Стокгольмский синдром в центре Одессы Глава 41

41. Гордо реет «Буревестник»



Рыжий ПАЗик* с белой жизнеутверждающей полосой по борту поджидал нас у Слободского рынка. Было около семи утра. Славентий махнул водителю рукой и, проследовав за нами, автобус свернул в переулок. Грузили быстро. Цепочкой. Из рук в руки, как герои первых пятилеток. Помогали Славентий, разговорчивый шофер и суетливый собственник незамысловатого хранилища.

Хозяйка дома учтиво предложила чай, но мы дружно отказались. После чего, вооруженная ярко-синим термосом и плетеной кошёлкой, она несуетливо и обстоятельно расположилась в салоне автобуса сразу за водителем, предусмотрительно набросив на спинку сидения вязаную кофту.
 
- Ну что, все на местах? Можно ехать? – тоном заправского экскурсовода справился Славентий и, не дождавшись ответа, дверь за его спиной со скрипом закрылась. Женщина помахала рукой владельцу гаража, прокричав в приоткрытое окно: «Не забудь Валерику в садик запасные колготы положить!»

Автобус тронулся, все дружно выдохнули и затихли. Мадам тут же вытащила из сумки вязальные спицы и, подергивая моток шерсти, принялась ловко нанизывать петли. Романыч, сунув упаковку футболок под голову, развалился во всю ширь сидения и вскоре засопел. Примостившись подле двери, Славентий разложил какие-то бумаги на капоте ПАЗика и принялся сверять их на калькуляторе. Один я на правах очарованного странника любовался придорожными пейзажами.

           *   *   *

Дорога стала нам в четыре часа с гаком. Привычный к проселкам ПАЗик стоически перенес асфальтовое шоссе, вытрясая из нас остатки самообладания. Путь проходил вдалеке от родных краев, и побывать дома не пришлось. К полудню мы прибыли на спортивную базу общества «Буревестник» что на берегу Днестра, у местечка Вадул-луй-Водэ.

Славентий с водителем отправились на поиски местной администрации. Мы с Романычем присели на скамейку в тени раскидистых ив. Расстроенный стармех, не переставая, хлопал себя по карманам, сокрушаясь, что, видимо, в гараже обронил пачку «Беломора». Вдалеке показался местный житель. Мужик в кепке и клетчатой рубахе с прихваченной на прищепку штаниной двигался на поскрипывающем велосипеде вдоль пыльной обочины. Замахав руками, Романыч кинулся ему наперерез. Велосипедист резко свернул с дороги и, прокричав: «Bun; ziua» (слышится как "бунэ зиа"), поехал вдоль сельских изгородей.

- Карамба!** Это он меня на хрен послал? - развел руками обескураженный стармех.
- Поздоровался, - подмигнув, успокоил я.
- А ты и вправду по-молдавски материться умеешь? Или брякнул для красного словца? – вернулся к скамейке озадаченный сосед.
- Чего проще! – смущенно улыбнулся я, - Там-то и ругательств всего ничего. Это тебе не наш, разгильдяйством да войнами оттачиваемый и закаляемый.
 
- Будь другом, научи, - склонился Романыч.
- Тебе зачем?
- Ну, мало ли в каком разговоре для контрастности сюжета пригодится. Опять же, в анкете стану писать, что владею швартовым румынским. Все равно сидим без дела, попами скамейку подпираем. И словечек каких позаковыристей, если знаешь? – хитро прищурившись, взмолился стармех.

                *   *   *

Вскоре водитель автобуса вернулся один. Охранник отворил ворота, впустив ПАЗик на территорию комплекса. Мы проследовали за ним. Потянулись часы мучительных переговоров. Славентий предупреждал, что вопрос с местными чиновниками окончательно не решен и впереди много неопределенностей, а то и внезапностей. По полученным накануне наставлениям мне следовало прислушиваться ко всем разговорам, особенно ведущимся на молдавском языке.

Славентий предвидел осложнения, осознавая, что связался со спортивными функционерами, людьми недоверчивыми и даже скрытными.
- Неделю назад плакались в трубку: «Выручай!» Накануне поездки уже сменили тон: «приезжайте мол, там посмотрим, глядишь, на месте и решим» А теперь Ваньку валяют, - присаживаясь подле нас, закурил раздраженный Славентий.

- Рассчитываться не хотят? – подался вперед Романыч, жадно выхватывая из его рук пачку «Космоса».
- Комедию ломают. Делают вид, что не нуждаются в нашем товаре.

- Известное дело. Цену набивают, - от души затянулся сигаретой оголодавший без курева стармех.
- Сейчас появятся. Товар станут изучать. Так что сидите в автобусе. А ты ухо держи востро, - назидательно глянул на меня Славентий, - они промеж собой только на своём и лопочут. Может, чего разберешь.

Передняя дверь автобуса была распахнута, и мы заняли прежние места. Всё это время наша попутчица неутомимо плела свою замысловатую сеть.
- Антонина! - обратился к ней Славентий, - сейчас принесут образцы, глянь внимательно, сгодятся они для дальнейшей обработки?
Женщина в ответ утвердительно кивнула.

