3. Ciba-Geigy. Первая командировка в Узбекистан

1 марта 1990 года я приступил к работе в представительстве швейцарской фирмы Ciba-Geigy в Москве.

В то время фирма резко активизировала свою работу в нашей стране, стремясь воспользоваться сложившейся ситуацией в период перехода от централизованного управления к рыночному. Цель была проста: закрепиться на нашем рынке, увеличить продажи и обойти конкурентов.
Для этого выделялись ресурсы и расширялись штаты как в Швейцарии, так и на местах. Собственно, и я попал под эту волну расширения.

События развивались очень динамично, на мою адаптацию и раскачку времени практически не было, уже через полтора месяца с начала работы мне предстояло ехать в командировку в составе большой делегации в Узбекистан, на Бухарский хлопчатобумажный комбинат.
В первую неделю было запланировано провести испытания – то есть опытные работы по отбелке, крашению, печати и заключительной отделке тканей, с использованием красителей и химикатов нашей фирмы.

На второй неделе предполагалось провести семинар не только для специалистов Бухарского комбината, но и пригласить туда специалистов из других текстильных предприятий Узбекистана.
Из Швейцарии должны были приехать четыре специалиста – так называемая «шок-бригада».
Предполагалось, что они будут одновременно работать в разных цехах, поэтому одному переводчику просто физически было бы сложно все охватить.
На этот случай решили, что приедет еще переводчица из Швейцарии Ирена Марек.

Шок-бригада – это специалист по отбелке Мартин Берлохер, специалист по крашению Урс Шлупп, печатник Арне Блойлер и специалист по заключительной отделке тканей Хорст Винтер.
Еще до меня кто-то из сотрудников московского офиса стал называть их «шок-бригадой», возможно, потому, что они отличались неуёмной энергией и всегда приезжали вместе.
Находясь в офисе, заполняли собой всё пространство, постоянно шутили, пили пиво.
В этой компании главным заводилой был Урс Шлупп.
На первый взгляд, он обычный швейцарец с характерными усами, но по натуре очень эмоциональный и общительный.

Большинство швейцарцев всё-таки более сдержанны в своем поведении, особенно среди малознакомых людей, а Урс был балагур-весельчак, можно сказать, шоумен, он даже внешне был похож на известного телеведущего Леонида Якубовича.

Я встретил их в Шереметьево. Мы познакомились, выпили пива, перекусили и ночным рейсом вылетели в Ташкент.
Уже утром из Ташкента на Ан-26 добрались до Бухары.
Страна тогда открывалась. Контакты с иностранными фирмами расширялись.

Это был первый приезд в Бухару иностранных специалистов по текстильной химии.
До этого такого рода делегации посещали только несколько отобранных базовых предприятий, где проводили испытания, внедряли новые технологии, а затем эти технологии тиражировались на другие предприятия.
Этим занимался отраслевой институт НИОПИК, а конкретно – его отдел «Интерхим».

Для Бухарского комбината это было значимым событием. Они оказали нашей группе чрезвычайное внимание, сам генеральный директор ежедневно с нами обедал и расспрашивал о ходе опытных работ.
Мы в полной мере ощутили на себе, как выглядит узбекское гостеприимство.

Утром мы начинали работать в цехах и в лаборатории.
На обед микроавтобус привозил нас к их излюбленному ресторану.
Там обед по полной программе, вместе с генеральным директором и его заместителями.
Куча закусок, первое, второе... и всё это с водкой.
Поскольку формально ещё действовал горбачевский сухой закон, то водка подавалась в чайниках и разливалась в пиалы.
После обеда опять работа.
После работы нас привозили в отель. Давали полчаса, чтобы принять душ и переодеться. Затем тот же микроавтобус отвозил нас в какой-нибудь ресторан. Причем всегда в новый и в основном за городом.

Там опять столы ломились от закусок. Баранина такая, баранина сякая.
Шашлык из мяса, шашлык из печени.
А еще обязательно попробуйте нашу рыбу.
По этому рецепту её жарят только у нас. И так далее.
И опять же с водкой.

На одном из таких приемов в небольшом городке Гиждуван, что в сорока километрах от Бухары, мы узнали, что есть такая традиция — кушать баранью голову.
По давней традиции такое блюдо подают только самым уважаемым людям и аксакалам за праздничным столом.
Это один из стариннейших обрядов, который сохраняется в Узбекистане до наших дней.
Отварную баранью голову поставили на стол и начали грубо разламывать её руками. Вероятно, поедание головы — не частое событие, поэтому разломать голову руками не сразу получилось. Один из хозяев совсем по-брутальному ломал и рвал эту голову, гости в шоке сидели и смотрели.
А потом надо было её съесть.
Каждому гостю полагалась определенная часть головы согласно его статуса.
Я могу перепутать, но, кажется, самому важному гостю полагалось съесть мозги, чуть менее важному — глаза, потом язык и т. д.

