Ночное поле у деревни Клопики

      
                Ночное поле у деревни Клопики


Кто бороздил моря, тот знает, что есть ночная борозда, залитая пшеницей,
рожью иль лавандой, такой пахучей, узнаваемой и легендарной…,
сияющей и осенью, и летом…
Не отвечают небеса наветам, на исповедь насильно не зовут, чтоб обозначить
Всем сиротство скромных душ, заброшенных в поля в такую глушь,
где полевые паразиты и москиты воруют кровь и тихо чавкают во тьме,
в организованной убийственной чуме, где волки бегают,
а на клыках слюна и грязь и громко щелкает голодная их пасть…
 

Хрустит капуста словно грязный шелк, то зайцы наедались впрок
Чтобы успеть до волчьей хрипоты набить свои худые животы
и прочь исчезнуть… до наступления святого Полнолунья, где тучи
спрячут жирную Луну платками облаков…, как люстру…
и снова можно пожирать капусту…
превозмогая страх быть схваченным врасплох…
и удирать в чертополох, чтоб дальше жить и ноги быстро уносить…
   

Глаза совы блестят от удивленья по звукам разбирая тьму
Выслушивая всю мышиную возню внизу под старою корягой
Где шаг на волю равен смерти в когтях Ночного Молчуна
И потому в ночных полях мелодия одна – кого-то кто-то ест
лишь потому, что нужно дальше жить за счет других…
и бесконечно продолжать до самой смерти кого-то пожирать
подозревая, что кто-то есть на свете, кто непременно съест тебя,
любя, хрустя костями…, не моргая…, все, как в подвале в Ватикане…


Совенок говорит с Фортуной, зевая в полутьме в гнезде… и ожидая…,
Когда на поздний ужин филей мышей на клюве подадут,
мамАн - Сова прочтёт совиную молитву…
И потихоньку позовет… учиться навыкам охоты, мастерству,
Ночному хитрому магическому колдовству: схватить и съесть
без жалости и сожалений и с радостью всех сытых ощущений,
где пауза всех ожиданий – это пропасть с тройным вознаграждением в конце…


Там пауки - невидимые Маяки…, с лучами липкости натянутых сетей
Чья музыка блестящих струн украдена из Баховского клавесина
Дрожит азарт - спиральная картина, натянута кустарником жасмина
в узоре Смерти и жужжаньи жертв в плену, кому не спится в ту ночную пору,
где прерванный полет поймал струну и звук ее приравнен к приговору:
«…тебя съедят, ты больше не прыгун, и не летун, увековеченный молчун…»
Дрожанье паутинной музыки для всех Фортун и глупых ожиданий,
живущих в «незаметности случайности» смертей, кто жить хотел,
но музыку услышал - разорванных и беспощадных нот…

 
Слепым кротам не нужен свет… и тьма им тоже абсолютно не нужна…,
лишь только тишина ночных полей, и тихая колдунья ворожба
в шуршании замысловатых лабиринтов, где пища ползает с сознанием червей
и прячется туда, где потемней…
А на поверхности мигающие светляки, что освещают хомякам дороги
И лисий запах, возбуждающий тревоги, в который раз до утра не дожить…


Все честно там, обыденно-опасно, а ложь судьбы не требует квитанцию на дождь,
Все происходит впопыхах, и очень долго
там листья складывались в безупречный прах…
И остается жертвам вглядываться в тьму и нюхать гробовую тишину      
Там мыши с крыльями просторы бороздят, всю ночь едят,
не любят свет и не шумят...


Тиха та ночь, мясник зовет свиней на ужин…, он любит их, он с ними дружен
У одуванчика вдруг шевельнулась ветка, шуршит во тьме ползучий землекоп – медведка,
А пионеры тихо жарили гюрзу, сбежавшую из Дома Пионеров
в ближайшую лесную полосу…
Натуралисты…, что с них взять…, решили кругозор свой расширять,
Их пьяный воспитатель немного ранен был шипами диких роз и злых акаций
А на столе сверкали кружки сока, березового сока, не вина…
У одинокой лампы никаких движений, там самка богомола родила
Стоят в вазоне старые цветы, а до ближайшего колодца три версты...