Не заставив себя долго ждать появились два хмурых типа. Оба были крепкими на вид, хотя за их крутыми животами с трудом угадывалось спортивное прошлое. Разве что коротко стриженые затылки с мраморными краеугольными подбородками давали робкие основания причислять их к когорте греко-римских борцов. Здороваться с нами не решились, видимо, посчитав это излишним, и сразу перешли к делу. Ухватив одну из коробок, по-хозяйски небрежно разорвали картонную упаковку, вывалив содержимое на облагороженный дерматином капот. Обстоятельно всё ощупывали, изучали на просвет, дергали по швам, живо обсуждая и делая выводы исключительно по-молдавски. Действовали уверенно, словно нас здесь не было вовсе. Уставившись в окно, я демонстрировал полную незаинтересованность в происходящем. Романыч снисходительно улыбался. Женщина не переставала вязать. Видимо, наш театр абсурда произвел на них отрезвляющее впечатление. Собрав образцы в полиэтиленовый пакет, они вскоре ретировались, подвесив неопределённое: «Будем думать».

- О чём гуторили? – не выдержал Романыч, как только они свернули с аллеи вглубь базы. Все с надеждой уставились на меня, словно я владел некой тайной, способной повлиять на решение:
- В общих словах так, - я сделал паузу, пытаясь слепить членораздельный вывод, - Говорят, шеф дал категоричное указание - соглашаться. Судя по всему, их поджимают сроки. К качеству товара претензий не имеют, но один к одному меняться не хотят. Считают, раз мы приволокли всё барахло сюда, значит, весьма заинтересованы в сбыте и пойдем на любые условия.

- Короче, хотят чего-то вымутить! – морща нос, резюмировал Романыч.
- Сейчас, - говорю, - соображу, как поточнее перевести их хитрую фразочку? Промаринуем, мол, до вечера, - наконец нашелся я.

- Знамо дело! Теперь жилы станут тянуть! – согласился со стармехом Славентий. Следует признать, что до сего момента спортивные чинуши выгод от данного мероприятия не вынашивали. А теперь их словно бес попутал. Уперлись, почуяв наживу. Славентий с досадой глянул на часы, резюмировав: «Дать бы им пенделя, чтоб не борзели…»


И тут на Романыча что-то нашло. Это было сродни помешательству или прозрению. Словно актер, лишенный роли и волею случая оказавшийся перед зрительным залом, ухватив обеими руками края раздвинутой автобусной двери и выгнувшись всем телом наружу, с хрипотцой и экспрессией самого известного на тот момент в стране Гамлета, он во всё горло выпалил свежеприобретенный запас местного диалекта.

Не знаю, осознавал ли он, что функционеры от спорта обязательно услышат его? А возможно, именно на это и делал расчёт. Только нелицеприятная тирада прогремела залпом «Авроры» неведомым образом придрейфовавшей к берегам Днестра, покрывая территорию базы высоким слогом молдавской хулы.

Гулко захлопав крыльями, взмыли ввысь встревоженные вороны, мирно дремавшие на ветвях берез. У будки охранника завыл взъерошенный пёс. Было слышно, как в столовой на бетонный пол грохнулась металлическая поварешка. Казалось, что, сбросив интригующую пелену, все вокруг в одночасье прояснилось, расставляя не только точки над «i», но и двоеточие над «ё».

Облачённая в незамысловатую форму суть послания была непереводима. Лексикон отличался выстраданной несдержанностью. Простые и доходчивые фразы сполна обнажали наше душевное состояние, раскрывая неприятелю знание их конспиративного языка. Дипломатичности в его словах было чуть поменьше, чем в письме Запорожских казаков турецкому султану.

- Я правильно выразился? – растерялся от столь неоднозначной реакции пернатых Романыч.
- Если не нагадят нам на головы, то будем считать, что терпимо, -  с опаской косился я в растревоженное небо.

Через четверть часа вопрос был решен в нашу пользу.

           *   *   *

- Ну, Билибомсыч, матершинник-полиглот. Будь ты дипломатом, родина простиралась бы до Атлантики, - подбодрил стармеха повеселевший Славентий по дороге домой.
- Атлантика-Атлантикой, ты поясни суть проведенной сделки, - на правах героя дня настаивал Романыч, развалившись посреди двухместного сидения и вытянув ноги в проход, - насколько я разумею, мы поменяли одни футболки на другие. Эти, на мой дилетантский взгляд, посимпатичней, спору нет. Зато прежние были натуральные, хэбэшные. В чем соль столь дальней дороги и начисто угробленного дня?

Славентий лукаво глянул на Антонину, которая тем временем сворачивала вязание, укладывая спицы в кошелку.
- Правильно подметил! Именно хлопчато-бумажные им и были нужны. А эти, более современные, эластичные, с синтетикой, - наглядно растягивая рукава выменянных футболок, доходчиво растолковывал Славентий.