У швейцарцев их собственные глаза начали из орбит вылезать.
Но, чтобы не обидеть хозяев, пришлось есть, а потом запивать всё это водкой.

Самым важным гостем они считали Урса Шлуппа, который и говорил больше всех, и выглядел как типичный швейцарский капиталист.
Я был наименее важным гостем, поэтому мне досталась какая-то косточка, чему я был чрезмерно рад.

Каждый день поздно вечером мы возвращались в отель. Спускались в бар, пили для дезинфекции желудков джин-тоник без льда и обсуждали прошедший день.
Не было ни одного дня, чтобы мы зашли в номер ранее 24:00.
И так каждый день в течение двух недель.

В выходные дни вся шок-бригада осталась в отеле, а мне отдохнуть не получилось. Как раз под выходные прилетел наш шеф Харди Штайгер, да не один, а еще и со своим шефом.
В воскресенье мы поехали с ними на экскурсию в Самарканд.
В одну сторону 5 часов езды. Какой тут отдых?

А для четверых ребят из шок-бригады был организован выезд на природу – в пустыню. Там, как обычно, шашлык-машлык, плов.
Опекал их начальник техотдела Ахмед. Замечательный парень – очень образованный, знающий, с прекрасным чувством юмора.

Переводчика там не было, Ирена поехала с нами в Самарканд, но Ахмед знал пять немецких слов, столько же английских и несколько итальянских и очень умело ими пользовался.
Если, к примеру, кто-то спрашивал про туалет (а там с туалетами было, мягко сказать, не очень), он уточнял: Klein Problem или Big Problem? Как-то объяснились.
После окончания испытаний было запланировано проведение однодневного семинара, где мы должны были представить возможности фирмы и обсудить результаты испытаний. Кроме местных специалистов, были приглашены и специалисты с других текстильных предприятий.

Коллеги из Базеля привезли с собой различные тематические брошюрки, а также кожаные папки с блокнотами и авторучками. Они, конечно, были не из натуральной кожи, но выглядели весьма прилично.

Такие папки в тех краях были в большой моде. Если человек ходил с такой папкой, это означало, что он начальник.
Это как большие звезды на погонах военного или кожаная тужурка в первые годы Советской власти, или пыжиковая шапка в СССР — демонстрация принадлежности к высшей касте.
Типичный успешный руководитель в Узбекистане того времени – мужчина в черном костюме, в белой рубашке с галстуком, а в руке у него обязательно должна была быть кожаная папка с важными документами.

Если костюм, рубашку и галстук можно было свободно купить, то папки были в дефиците.
Перед семинаром мы сделали необходимые приготовления в зале.
Установили и проверили проектор.
Развесили по стенам несколько привезенных постеров.
Уточнили примерное количество участников, поставили стулья и разложили по столам кожаные папки, брошюры, расставили бутылки с водой, стаканчики и т. п.
Руководил всем Харди Штайгер.

У него все должно было лежать ровно, параллельно и перпендикулярно. Он сам ходил вдоль столов и поправлял каждую папочку.
Были у него перфекционистские замашки.
Несколько местных парней помогали принести стулья или убрать лишние.

Рядом все время находился главный инженер комбината.
Он стал просить у меня шесть папок. Я ему ответил, что все, что останется, будет в его распоряжении.
Но сейчас дать не могу, будет неловко, если кому-то из участников не хватит папки.
После того как Харди с большой любовью прикоснулся к каждой папочке, он еще раз окинул взглядом зал и резюмировал: «Отлично. Поехали в отель».

Видя, что папки являются предметом особого интереса, я начал его убеждать, что не стоит оставлять папки на столах.
Зал не закрывается на ключ.
После нас остались упаковочные материалы, тут еще будут убираться.
А к залу прилегает кладовка, она запирается на ключ.
Надо туда сложить папки, а завтра не займет много времени разложить их обратно.
С третьего раза мне удалось его убедить.
Всё так и сделали.
 
Начался семинар. Гостей было примерно 25-30 человек.
Мужчины и женщины самых разных возрастов, одетых в простую и удобную одежду, как принято говорить у иностранцев, — casual.
Абсолютно обычная картина.

