Глава 7. Шахматово

Осенью 1874 года дед А.Блока профессор А.Н. Бекетов купил в Клинском уезде Московской губернии небольшое поместье под названием Шахматово. В Пушкинском Доме хранится его дневник, в котором 4 августа 1885 года он оставил запись о Шахматове:
«Усадьба Ш… во расположена в одном из уездов Московской губернии, верстах в 15-20 от станции Николаевской ж.д.
В этой стороне повсюду тянутся довольно высокие холмы, которые различно пересекаются, образуя долины, логи и зеленеющие овраги. Леса еще не все истреблены, а местами тянутся они далеко и широко. В долинах то ручьи, то речки, то ряды отдельных ямин, наполненных водою, соединенных между собою во время половодья или очень сильных дождей. Ямины эти называются бочагами. Скромная природа этих мест невыразимо мила, привлекательна. Тихие воды покрыты широкими листьями лилий или кувшинок, между которыми летом появляются крупные белые и желтые цветы. Над ними склоняются высокие кусты ивняков, звенящих щебетом мелких пташек, в них гнездящихся. Старые ели и осины стеною стоят над прозрачными прудочками бочагов, там и сям расступаясь и образуя полянки, одетые сочною цветистою травою. Полны и свежи там луга, особенно на поймах. В конце мая и начале июня, когда все цветет и отличается необыкновенной свежестью, в теплые дни, когда по голубому небу плывут большие облака, сияя своими серебристыми окраинами, когда летний ветерок колышет светло-зеленые ржаные поля, несет ароматы цветов и шелестит в листьях, когда раздается меланхолический призыв кукушки, радостная песня жаворонка и соловьиный голос по вечерам и ночам, тогда можно забыть здесь все мечты о тех счастливых странах, где «златой лимон на солнце рдеет» и где пальмы смотрятся с берегов в синих водах океанских заливов. Нигде природа, кажется, так не ласкова, как здесь. Как бы, кажется, не жить здесь мирно и благополучно".

Имение Шахматово, расположена на Клинско-Дмитровской гряде в 16 верстах от современного города Солнечногорска. Приобретая Шахматово, профессор Бекетов последовал совету своего друга и сослуживца Дмитрия Менделеева, владевшего соседним имением Боблово. Старый дом с мезонином был крепок, в комнатах осталась и старинная мебель и даже кое-какая утварь. Все службы оказались в порядке, в каретном сарае стояла рессорная коляска. Имелась тройка здоровых лошадей буланой масти, коровы, куры, утки - все к услугам будущего владельца. Ближайшая почтовая станция Подсолнечная с большим торговым селом и земской больницей находилась в восемнадцати верстах от Шахматова. Вокруг был лес, который тянулся на многие версты и одной стороной примыкал к Шахматову.

У въезда в дом - широкий двор с кустами шиповника, упоминаемыми в поэме «Возмездие». Тенистый сад со старыми липами расположен по другую сторону дома. Открыв стеклянную дверь столовой, выходившей окнами в сад, и вступив на террасу, всякий поражался широтой и разнообразием вида, который открывался влево. Перед домом - песчаная площадка с цветниками, за площадкой - развесистые вековые липы и две высокие сосны составляли живописную куртину. Под этими липами летом ставили длинный стол. В жаркое время здесь обедали всей семьей и варилось разнообразное варенье. Сад небольшой, но расположен с большим вкусом. Столетние ели, березы, липы, серебристые тополя вперемежку с кленами и орешником составляли группы и аллеи. В саду было множество сирени, черемухи, белые и розовые розы, грядки белых нарциссов и лиловых ирисов. Одна из боковых дорожек вела к калитке, которая выводила в аллею, спускающуюся к пруду. Пруд лежал в узкой долине, по которой бежал ручей, осененный огромными елями, березами, молодым ольшаником. Таково было это живописное место, очень любимое А. Блоком и увековеченное в его стихах.

***
Впервые Блок попал туда шестимесячным ребенком. Подробные воспоминания о жизни мальчика в Шахматове оставила его тетка М. Бекетова. До трех лет Саша жил там в особом флигеле, где у него была кроватка с высокими решетками и тюлевым пологом от комаров. Он спал в одной комнате с матерью и няней. В том же флигеле жила в отдельной комнате и его прабабушка А.Н. Карелина. Сидя на высоком стульчике перед некрашеным столом, в длинной салфетке, завязанной сзади, Саша пил молоко и кушал, что ему полагалось. Когда ему исполнилось три года, то его начали водить в большой дом, где он стал есть вместе со всей семьей.

