Рецидивист

  Подсудимого Лободу в здание районного суда заблаговременно доставили. Автозак (автомобиль для перевозки заключенных) с тыльной стороны здания, к черному входу, вплотную подъехал. И повели конвоиры Илью Лободу по узким, полутемным коридорам, по лестницам со стертыми «зэковскими» ботинками ступеньками.

  Наконец, в обшарпанную комнату завели, с окнами под самым потолком. Посреди комнаты облезлый канцелярский стол и расшатанные, кривоногие стулья стоят. Вдоль стен маленькие, метр на полтора, каморочки с решетчатыми дверями. В одно из таких помещеньиц и Илюшу водворили.

  Присел Илья на маленькую скамеечку, руки на колени положил. Только воздух в камере настолько прокурен, настолько запахом немытых тел пропитался, что в глазах едва не щиплет. Илья встал и к дверной решетке лицом прижался. Там тоже воздух, далекий от свежести…

  Конвойные в комнате развалились на стульях, гогочут, смеются. Истории какие-то рассказывают. А Илье совсем не весело. Он уже два месяца под стражей. Одно только развлечение, когда из СИЗО (следственного изолятора) в ИВС (изолятор временного содержания) на следственные действия привозят. А потом обратно, так как более десяти дней взятого под стражу гражданина в ИВС содержать нельзя, там душевых комнат нет, помыться заключенному негде.

  В уголке, на высокой служебной тумбочке, телефон стоит доисторический. По этому телефону, наверное, еще Ленин с Дзержинским разговаривали. Вдруг как задырчит этот телефон оглушительно. Конвойные даже подскочили от неожиданности, а Лобода от двери отшатнулся. Старший конвоя трубку антикварную к уху приставил, а там тоненький, девичий голосок попискивает. Просит подсудимого в зал номер два доставить сейчас же.

  Опять повели Лободу по судейским коридорам то вверх, то, вроде, вниз. Наконец пришли, перед дермантином обитой дверью остановились. Сначала в зал два конвоира вошли и скамью подсудимых, решеткой внушительной от зала заседания отделенной, осмотрели. Только потом подсудимого на скамью водворили и дверь решетчатую наручниками, вместо замка, заперли.

  Только тогда Илья осмотрелся, и в зале много знакомых увидел. Все на него смотрят, глаз не сводят, но взмахами руки не приветствуют, стесняются. И вдруг Илюша Лобода маму свою увидел. Маленькая, худенькая мамочка, все в той же поношенной телогреечке и выцветшей косыночке на голове.

  Мама тоже Илюшу увидела, встала со скамейки и мелкими шажками засеменила к нему. Руки протянула и слезы льются по ее морщинистым щекам,
- Илюша, Илюшенька, сыночек мой родненький!
Конвойный руками ей путь перекрыл,
- Не положено! Отойдите! Не положено, говорю! Сядьте на место!

  Входная дверь за судейским столом скрипнула, и секретарь деланно строгим голосом команду подала,
- Встать, суд идет!

  Судья в длиннополой, черной мантии на свое место прошел, с присутствующими поздоровался и сесть разрешил. Затем уголовное дело растрепанное начал листать. Эту всю процедуру Илья и раньше видел, и слышал. Когда его в прошлый раз судили. Тогда только он не за решеткой сидел, а на скамейке в первом ряду, вместе с мамой.

  Там вроде и судить его не за что было. Ну сидел он как-то раз дома, а тут друг его, одноклассник Колька Гуменюк, на велосипеде к нему приехал. Велосипед, конечно, не Колькин был, это Илья сразу понял. А Колька и говорит ему,
- Что, Илюша, выпить со мной не хочешь?
- А ты что, угощаешь?

   И тут ему Колька и говорит,
- Вот, велосипед загнать надо, хоть за бутылку! Вместе и выпьем. Сможешь?
Отчего не смочь, можно и загнать. Это потом десятки раз Илью и участковый, и следователи, и судьи спрашивали – а знал ли он, что велосипед этот Николай Гуменюк украл? Да тут как сказать. Нет, Коля ему не говорил, что он этот велосипед возле магазина украл. Но, с другой стороны, он ведь понимал, что велосипед не Колькин. Что, Колька, дурак что ли, велосипед купить, а теперь за бутылку продавать?

  Но сам ведь он, Илья, велосипед ни у кого не воровал! Если Колька украл, то он сам и виноват. В случае чего, Колька и отвечать за кражу должен! Гуменюк остался Илюшу во дворе ждать, а тот погнал на дальнюю улицу села, что под самою горой.

  Там и продал велосипед старичку одному за бутылку самогонки. Краюху хлеба деревенского Илюша взял и луковицу. И так хорошо с Колюней посидели на берегу речки.