На этом фоне выделялись шестеро мужчин в строгих черных костюмах и белых рубашках с галстуками и тюбетейками на головах.
Перед началом все гости коротко представились.
Все шестеро мужчин в черных костюмах оказались сотрудниками отдела снабжения местного комбината.
Швейцарцы были в восторге.
На семинар пришли такие важные люди.
Сплошь decision makers (лица, принимающие решения).
Это показывало серьезность намерений руководства комбината.
Они предвкушали, что скоро посыплются большие заказы на красители.
Иначе зачем бы им приходить?
После нескольких докладов или презентаций объявили перерыв на чай, кофе.
Когда возобновили работу, то увидели, что за столом отсутствуют эти шестеро мужчин в черных костюмах: они просто посидели до первого перерыва, взяли папки и ушли.
Так главный инженер получил-таки свои шесть папок.
«Восток — дело тонкое, Петруха».

На следующий день мы улетали в Москву, поэтому сразу после семинара хозяева устроили грандиозный прощальный ужин.
Ужин был за городом, на природе.
Был один общий стол длиной под двадцать метров.
Присутствовали все гости семинара.
До этого ужина с нами за столом бывали только мужчины.
Не принято там ужинать вместе с женщинами.
Исключение делается только для женщин-гостей.

Поэтому в этот раз за столом была не только наша коллега Ирена Марек, но и все женщины — участники семинара и несколько женщин с других предприятий, у которых командировки совпали с нашим семинаром.
А также много работников комбината, включая сотрудников отдела снабжения.
Столы ломились от еды.
За спинами стояли официанты и внимательно отслеживали, чтобы у гостей были полные рюмки и полные тарелки.
Швейцарцы привыкли, что на официальных обедах или ужинах на столе обычно прекрасная скатерть, накрахмаленные салфетки, сложенные каким-нибудь особым способом.
Корзинки с приправами, вазочки с букетиками, электрические свечи.
Всё это создает определенную атмосферу.

Блюд немного: салат, горячее и десерт. В основном потягивай пиво или вино и общайся, любуясь аксессуарами, украшающими стол.

Понятно, что если ты в гостях, то даже если еда тебе не нравится, всё равно надо есть и хвалить.
Полную тарелку оставлять некультурно – обида для хозяев.
В Бухаре было всё проще.
Закусок было столько, что рассмотреть скатерть не представлялось возможным.
Всё было заставлено тарелками, иногда в два этажа.
Соль была насыпана просто в отдельные пиалы.

В прекрасной атмосфере выпивали, говорили тосты, закусывали.
Закуски были очень качественными и чрезвычайно вкусными, кроме нарезок не обошлось и без плова, а ещё манты.
Да всё и не перечислить.

Когда уже и нормально выпили, и хорошенько закусили, вместо десерта по умолчанию все получили по несколько шампуров шашлыка.
Швейцарцы думали, что закусками и пловом всё и ограничится, а тут опять, но что поделаешь, стали есть, иначе обидишь хозяев.
Продолжали пить водку, произносили тосты за встречу, за сотрудничество, за здоровье, за успехи в будущем, за мир во всём мире…

Съели шашлык, и только швейцарцы вздохнули с облегчением, как стоящие за спиной официанты тут же каждому положили ещё по несколько шампуров.
Швейцарцы переглянулись: чего не сделаешь ради бизнеса.
Конечно, узбекские шампуры короче кавказских, но их приносили и приносили.
А когда каждый съел как минимум по четыре шампура шашлыка из баранины, подоспел шашлык из печени.

Швейцарцы вообще презрительно относятся к блюдам из печени.
К тому времени все уже были под хорошим градусом, и хозяева не так пристально следили за тарелками гостей, но все равно отказываться от еды никто не решался: вдруг хозяева обидятся?

Арне Блойлер, специалист по печати, незаметно завернул несколько кусков шашлыка в салфетку и положил себе в карман. Несколько кусков закопал в соль, которая была в отдельной пиале.

Поскольку сидели на улице, то подоспела неожиданная подмога.
Подошли несколько собак.
Арне стал скармливать кусочки мяса собакам.
А официанты не допускали пустых тарелок, пунктуально подкладывали новые порции шашлыка.
А потом: вы же ещё не пробовали нашу рыбу!

Постепенно все хорошенько напились, но тосты следовали один за другим – и стандартные, и длинные, и короткие, ну и на брудершафт, само собой, тоже пили.

В один из моментов пришла очередь произнести тост нашему специалисту по отбелке. Тот поднял рюмку, но после нескольких произнесённых слов, поставил рюмку обратно на стол и быстро засеменил к ближайшему кусту.
Наклонившись, он достаточно быстро избавился от лишней пищи, которую желудок не желал через себя пропускать.
Быстро вернулся, взял рюмку и продолжил тост. Окончив говорить, выпил и стал закусывать.
Может, не совсем эстетично, но очень достойно.
Все коллеги оценили.
Через некоторое время пришедшие на ужин собаки уже лежали без движения.
Видимо, собачьи желудки не имеют такой защитной функции.
Им надо всё съеденное переваривать.

