Командировка на юга

Из воспоминаний Эдуарда Милова

В армию меня призвали по исполнению восемнадцати осенью 1985 г. Попал в батальон сопровождения воинских грузов, базировавшийся в Москве. В/ч 63791. Служба выпала в постоянных разъездах, в качестве охраны и сопровождения различного имущества колесили по разным землям. Грузы батальон сопровождал повсюду, включая группировки советских войск за границами государства. Пусть мимолётно, посмотрел некоторые «чужие» и многие города и веси нашей необъятной Родины.

Да и грузы были разные. От совершенно секретной в те годы новейшей военной техники, от которой требовали отводить глаза даже нашему конвою, и до эшелонов с аппаратурой, уже стоявшей на вооружении, и рефрижераторных составов с обычным продовольствием.

Была однажды, например, задача по сопровождению вроде как продовольственного груза в Афганистан до городка Хайратон, крайней точки, докуда была проложена железная дорога из Советского Союза. В эшелоне четыре вагона-рефрижератора, офицерский спальник, пара неких ещё и наша скромная солдатская теплушка. Оборудованная своими силами для длительных командировок.

Выезжали, в Москве тридцать градусов мороза. В дорогу экипировали соответственно месту расквартировки: ушанка, шинелька, ПШ, нательное бельё холодное, тёплое, каски, бронежилеты на караул, вещмешок с пожитками...

По России ехали – нормально, в степях – терпимо, за Аралом не просто тепло, а пошла жара. Чугунка пролегала вдоль реки Амударьи по Узбекистану через Нукус, Бухару, Карши – на самый юг. Перед заходом на Казахстан состав перецепили с электротяги на тепловозную. Добрались до Термеза, на градуснике двадцатник тепла, для нас таки экзотика. В одних трусах не продрогнешь, а выпала смена на охранение состава, когда по уставу положен полный караульный обвес – хоть из формы вон. От высоких температур, непривычной влажности и непрерывного потоотделения мокнешь минутно – бельё на выжим. И это зима... А летом вообще непонятно, как люди выживают...

Под Термезом встали на забытом полустанке. Караул «на землю», охранение вдоль состава. Стоял часовым, народу в поле обозрения почти никого, часовому спокойно. Бежит ватага пионеров-басмачат, что-то стрекочут на своём диалекте. Возбраняемо, но попробовал с ними заговорить – беседа не сложилась. Из русского отработано у них только: «Ножик смотреть дай?» А ручонки нагло тянулись к автомату. Пришлось состроить злобную физиономию и отгонять их подобру-поздорову.

Решил закурить. Тоже возбраняемо, но мы часто покуривали на посту, невзирая на запреты. Сунулся – спичек нет. Недалеко от состава проходил мужичок. Не утруждаясь падежами русского языка, кричу ему на диалекте басмачат, ибо с виду он их соплеменник: «Мужик, спичка курить дай?» Мужичок усмехнулся, подошёл, без уточнений поджёг мне сигарету, оставил коробок и пошёл дальше.

Затянулся я, сигаретку в кулак, чтобы не отсвечивала, иду вдоль вагона. Докурил, едва откинул окурок, вдруг вижу, бегут ко мне начкар с двумя незнакомцами. Один по гражданке, второй в форме с погонами старлея. Подбегают, тот, что по гражданке, без представлений: «Что он у тебя расспрашивал?» «Отвечай! – за строгим выражением лица приказал начкар, – Товарищи из комендатуры!»

Пришлось говорить правду. Недолго пропытав меня вопросами, незнакомцы пошли прочь, начкар показал мне кулак, пообещал наказать и побежал вслед за ушедшими. Позже я узнал, допрос мне устроил особист, тот, что был в костюмчике, с ним супонил брови комендант. Видно особо секретный был провиант в рефрижераторах, что даже на забытых полустанках бдел сам комитет. А что возили под формулировкой «спецгруз» – мы знали редко...

На погранпереходе проверяли нас недолго. В Хайратоне сдали груз без проволочек. Возвращались по другой дороге. В Чарджоу пересекли Амударью и вот они... загадочные Каракумы. Хоть и Узбекистан, кроме больших городов, не сильно людный, разве что на вокзальчиках, а в Туркмении и того поменьше. На паре полустанков обход эшелона делали ишаки, а контролировали их верблюды. Смотрители, может, были, но к составу подходили с проверкой только их четвероногие помощники.

От Мары эшелон завернули на Кушку, на безлюдной ветке вдруг встали, тепловоз отцепился от состава и благополучно отбыл в неизвестность. Наш особо секретный остался стоять посреди пустыни. Такое раньше не случалось, удивлялись даже офицеры. Вдали разглядели озёра, все кто без караула рванули купаться. Молодые – безбашенные... Солнце в зените, жарко нам... Бежим в одних трусах и тапках-шлёпках, песок горячий, а вскоре под ногами захрустело как от осенних льдинок. Солончаки...

Добежали и с разбега в воду. Накупались, ни о чём не подозревая, нанырялись, набрызгались вволю, но пришло время возвращаться. Ещё на обратном пути чуем, как каменеем. Тело хрустит, на голове солевая корка, кожу жжёт – нашли озёра с чистой водицей, называется?

Дошли до состава, а отмочиться нечем? Запасённой в канистрах воды минимум, только на пожрать сварить да попить, сколько стоять – неизвестно! Головы чуть пролили, лица умыли – вода кончилась совсем. Кто же загадывал под такую оказию? Пришлось ходить к рефрижераторщикам, но и те водой особо не располагали.

Стояли двое суток. Через двое суток видим: тепловоз коптит по наши души. Причём тот же и с той же бригадой машинистов. Подцепил, догнал до Кушки. В Кушке быстро доразгрузились, тепловоз отогнал нас назад в Мары.

Выдалось недолгое время погулять по городку. Пошли вчетвером. Посмотрели что успели, в кинотеатр даже не заглянули, вышли на гранатовый сад. Может бы хозяйский, но ограждений не было. На деревьях гранат растёт, каждый ствол обнесён низеньким штакетником.

А гранаты-то на вид аппетитные? Сорвали, попробовали – вкус изумительный. Гранаты, которые пробовали с рынков раньше, ни в какое сравнение не идут с туркменскими, сорванными с зимнего гранатового дерева. Зёрна большие, налитые, поедать такие – просто искушение.

Ну и что, попробовали, посластились, а плодов немеряно, и вокруг хозяйского сада никого? А по деревьям не налазишься – стволы с виду хлипенькие. Так один пнул по стволу, гранаты осыпались, мы набросились, набили ими вещмешки. И так обобрали деревьев пять-шесть... Но зато бежали потом к составу как нашкодившие пионеры.

Довезли до Москвы, угощали сослуживцев, полмешка я презентовал старшине. Хороший был мужик, подарку очень обрадовался, обещал это дело так не оставить, а отблагодарил тем, что ходатайствовал за меня в сержанты...

Сержанта я получил той же зимою...