  Только прежний владелец велосипеда к участковому пошел и заявление написал. Участковый заявления в КУП (книгу учета происшествий) зарегистрировал и начал свидетелей происшествия выявлять. И очень скоро нашел очевидцев, и даже не одного, что видели, как Гуменюк на велосипеде потерпевшего ездил.

  Полицейские из райцентра приехали и подозреваемого Гуменюка опросили. Тот сразу в «сознанку» пошел, и в краже признался, и даже раскаялся, стал со следствием сотрудничать, как один добрый полицейский посоветовал. И про то, как у магазина чужой велосипед украл. И про то, как Илья Лобода похищенное сбыл. И про то, как бутылку самогона на речке распили.

  Илюша тоже отрицать пояснения Кольки не стал. Пояснил, что это Гуменюк велосипед украл. А он, лично, к краже никакого отношения не имеет.

  Следователи дело быстро расследовали. Николаю Гуменюку обвинение в краже, тайном хищении чужого имущества, предъявили. А Илью Лободу обвинили в заранее не обещанном приобретении и сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем. И Гуменюка, и Лободу под стражу брать не стали, подпиской о невыезде ограничились.

  Илюша прямо в недоумение пришел! Оказалась, что и за Колькину кражу, и за то, что он старичку велосипед продал, наказание одинаковое, до двух лет лишения свободы. Ну никакой справедливости!

  Так что судили их с Колькой по одному делу. Правда, судья добрый им попался, и обоим назначил условное наказание. Колька спросил потом у своего назначенного адвоката, что это за условное осуждение? А тот сказал, что это почти ничего, никакого наказания. Отмечаться только один раз в месяц ходить. Но это сплошная чепуха. Тут главное, гонорар ему за работу оплатить как можно скорее.

  Вот и все. Илюша как работал скотником на МТФ (молочно-товарной ферме) так и продолжал работать. По хозяйству маме помогал. Разве с Колькой Гуменюком иногда бутылочку выпьют. На рыбалку ходил и карасей с ладошку маме приносил. А участковый каждый месяц напоминал, что Илье явиться надо для отметки. Нормально жил Илюша Лобода. Если бы не один случай.

  Собрал как-то заведующий фермой всех скотников с доярками и объявил, что на ферме ремонт будет, будут настил полов менять. Старые, темные, подгнившие кое-где от коровьего навоза, доски снимут, а потом новые полы постелят. Просил временные неудобства потерпеть.

  Скоро рабочие из стройбригады начали доски старые отрывать и во двор выносить, в штабеля складывать. Илюшу как раз заведующий в ночные скотники перевел. Теперь он с коровками всю ночь должен быть. Навоз там убрать, или соломки подстелить.
 
  Тишина ночью в коровнике, никакого звона подойников, ни криков бригадирши, ни смеха доярок. Илья то в коровнике посидит, а то, как дрематься ему начинает, во двор выйдет и на старые доски усядется.

  Мама ему уже всю голову проела со своими дровами. Вот, зима не за горами, а дров у нас еще нет, и где мы их возьмем, и на какие деньги их покупать? Сидел Илья вот так на досках как-то и вдруг мысль пришла в голову. Смотрите, как досок много. А кому они нужны, старые, навозом пропитанные? Разве на дрова?

  Так ведь если одну-две телеги нагрузить и домой отвезти, вот и будут им с мамой дрова! Начал размышлять. Он ведь ночью на ферме один, сам себе директор! И он же не будет все доски забирать, а так, немного совсем. Никто и не заметит. Кто их тут считал? И лошадь с телегой дежурные во дворе всю ночь стоят.

  Одной ночью такой туман сильный опустился на село. Илюша решился, пора! Уже после полуночи лошадь радом со штабелем досок поставил, и начал их аккуратненько на телегу накладывать. Прилично так уложил. Может и не надо будет второй раз ездить. Ворота фермы закрыл на железный засов, лошадь под уздцы взял и со двора фермы повел.

  Лошадь по пустынному асфальту копытами цокает. Тишина в селе, ни трактор нигде не гремит, ни собаки не лают. Благодать! Далече уже от фермы отъехал, уже и в переулок скоро сворачивать, к дому родному. Когда вдруг желтые огни впереди засветились от встречного автомобиля. Все приближаются. Вот шум двигателя стало слышно.

  Илюша за воз спрятался, авось проедет мимо! Да не пронесло. Из машины злой и взъерошенный заведующий фермой выскочил и орать начал. Это потом Илья узнал уже, что у заведующего большой скандал с женой случился. Очень сильно повздорили, всю ночь ругались. Вот он и выбежал из дома, и в машину прыгнул. Чтобы остаток ночи в своем кабинете на ферме провести.