Мне и Ирене Марек тоже было непросто.
Если перерывы между тостами небольшие, то переводчик успевает только выпить, а на закусить времени уже не хватает.
При расставании все клялись в вечной дружбе и в надежде на тотальное сотрудничество.
Приехав в отель, по заведенной традиции зашли в бар, выпили дежурный джин-тоник. Затем пришли в номера, чтобы рухнуть в свои постели.
На следующий день все выглядели достаточно помятыми и на лет пять старше своих возрастов.
Без приключений вернулись в Москву.
Коллегам из Базеля предстоял еще перелет в Швейцарию, а я наконец получил выходные.
Поездка была интересная, но здоровья такие приключения не прибавляют.
Впрочем, мы были достаточно молоды и могли держать удар.

Пребывание в такой экстремальной обстановке помогло нам быстро познать друг друга и подружиться. Иногда на это уходят месяцы и даже годы.

В дальнейшем все вспоминали эту поездку как суперэкстремальную и часто в красках о ней рассказывали.
Поездка обросла легендами, в рассказы о ней стали вставляться забавные и смешные эпизоды уже с других поездок в Узбекистан.
Очень смеялись над рассказом, как один из больших начальников решил в баре за столиком произнести тост и поблагодарить всех нас за отличную работу.
Он торжественно встал и, держа стакан с виски в правой руке, сказал: «Дорогие коллеги, я благодарю вас»...
После чего прислонил левую руку к брюкам ниже спины, напрягся, сказал: «Entschuldigung (Извините)».
Потом всё-таки договорил свой тост, сделал глоток из стакана и пошел в номер менять штаны.
На следующий день за завтраком спрашивал, у кого есть лишние трусы.
Тут, кроме как посмеяться, присутствовал посыл с долей злорадства: мы вот прошли проверку на прочность, а шеф — как ребенок.
Ну что с него взять! Кроме должности — ничего.

Ни одно застолье не обходилось без такого рода воспоминаний.
Вообще, швейцарцы очень любили посмеиваться над своими начальниками.
Урс Шлупп говорил, что среднее звено руководителей на фирме слабое.
А вот высшее руководство фирмы — это супер.
Интерпретация нашего: царь хороший, бояре плохие.
Эта поездка пополнила уже существовавшие легенды отдела красителей, которые передавались из уст в уста.

Если на каком-нибудь семинаре присутствовали коллеги из других стран, уже слышавшие эту легенду, они все равно подсаживались за стол к Шлуппу, чтобы еще раз послушать её от первого лица.

Шлупп был прекрасным рассказчиком и с удовольствием, очень эмоционально, в красках пересказывал наши приключения.
Закончив рассказ, он делал небольшую паузу, после чего произносил финальную фразу: «Leck mich am Arsch».
Почти дословно — «поцелуй меня в задницу».
Русский человек в такой ситуации сказал бы: «Вот это была, бл@дь, поездочка!».

Гостеприимство принимающей стороны во время поездки было искренним и безграничным.
В то время нам выдавали суточные в размере 10 рублей, за которые не нужно было отчитываться, кажется, я не потратил из них ни одной копейки.
Все счета в баре отеля оплачивали мои коллеги из Швейцарии.

Кроме этого, фирма компенсировала нам проживание в отеле и такси.

Я воспринимал всё как должное. Ну да... Вот на такую работу устроился.
Работа есть работа.
Свои плюсы, свои минусы.

Через два месяца мы уже поехали с шок-бригадой в очередную командировку на 10 дней в тогда ещё Ленинград.
Это была по-своему запоминающаяся командировка.
Но об этом уже в следующем рассказе.

Послесловие

Читатель спросит: «Принимали вас прекрасно, а как это в дальнейшем отразилось на бизнесе?»
Сначала всё было очень позитивно.
Они заказали красителей и химикатов на полтора миллиона американских долларов.
Местное министерство предложило провести сделку через их внешнеторговую фирму.
Мы поставили товар, но денег не получили.

Годами шли переговоры, в результате полмиллиона они всё-таки заплатили, остальная сумма была фирмой списана. Примерно половину потерянной суммы взяло на себя швейцарское правительство.
Таким образом оно способствовало развитию новых рынков и делило риски с фирмами-экспортёрами.
Вот кто, оказывается, оплачивал все наши обеды и ужины.
Справедливости ради надо сказать, что само предприятие формально было не виновато.
Они поставили свои ткани внешнеторговой фирме, рассчитавшись тем самым за поставленные красители и химикаты, а дальше все вопросы к внешнеторговой фирме из Ташкента.
Не могу с полной уверенностью утверждать, но очень похоже, что они нас, как говорится, просто кинули.
Такие были времена.
Хотя в бизнесе такое может случится в любое время.