Из Вынужденной посадки. Финал

          Начало в http://proza.ru/2026/04/13/696

          Седовласый мужчина, небольшого роста, с орденской планкой на груди и протезом вместо левой руки пригласил его за стол и попросил рассказать о событиях минувшей весны. Алексей сначала даже не понял, что речь снова зашла о вынужденной посадке. Но своими вопросами прокурор возвратил Алексея в то апрельское утро и мало-помалу беседа начала обрастать деталями «давно ушедших дней»…
          Алексея так захлестнули вспыхнувшие в памяти подробности былых обидных обвинений и воспоминание о себе, как о жертве интриг, что он с излишней горячностью начал рассказывать, как все происходило и кто, по его мнению, был виноват во всем случившемся. Прокурор только молча слушал и иногда делал короткие пометки у себя в блокноте. Потом он попросил Лешу кратенько изложить все сказанное на бумаге и расписаться, что Алексей со всей аккуратностью и исполнил.

          - Спасибо, - с непроницаемым лицом молвил хозяин кабинета, - зайдите к нам теперь в конце недели. Надо будет подписать некоторые бумаги, чтобы оформить нашу беседу. В пятницу вы сможете подъехать? Часиков этак в тринадцать?
           - Да, я как раз буду в смене, конечно, приеду.

           На том встреча у прокурора и закончилась. Возвращаясь на работу и трясясь в автобусе Алексей раздумывал, а зачем его вызывали? Не будут же они, работники прокуратуры, задним числом разбираться и наказывать истинных виновных, когда уже все быльем поросло? А, может, и будут... Но зачем? И кого накажут?
 
           В назначенную пятницу и в договоренное время Алексей бодро вошел в уже знакомое здание транспортной прокуратуры, которое, как и полагалось по статусу, располагалось возле самого главного транспортного узла области, а именно возле представительного железнодорожного вокзала.

           - Добрый день! А мне было назначено на час дня…
           - Добрый, - ответствовала секретарша, - а вы Аксениченко? Тогда вам в восьмой кабинет к Владимиру Трофимовичу. Это третья дверь справа по коридору. Он вас ждет.
           Леша понимающе кивнул и двинулся к указанному кабинету. За столом сидел средних лет худощавый мужчина и бойко стучал по клавишам печатной машинки. В комнате было прилично накурено, потому что Владимир Трофимович еще успевал через две напечатанные строчки затянуться сигаретой, которую периодически доставал из пепельницы.

           - Аксениченко? Проходи и присаживайся, - он мотнул головой, указывая на свободный стул, - я скоро закончу.

           Алексей присел за стол, на котором лежали свежеотпечатанные листки и осмотрелся. Кабинет был скучный, никаких тебе картин или фотографий на стенах. Да и стены не были первой свежести, видно, что у хозяев здания руки не дошли до приведения помещения в опрятный вид. Вот только то, что решетки на окнах были недавно окрашены, это в глаза бросалось. Тут работники прокуратуры ужо постарались, а как же, это ведь не детский сад какой…

           Тем временем машинистка-прокурор выбросил из машинки еще готовой продукции и, заправив чистыми листками бумаги свое орудие производства, затрещал с удвоенной энергией, поскольку сигарету он уже докурил. Леша, размышляя о том, как долго ему еще здесь сидеть, тем не менее, с любопытством начал рассматривать, что там такого интересного наваял на бумаге этот Владимир Трофимович.
           Да вроде какая-то канцелярщина. Хотя – «Протокол допроса…» Рядом лежала бумага с другим заголовком – «Постановление о возбуждении уголовного дела по статье…» А еще дальше выглядывал листочек с интригующими словами – «Подписка о невыезде…»

           Только что это?.. Вроде в тексте мелькнула его, Алексея, фамилия... И в той бумаге, и в этой!.. Леша потряс головой, но ничего не изменилось – все напечатанное касалось лично его. То есть как? Почему?! Во рту пересохло, на лбу выступила испарина, а ладони стали влажными. В голове отчего-то мелькнула совсем посторонняя и смешная киношная фраза по Штирлицу – «А вот это провал…»

           Но вслух Леша ничего произнести не мог, его будто переклинило. Впрочем, покуда никто ему слова не давал и ни о чем не спрашивал. Владимир Трофимович ударил заключительным аккордом по клавишам машинки и, вытащив оттуда отпечатанный листок, достал очередную сигарету. Откинувшись на стуле и глубоко затянувшись, он первый раз в упор саркастически взглянул на Алексея.
 