  А тут ему Илья со своими дровами под горячую руку попался! Какими только словами не кричал заведующий на скотника Лободу. Велел воз с дровами разворачивать и обратно на ферму доски везти. А сам, как в кабинет свой вошел, сразу кинулся участковому звонить и директору совхоза. Покражу имущества он, видите ли, выявил и пресек на месте.

  Пока Илюша к ферме приехал, там уже заспанный и недовольный участковый по двору ходит. Телегу с дровами осмотрел, Илье пару вопросов задал и тут же стал в райотдел полиции звонить. Скоро оперативная группа приехала.

  Оказалось, что старые, снятые с пола доски, уже на склад, как дрова, оприходовали, и на баланс совхозный поставили. Ранее судимого за корыстное преступление Илью Лободу с собою увезли и в ИВС водворили. Меру пресечения теперь в виде содержания под стражей ему суд назначил.

  Вдруг чувствует Лобода, что в судебном зале все затихли и на него смотрят. Сообразил, что это ему судья вопрос задал, признает ли он себя виновным? Понимает ли он суть предъявленного обвинения? Лобода головой закивал. Что ему может быть непонятно? Чего тут не понять. А судья не унимается,
- Так что вы, подсудимый Лобода, по существу обвинения пояснить можете?

  Да сто раз же всем объяснял и в объяснениях писал. Что тут еще рассказывать? Судья что, дела сам не читал?  Думал же он, что доски ненужные, потому себе на дрова и забрал.

  Тут прокурор со своими вопросами пристает,
- А почему тогда, подсудимый, доски вы ночью домой повезли? Значит понимали, что доски вы тайно похищали. Государственное имущество в свою пользу обращали! Так вы осознавали, что кражу совершаете?

  Лобода рукою махнул обреченно. Да и знал, и понимал. А что теперь делать? Назад не повернешь теперь все! Значит, виноват…

  Главный свидетель обвинения, заведующий МТФ, на маму бывшего своего скотника старался не смотреть. Подписку о том, что будет говорить только правду, угрюмо подписал и все, о чем его расспрашивали следователи, сухо судье пересказал. Только о том, что у него конфликт с женой в ту ночь произошел, рассказывать не стал. Да его об этом и не расспрашивал никто.

  Слово в прениях прокурору судья предоставил. Толковал прокурор, толковал. Надо, говорит, условное наказание по первому приговору, это за велосипед, отменить, так как Лобода повторно преступление совершил в период испытательного срока. Наказание по первому приговору соединить с наказанием за новое преступление и направить Лободу для отбывания наказания в исправительную колонию.

  Мама Лободы, как только последние слова услышала, взметнулась, вскочила с места и на колени перед судьей рухнула, зарыдала в голос! На коленях стоит, в пол поклоны бьет, всхлипывает и кричит истерически,
- Отпустите Илюшеньку! Отпустите же моего сыночка! Не надо сына моего в тюрьму! Не надо! Не надо!

  Судья приставу головой кивнул и тот подскочил к женщине. Вместе с сердобольным конвоиром рыдающую маму Лободы под руки подняли и на скамью судебную усадили.

  В последнем слове Лобода те слова пробормотал, что адвокат его научил,
- Прошу суд не наказывать меня строго. В содеянном я раскаиваюсь…

  Судья все возможные нюансы, смягчающие судьбу подсудимого Лободы, учел, и в приговоре описал. Но наказание в виде реального лишения свободы назначил.
На вопрос, понимает ли он существо постановленного приговора, Лобода кивнул головою утвердительно.

  Когда Илюшу стали из-за решетки выводить, мама вскочила с места и бросилась к сыну,
- Дайте же мне хоть обнять моего Илюшеньку!

  Но конвойные к осужденному маму его не допустили. Потому как не положено. Адвокат только подошел к ней, сказал, что поможет ей заявление в суд написать, чтобы свидание с сыном разрешили.

  В колонии у Лободы «непонятки» с другими заключенными сложились. Его даже дважды в ШИЗО (штрафной изолятор) водворяли. Поэтому ни о каком УДО (условно-досрочном освобождении) и речи не могло идти. Потому назначенный судом срок отбыл «от звонка, до звонка».

  Мама, старенькая и больная, Илюшу своего из тюрьмы дождалась. Только он нервным каким-то стал, психованным. Даже на маму стал кричать злобно иногда.

  В колонии он в цеху деревообработки работал, потому его местный ИП (индивидуальный предприниматель) в свой паркетный цех на работу взял. Работал Илюша Лобода умеючи и добросовестно. Вот только не дружил ни с кем. Потому как он по любому поводу задирался.

  В хороших отношениях остался только с Колькой Гуменюком, одноклассником своим. Вместе на рыбалку ходили, бутылочку водки с собою брали, молодые годы вспоминали…