Как мы вылечили Софу

Этот маленький эпизод из жизни одной нетривиальной еврейской семьи имел место быть  в пасхальные праздники между завыванием сирен и кононадой разрывов иранских ракет. Мы с Викой сидели дома и в ожидании раннего предупреждения об очередном обстреле смотрели телевизор с его нескончаемой сводкой новостей. Иранцы скучать не давали: 3-4 раза на дню, а часто и ночью, подгоняемые противной телефонной трелью и воем сирены, спускались мы в бетонированное убежище расположенное на минус втором этаже нашего дома. Время от времени Вика вела душевные телефонные разговоры с Фаней о соматическом здоровье Алика и психическом состоянии Трампа. Фаня почему-то любит их обоих. Ну, Алика любить ей сам бог велел, а кто заставляет её любить диментного и аморального старика, я не понимаю.  Предвидя очередную белую ночь, я приготовился завалиться и поспать впрок, но у Вики для меня был свой план времяприпровождения.

- Поехали к Софе. Она одна, к ней никто не заходит, и у неё поднялось давление, с этим надо что-то делать.

- Что мы сможем сделать с её давлением?

- Померим его хотя бы.

- И как это Софе поможет?

- Саша, женщине 96 лет, она совершенно одна, эти обстрелы, нервы. Мы приедем, она успокоится, и конечно, почувствует себя лучше. Собирайся, выезжаем...

На праздники Софа, Викина двоюродная тётка осталась одна, потому, что большая часть её семьи - дочь Лана (троюродная сестра Вики), Ланин муж Алексей и их дочурка Коллет - надолго застряли в Ташкенте Известная примета войны в Израиле - все авиарейсы отменяются. Так, как ж.д. сообщения с большой землёй у нас нет со времён упразднения Британского мандата, для тех, кто по несчастью оказался за рубежом нашей страны во время очередной заварухи, Израиль организует эвакуационные авиарейсы. Но, как видно, рука Эль Аля в отличие от руки Моссада может  дотянуться не до всех. В Ташкент Лана, Лёша и Коллет улетели на свидание с Лёшиной мамой . Из-за войны свидание затянулось на месяц дольше запланированного. В своей еврейской семье Лёша единственный русский, мама его, соответственно, тоже не еврейка. Поэтому, когда в 90-х  еврейская родня Алексея засобиралась на историческую родину, мама Алексея осталась в Узбекистане, А русский Алексей в составе  семьи перебрался в Израиль. К тому моменту Коллет не было и в проекте, зато были два мальчика от первого Ланиного брака Гена и Роберт.

  Долго ли коротко ли, вся семья обосновалась  в общей квартире. Ну и хорошо, скажете вы. В тесноте, да не в обиде. Трудно не согласиться, но есть нюанс. Мальчики выросли и крепко приобщились к ортодоксальному иудаизму. Ну, то есть, чёрная борода до пояса, ковбойская шляпа, беспрестанные молитвы, благословения субботы и всё такое. Ладно, Роберт, который как-то совместил это с учёбой на адвоката и бурной политической деятельностью на доступном для шустрого молодого человека уровне (в последнюю предвыборную компанию Нитаньяху Роберт был замечен на улицах Бат Яма с мегафоном, где зазывал народ голосовать за наше всё), Гена в религиозный астрал ушёл с головой. В тесном соседстве с мальчиками оказался их отчим Лёша, хороший русский парень, страстный любитель запечёного до хрустящей корочки свиного окорока и обожатель российского президента В.В. Путина. Последнего Алексей, кажется, любит больше, чем свинину. Как плешивый дед очаровал Алексея неизвестно, но факт остаётся фактом: для поднятия настроения тот любит посмотреть ТВ шоу с участием Олечки Скабеевой, а если кто-то из гостей, скажем, принесёт в дом Киевский торт, Алексей демонстративно покидает компанию и уходит в свою комнату. Софа, семейный матриарх - убеждённая  Сталинистка, Лана - голубь мира, со всех сил воссоздающая атмосферу семейного единства и терпимости. И только семнадцатилетняя Коллет, кажется далека каких-либо идеологических пристрастий и живёт жизнью обычной блондинки юных лет: волейбол, учёба , друзья (где мои семнадцать лет?) Я думаю, что Софа и Коллет - основной цементный раствор для скрепления этой удивительной ячейки общества в единое целое. Все остальные члены семьи заботятся о них, кто как умеет. По соседству с этой удивительной семьёй живёт общая Ланина и Викина родственница. Её также зовут Софа, и она, вроде бы является Викиной двоюродной сестрой. Кем она приходится Лане, я уже и не помню. Это у меня, один сводный брат и пара двоюродных, а у них целый сомн родных, двоюродных и троюродных бабушек, дедушек, тёть, дядь, их детей и внуков. Так вот, вторая Софа мне симпатична более всех. Этакая женская шкатулка в которой, я подозреваю, хранится тысяча секретов  бурной молодости и целый мартиролог скелетов в шкафу. Софа номер два придерживается наших с Викой политических взглядов и также, как и я интересуется теориями квантовой физики, космологии и сознания. За это я Софу-2 не просто люблю, я её обожаю. Это она между обстрелами позвонила Вике и сообщила о поднявшемся давлении Софы номер один.