Именно, здесь прошли лучшие дни его детства. К семи годам мальчик знал уже все окрестности, хорошо изучил места, где водились белые грибы, где было много земляники, где цвели незабудки, ландыши и т.д. Он особенно любил ходить за грибами, тем более, что благодаря свойственной ему живости и зоркости, находил их там, где никто их не видел. Придя домой, он, захлебываясь от восторга, рассказывал о своих находках всем, кто оставался дома и не был с ним в лесу.

Животных любил он до страсти. Дворовые псы были его большими любимцами. Глубокую нежность питал он к зайцам, ежам, любил насекомых, червей и прочих гадов, словом, все живое. В пять лет Блок сочинял стихи в таком роде:

Зая серый, зая милый,
Я тебя люблю.
Для тебя-то в огороде
Я капустку и коплю.

Жизнь шахматовская была полна. В первые годы у Блока не было товарищей-сверстников. Он водился со взрослыми, особенно часто проводил время с одним из приказчиков, которого звали Иван Николаевич. Он был одновременно и сторожем казенного леса. Это был крепкий, коренастый старик, довольно плутоватый, но ласковый и симпатичный. Маленький Блок проводил с ним целые часы, глядя на его работу. Случалось им вдвоем уезжать на рубку леса; захватив с собой хлеба, Саша исчезал на весь день, возвращаясь только к шести часам - к обеду.

Когда Иван Николаевич приготовлялся к посеву шахматовских полей, Саша уговаривался с ним, что будет «вешить», т.е. ставить на пашне вехи из зеленых веток для обозначения засеянных борозд. Дождавшись желанного дня, он вставал особенно рано и бежал к Ивану Николаевичу, горя нетерпением скорее начать работу.

Условия летней жизни благотворно влияли на мальчика. Он не болел и зимой. Единственную тяжелую и опасную болезнь он перенес в первый год по возвращении из-за границы. Это был плеврит с экссудатом, но благодаря энергичному лечению Блок так хорошо поправился, что от этой болезни не осталось ни следа.

В первые годы одним из любимых шахматовских удовольствий было катанье на мешках с рожью. Летом много времени проводил Блок с дедушкой Бекетовым. Позднее в своей «Автобиографии» он будет вспоминать о своём замечательном дедушке-ботанике, открывавшем внуку таинства природы в окрестностях Шахматова: «Мы часами бродили с ним по лугам, болотам и дебрям, выкапывая с корнями травы и злаки для ботанической коллекции; при этом он называл растения и, определяя их, учил меня начаткам ботаники…». Второй сборник стихов Блока «Нечаянная радость» (1907 г.) несет явственный отзвук общения поэта с природой, начало которому положил в раннем детстве его дед:

Золотисты лица купальниц,
Их стебель влажен.
Это вышли молчальницы
Поступью важной
В лесные душистые скважины.

Иногда Саша с дедушкой в тележке отправлялись на прогулку, причем мальчик садился на козлы и правил «почти тридцатилетним Серым». Во время поездки дедушка тормошил Сашу, щекотал, опрокидывал к себе на колени и раззадоривал до того, что мальчик визжал и хохотал, как безумный. Домой возвращались очень веселые и довольные, но Саша в совершенно растрепанном виде.

Дедушка вообще поощрял детей к возне, шуму и шалостям. Бабушка Бекетова любила внука не меньше, но забавляла его иначе. Она сочиняла ему прибаутки и сказки и смешила и веселила, но никогда не побуждала к возне и крику. Саша любил обоих, но дедушку больше, очевидно, то детское и стихийное, что было в дедушке, отвечало его натуре.

В своем сельце Шахматове дед Блока Бекетов иногда выходил к мужикам на крыльцо и вел с ними беседу, потряхивая носовым платком. Как известно и И.С. Тургенев, разговаривая со своими крепостными, смущенно отколупывал кусочки краски с подъезда, обещая отдать все, что ни спросят, лишь бы отвязались.

Впоследствии А. Блок вспоминал о подобном поведении своего деда: "Встречая знакомого мужика, дед мой брал его за плечо и начинал свою речь словами: «Eh bien, mon petit…» (Ну, что, милый...) Иногда на том разговор и кончался". Любимыми его собеседниками оказывались нередко  отъявленные мошенники и плуты: старый Jacob Fidle, который разграбил у Бекетовых половину хозяйственной утвари, и разбойник Федор Куранов (по прозвищу Куран), у которого было, говорят, на душе убийство; лицо у него было всегда сине-багровое – от водки, а иногда – в крови; он погиб в «кулачном бою». Оба были действительно люди умные и очень симпатичные; Сашура, как и дед, любил их, кажется и они чувствовали к помещикам симпатию.