           Посверлив его своими колючими прокурорскими глазами, он, тем не менее, ничего не сказал, а начал собирать все напечатанные бумаги и раскладывать их в каком-то одному ему известному порядке. Все это происходило в гробовой тишине, где один из присутствующих был просто раздавлен происходящим, а для другого все «происходящее» было обыкновенной рутиной и рабочим процессом.
           Разобравшись со своим хозяйством, Владимир Трофимович положил перед Алексеем все напечатанное, а затем равнодушно и одновременно деловито предложил:

           - Бери ручку и подписывай там, где стоит твоя фамилия, - и без особых церемоний добавил, - Здесь в двух экземплярах. Смотри, не пропускай...

           Леша ошеломленно взял ручку и безропотно начал чиркать на бумаге, выводя свою неказистую подпись, а затем передавать готовые листки Владимиру Трофимовичу. Тот их аккуратно сортировал по стопочкам.
           Работа спорилась, тандем работал слаженно. Вскоре стопочки были сформированы и Алексей, как богатырь на поле брани, вытер хладный пот со лба...

           «Справился»,- опустошенно подумал Леша, а вслух спросил:

           - Что же теперь со мной будет?..
           - Ну, что будет… Светил бы тебе год условно, аж бегом! – жестко выдал прокурор, - А так, глядишь, и пожалеют. Все, можешь идти, свободен.

           Подавленный всем произошедшим, Алексей даже не обратил внимание на приставку «бы» в последней фразе работника прокуратуры и, как сомнамбула, вышел из кабинета.

           «Как же теперь будет? С работы, понятное дело, никто меня не выгонит, ведь никому это не нужно. Но в авиации большого роста мне не видать. Кому я нужен с таким пятном…», - уныло думал Алексей по дороге на работу.

           Да, это правда. Человек с судимостью, даже условной, не мог тогда занимать достаточно высокие должности. А честолюбием Леша обделен не был, вот поэтому его страдания не были беспочвенны.
           Он тогда себе и представить не мог, что через многие годы люди, совершавшие настоящие преступления и сидевшие в тюрьме, тем не менее, становились крупными политиками, а некоторые даже (о, ужас!) управляли страной!.. Куда там кухарке до них. Но до этих времен, в которых все нравственные принципы будут перевернуты с ног на голову, еще немало воды утечет.
 
           А сейчас Алексей думал о том, как жизнь устроена, как все в ней складывается, и кто этот сценарий разрабатывает.

           У каждого человека встречаются в жизни такие ситуации, ну, вроде как переломные точки, в которых все, что до этого казалось таким размеренным и незыблемым, вдруг непонятным образом бесповоротно рассыпалось на обломки... Эти точки в судьбе, своеобразные «вынужденные посадки», у каждого свои. И хотя первоначально они оцениваются как личная катастрофа, то с годами задумываешься, как к ним относиться. Может быть, все, что ни делается -  все к лучшему?.. Кто знает.

           Добравшись до аэропорта, Алексей не сразу пошел к начальству, а какое-то время в оцепенении сидел около стоянки самолетов и курил одну сигарету за другой. Ему представлялось, что он остался один на один со своей бедой, никому до него нет дела и как здесь выпутаться - абсолютно неведомо. Но что-то нужно было предпринимать, и он отправился опять же к начальнику базы.
           Для Кечина эта новость не стала совсем такой неожиданной, как для Леши. Он молча слушал Алексея, барабаня пальцами по столу, потом какое-то время смотрел в окно и, наконец, сдержанно сообщил:

           - Да, есть такое дело. Почему-то транспортный прокурор к нам уже приходил и интересовался той вынужденной посадкой. Взял материалы, смотрел... Но ты не переживай, все обойдется. В общем, договорились таким образом, что они возбудят уголовное дело, а потом коллектив возьмет вас на поруки, как людей с незапятнанной биографией. Ну, а ты к тому же молодой специалист. Вроде с кем не бывает, вы ведь не по злому умыслу. И на этом все закончится, дело закроют. Короче говоря, все будет нормально, иди, работай и не унывай. Понял?

            Так все и произошло. Через несколько дней в аэропорт приехал тот самый седовласый однорукий мужчина, с которым Алексей уже был знаком. Собрали в актовом зале всех, кто был на работе и в смене, и провели собрание, чтобы взять на поруки «оступившихся».
            Впрочем, собранием это назвать было нельзя, поскольку кроме прокурора никто не выступал, а только по команде профсоюзного бога Витьки присутствующие подняли руки за Лешу и Скобу, даруя им свободу…

            «Это был конец», - часто подсмеивался он над собой, имея в виду совсем не тот конец. Ну, как в анекдоте про Штирлица.

            Да, к Леше уже вернулось присущее ему чувство юмора и душевное равновесие. А еще он понял, что здесь, в этом городе и в этом аэропорту, ему делать нечего... Осталось только доработать положенные три года и идти на все четыре стороны.
            Через год он перевелся в другой аэропорт.