  Было когда-то такое, основанное на профессиональном опыте моих коллег из бывшего СССР,  золотое правило хирурга: ВСЁ, ЧТО НЕ ПОДДАЁТСЯ ЛЕЧЕНИЮ КОНЬЯКОМ, НАДО ОТРЕЗАТЬ. Коньяка дома не было, был виски в ассортименте и ликёр. Выходя, мы прихватили бутылку Vana Tallin полагая, что если сбить давление не получится, то хоть сможем выпить за Софино здоровье. Я, как врач, пить за здоровье обязан.

   Забегая немного вперёд, скажу, что ликёр пить нам не пришлось, потому, что по пути к больной мы зашли за Софой-2, и та прихватила с собой дежурную бутылку водки. Её мы и распивали вместе со льдом и колой. Правило советского врача работает безотказно. К нашему приходу давление у Софы-1 было 196/100. После первых тостов за Песах и нашу победу давление снизилось до 175/90, затем - до 135/80. Софа окончательно ожила и накрыла пасхальный стол всяческими деликатесами а-ля Новый Год. По соседству с мацой оказался оливье, красная рыба и... хлеб.

- Кушай, Саша хлебушек, пока тёпленький, я специально его для тебя разогрела.

   Не берусь сказать, что более кошерно в еврейском доме, свинина или хлеб в пасхальные неделю, возможно, хлеб и наша пшеничная водка свинине ещё и фору могут дать. Поэтому, когда вдруг откуда ни возьмись, в прихожей образовался празднично одетый во всё чёрное Гена, пришедший прочитать любимой бабушке благословение субботы, в наших рядах возникло смятение и лёгкая паника. Бутылку водки Вика махнула под стол, а хлеб полетел в кошерную, корзинку, стоящую на подоконнике. Корзинка сия служит Гене единственным островком безопасности среди прочей богопротивной кулинарии. В ней он хранит салфетки и разовую посуду, позволяющую соблюдать кошрут в эпицентре Садома и Гоморры.  Когда Гена вошёл на кухню, на столе оставалась кошерная кола и маца.  Гена деловито извлёк откуда-то вино, и молитвенник. Потом Гена пел нам псалмы благословения субботы, мы пригубляли вино и, по его команде, заполняли  паузы, нашим нестройным Аминь. После Гениного ухода хлеб из кошерной корзинки был извлечён и помещён в холодильник. Софа-1 чувствовала себя прекрасно, все были счастливы. Иранцы в унисон нашему праздничному настроению новых ракет не пускали. Мы проводили Софу-2 и вернулись домой.

На следующий день вторая Софа позвонила Вике и поделилась с ней тем, какой вкусный Наполеон они с Софой номер 1 приготовили для Гены из мацы.

- А муку в крем добавляли?

- Конечно, а как ты себе представляешь заварной крем без муки?