к вратам Эдема… Тут всё чики-брики. Сочно, мощно, страстно. Сексуальную матчасть Пыреева знает на твёрдую пятёрку. Но дальше у меня, как у акушера со стажем, возникли некоторые профессиональные вопросы…

К сожалению, лекцию пришлось прервать – в коридоре заорали:

- Дежурная бригада на выход! Писательница рожает!

Знаменитую Пырееву повезли в родильный зал. Натягивая перчатки, Веня не упустил случая покуражиться.

- Эллочка, я проглотил ваш бестселлер от корки до корки! Залпом! Позвольте узнать – кто вас консультировал? Хотел бы я пожать руку этому академику!  Эпохальный труд! Я столько нового для себя почерпнул!

- Я рада! – расцвела Пыреева. – Какое место вам понравилось больше всего?

- Меня покорил эпизод, где главная героиня разрешается от бремени! – сказал Лаврушкин. – Он близок мне по духу! Незамутнённый взгляд на медицинские таинства! Как я понял из анамнеза, вы ещё не рожали?

- Нет, это мои первые роды, – призналась Элла. – А чему вы улыбаетесь? Видите ли, роман я писала ещё до беременности, поэтому в тексте возможны некоторые неточности… некоторый, так сказать, полёт фантазии.

- Насчёт фантазии – в точку! – ухмыльнулся Веня. – В частности, я расплакался над моментом, где на четвёртой неделе эмбрион начинает биться у героини в животе…

Медсестра Нина Кузнецова раскрыла рот так, что марлевая повязка лопнула у неё на лице.

- Однако! – сказала она. – На четвёртой неделе – пинаться? Живчик какой! Он же там не больше семечка!

- Это метафора! – смутилась Элла. – Я имела в виду, будущая мать чувствует биение маленького сердца…

- Увы, на таком раннем сроке сердца у малыша ещё нет! – заметил Веня. – Однако это пустяки по сравнению с описанием родов. Позвольте я процитирую? «Над ней нагнулся главный врач со шпателем…»

Здесь работа отделения едва не была парализована. Ржали все, включая ворон за окном! Я сама чуть не свалилась под стол с роженицей.

- Какой ответственный главврач! – издевался Веня. – Сам роды принимает. Да ещё и с верным шпателем наготове! А где министр здравоохранения с бетономешалкой? Не позвали? А чего стоит фраза: «В её изголовье мерно дрожал осциллограф…»

- Кто? – опешила Кузнецова и порвала на лице вторую марлевую маску.

- Я не знала, как правильно называются ваши приборы! – жалобно произнесла писательница. – Мне показалось, осциллограф звучит подходяще.

- Спасибо, что фрезерный станок нам не воткнули! – подмигнул Веня. – К вашему сведению, осциллограф при работе не дрожит. Хотя я плохо представляю, на кой ляд эта шарманка нужна в родильной палате. Но всему венец – фраза «Бледная после родов, счастливая Оксана вышла из операционной к мужу, неся новорожденную дочь…»

Это был финиш. Содрогаясь от смеха, я пригрозила выгнать Веньку за дверь, если он будет продолжать нервировать пациентку и доводить бригаду до конвульсий.

***

Роды мы приняли по старинке, без шпателя и осциллографа. Писательница Пыреева родила девочку.

Веня предложил отправить маму с дочкой из палаты своим ходом, но взглянул на лежащую без сил Эллу и сжалился.

- Не донесёт ведь! – сказал он. – Ей-богу не донесёт. Хватит того, что её саму в детстве уронили.