Саша вспоминал, что однажды дед его, видя, что мужик несет из лесу на плече березку, сказал ему: «Ты устал, дай я тебе помогу». При этом ему и в голову не пришло то очевидное обстоятельство, что березка срублена в нашем лесу.

***
В 16 лет Блок в анкете «Признания» назвал свой «светлый рай» — Шахматово местом, где он хотел бы жить. В 1921 году, когда усадьба была разграблена и сожжена местными крестьянами, поэт ночами «обливался слезами в снах о Шахматове» и вспоминал его в набросках продолжения второй главы поэмы «Возмездие». Он переносился мыслью в те года, когда его дед купил Шахматово, и его самого, еще младенцем, привезли впервые в усадьбу:

В то время земли пустовали
Дворянские — и маклаки
Их за бесценок продавали,
Но начисто свели лески.

И старики, не прозревая
Грядущих бедствий…
За грош купили угол рая
Неподалеку от Москвы <…>

Огромный тополь серебристый
Склонял над домом свой шатер,
Стеной шиповника душистой
Встречал въезжающего двор.

Он был амбаром с острой крышей
От ветров северных укрыт,
И можно было ясно слышать
Какая тишина царит.

Навстречу тройке запыленной
Старуха вышла на крыльцо,
От солнца заслонив лицо
(Раздался листьев шелест сонный);
Бастыльник покачнув крылом,
Коляска подкатилась к дому.

И сразу стало все знакомо,
Как будто длилось много лет, —
И серый дом, и в мезонине
Венецианское окно,

Цвет стекол — красный, желтый, синий,
Как будто так и быть должно.
Ключом старинным дом открыли
(Ребенка внес туда старик),

И тишины не возмутили
Собачий лай и детский крик.

Во многих письмах и записках Блока так или иначе упоминается его подмосковное имение. Например, в записной книжке от 9 июня 1914 года мы находим такую запись: «Приехал в Шахматово… Благоуханный наш сад. Я поселяюсь в Любиной комнате». Впоследствии филологи подсчитают: в Шахматово Александр Блок создал около трёхсот своих поэтических произведений.

Получив отцовское наследство, летом 1910 года Александр Блок затеял в Шахматово капитальный ремонт. На первом этаже он обустроил комнату супруги, на втором – уютный кабинет для себя. Из воспоминаний его тетушки – М.А.Бекетовой («Александр Блок. Биографический очерк»), мы узнаём, что поэт привёз сюда и поставил «старинный блоковский письменный стол ещё крепостной работы. Этот стол достался ему от отца. В нём были секретные ящики, где Блок хранил письма жены, её портреты, некоторые рукописи и девичий дневник Любови Дмитриевны.

В последний раз Блок приехал в Шахматово в июле 1916 г. — он простился с матерью перед уходом на войну. Мать и тетка поэта жили здесь еще летом 1917 г., а уезжая поручили крестьянам позаботиться об имении. Однако, когда хозяева уехали, то крестьяне из окрестных деревень разграбили усадьбу, в том числе «сломали стол, и от того, что было спрятано внутри, осталось некоторое количество бумаг самого незначительного содержания. Куда пошло остальное — неизвестно». Все эти бесценные вещи пропали безвозвратно.

А в июле 1921 года, как мы узнаем из «Семейной хроники» М.А. Бекетовой: «Дом,..был сожжён соседними крестьянами – не со зла, а просто потому, что, взявшись беречь брошенную… усадьбу, они понемногу разворовали всё в доме, а потом захотели скрыть следы воровства».

В "оттепельные шестидесятые" в Шахматово, на место сожженной усадьбы, стали приезжать сотни, порой тысячи людей со всех концов страны  на традиционный, ежегодный блоковский праздник. Здесь на просторной поляне взахлёб читали и затаив дыхание слушали стихи великого поэта. Позднее здесь появился памятный знак, почитатели поэта каким-то чудом буквально приволокли сюда огромный камень. А в 2001 году шахматовская усадьба была отстроена заново и открыта для посетителей.

Примечательно, что уже в наши дни некоторые потомки тех «заботливых» крестьян вернули в воссозданный усадебный дом многие подлинные вещи из разворованной их предками обстановки. Правда, отнюдь не безвозмездно…

Как известно, в августе 1903 года А. Блок и Л. Менделеева венчались в храме Михаила Архангела села Тараканово, расположенного всего в паре вёрст от Шахматова. Эта церковь увековечена в стихах Александра Блока «Девушка пела в церковном хоре» и в поэме «Возмездие». Не так давно этот храм был восстановлен из руин и неподалеку поставлен памятник влюблённым, выполненный Заслуженных художником России скульптором Александром Рожниковым.