Заноза в тишине

Сначала — шёпот. Тонкий, как заноза,
Вползает в уши, в души, в тишину...
«Они не мы...» — и каплею наркоза
Вливают в кровь нам общую вину.

Потом — слова, отточенные гладко,
Как лезвие, зашитое в шелках.
В них яд уже разложен по порядку,
И смерть дрожит на кончике штриха.

Затем — листы. Бездушные, как смета.
Фамилии — как строчки на песке.
И чья-то жизнь, отмеченная кем-то,
Стирается пометкой на листке.

Молчание — немое и густое...
Там взгляд скользит, не встретившись с другим.
Предательство не ищет упокоя,
И страх вползает — липким и родным.

Мы знали это кожей, не из книжек —
По скрипу рельсов, детским башмачкам,
По номеру, что на запястье выжжен,
Взамен имён — расписанным рукам...

Где жизнь была лишь пылью на погосте,
А имя — пепел. Вбито в кость клеймо...
Там жгли зрачки, будто вбивали гвозди,
Мечтая выжечь память заодно.

Опять тот шёпот лезет в наши души,
Скрывая яд под маской лживых слов.
Персидский ветер, ледяной и душный,
Раздуть готов пожарища костров.

Но память — не свеча в ночи короткой,
Её не задувает ветром лет.
Она стоит у времени решёткой,
За ней — туман и горький пепла след.

Мы выжили — не рыть самим могилы,
Не для того, чтоб слушать сладкий бред.
Враги не верят в сказки, верят в силу —
И будет наш бестрепетный ответ.

И если вдруг опять считают «лишних»
И делят кровь на «нашу» и «не ту»,
Не будем ждать наивно передышки —
Удар вернётся сразу, за версту.

Н. Л. © 14.04.26