Далее, не скупясь на комплименты в собственный адрес, он поведал поучительную историю, чуть было не ставшую материалами всё того же, так и незаведенного дела. Мы прильнули к нему, словно школьники, заслышавшие страшилку у пионерского костра,  - Закупались футболки централизованно на весь клуб в рамках подготовки к студенческой Спартакиаде. Далее с помощью трафаретной печати на них планировали нанести эмблему «Буревестника» как делали это прежде. Однако не учли, что Тираспольская швейная фабрика (лучшая, между прочим, в Союзе), шагая в ногу со временем, перешла на новые технологии. Иными словами, краска на изделиях этого артикула попросту расплывалась, размывая контуры и репутацию столь уважаемого спортивного общества.

Нужно отметить, что чиновники от физкультуры злого умысла не вынашивали и ни о какой наживе не помышляли, проявив себя исключительно несведущими растяпами. Но факт оставался фактом: деньги потрачены, результат не достигнут. Самое время топиться в Днестре. Тут-то, как в сказке, и появился Славентий.

Долгое время, пытаясь наладить деловые контакты с Тираспольским швейным объединением имени 40-летия ВЛКСМ, он натыкался на непреодолимые препоны планового ведения хозяйства. Вся продукция отпускалась исключительно в рамках госзаказа, и на мутные схемы с сомнительными махинациями его руководство категорически не шло. Ушлый деляга напрасно обивал пороги приемной директора, томно глядел, подсовывая шоколадки, на ее непреступную секретаршу. Крепость стояла намертво.

Пришлось набраться терпения и заходить с тылов. Заведя знакомство с сотрудницей отдела сбыта, он часами болтал с ней по междугороднему, безотказно исполнял мелкие просьбы, не скупился на презенты со знаками внимания. Одним словом, охмурял по всем правилам и проверенным канонам, надеясь все же найти подход к принципиальному руководству. Между делом интересовался браком, рекламациями, возвратами. "Какие возвраты?" удивлялась обнадеженная девушка - "за нашим товаром целая охота".

Славентий же темп не сбавлял, ни на минуту не ослабляя хватку, ведь сотрудница ко всему была очень даже хороша. В конечном итоге близость сработала. За бутылочкой игристого местного разлива девушка и поведала ему о случившемся казусе в спортобществе «Буревестник». Рассказала, как шутку, позабавившую весь коллектив. А прожженный барыга, сделав из этой истории свои выводы, без труда выцыганил контакты незадачливых функционеров. С этого момента многоходовая комбинация получила второе дыхание, перейдя в стадию гамбита.

Славентий рассказывал о ней с гордостью, то и дело вызывая улыбку Антонины, которая, отложив вязание, маникюрными ножницами умело отпарывала бирки, нивелируя тем самым отечественное происхождение выменянного товара.

- А ты такой сердобольный, взял да всех выручил? – зная деловую хватку соседа, усомнился стармех.
- Отчего бы и не выручить? - зевнул Славентий, - Тираспольские футболки намного лучше по качеству, ничуть не уступают импортным. А с золотыми руками Тонечки и ее вышивальных агрегатов «Веритас» и вовсе не отличить от фирменных.

- И что дальше с этим добром делать станешь? – налегал Романыч, - от чего выгоду поимеешь?
- Изобразив незамысловатые лепестки с шестью тривиальными буквами латиницей, мы оденем подтянутую одесскую молодежь во вполне себе приличный «Adidas», - заверил удачливый делец.

Через неделю город действительно наводнили до боли знакомые футболки, облагороженные западно-германским торговым логотипом, что придало им респектабельности, кратно повысив отпускную цену.

Их продавали с лотков и в «комиссионках», с рук и из-подполы. Чего греха таить, я и сам носил такую, подаренную с барского плеча. В конечном итоге все  участники сделки остались довольны, исключая осужденных, у которых так и не удосужились спросить, не западло ли им отбывать дальнейшие сроки в подобных пижамах.

Славентий сокрушался лишь тому, что не может придать хрестоматийную историю огласке, блеснув смекалкой и предпринимательским талантом. В вопросах сбережения коммерческих тайн был он чувствительно щепетилен и суеверен, стараясь не болтать лишнего и не распространяться о деталях.

История имела все основания перерасти в легенду. Не хватало в ней назидательной составляющей, а попросту - морали. Алчность не получила порицания и не была наказана. Более того, принесла главному герою приличный доход. Не стоит идеализировать Славентия, его расчетливость не имела границ. Иными словами, более находчивый и изворотливый переиграл себе подобных.

В конечном итоге – ничья. Ведь в мире деловых людей это ценится особо, называясь предприимчивостью.



Продолжение    http://proza.ru/2026/04/21/502

___________

*- ПАЗ-672  — советский автобус малого класса, предназначенный для районных и пригородных маршрутов с малым пассажиропотоком. В городах, зачастую использовался в качестве служебных автобусов для различных предприятий и катафалков.
**- «Карамба» -  испанское междометие, которое можно перевести как «Чёрт возьми!», используется для выражения удивления, недовольства, или просто как часть разговорного языка.