За окунями

 Детство мое и молодость прошли на Волге. Конечно, это была уже не та Волга, которую знал и помнил мой отец. В его молодости река была совсем другая, не было той ширины и глубины, которая появилась в связи со строительством гидроузла под Куйбышевом. Река имела свой первозданный вид: не очень широкая и не такая глубокая. Да, ее длина какой была такой и осталась, но это уже была совсем другая картина, другой пейзаж.
       Раньше на реке было множество заливов и заливчиков, глубина которых была небольшой и вода в них хорошо прогревалась. Рыба с удовольствием заходила в них на нерест, малька было очень много, да и сама по себе вода была довольно чистой и насыщенной кислородом, так как течение было ощутимым. Когда рыбакам приходилось грести против течения это было достаточно тяжело.
       Когда Волгу перегородили, вода поднялась на несколько метров, затопив многие деревни и села по ее берегам. В черте города глубина составляла от девяти до двенадцати метров.
       После подъема воды течение реки резко понизилось, а это привело к застою воды. Я хорошо помню, что в конце июня вода в реке была зеленого цвета от развития мелких водорослей, которые получили в избытке фосфаты и нитраты из сточных вод (да, да! Сточные воды в те годы напрямую сливали в реку). Конечно, такие серьезные изменения сказались и на ее обитателях. В первую очередь сократилось количество стерляди, осетра, белуги… Эта рыба любит чистую проточную воду богатую кислородом.
      Мой отец рассказывал, что местные рыбаки в его детство и молодость нередко вылавливали осетров по двенадцать, пятнадцать килограммов весом. Попадались и белуги.
       Мне довелось видеть и даже отведать копченую белугу, которые выудили знакомые отца и принесли ему для копчения. Отец не взял за работу деньги, отрезав от готового окорока килограмма два в качестве оплаты, но это, как говорится, дела давно минувших дней…
       Когда я стал постарше и начал ходить на рыбалку на Волгу (раньше я ходил только на Свиягу, которая текла совсем близко от нашего дома) никто
164
из местных рыбаков уже не мог похвастаться такими уловами. В эти годы ловили в основном сорогу, окуня и берша. Судаки были очень редкой удачей. Я ловил в основном окуня.
       Для рыбалки нужно было переплыть на лодке на волнолом, который дугой опоясывал речной порт. Благодаря этому сооружению даже в самые сильные штормы волна была не особо большая и корабли не так сильно било о причал.
       Перебравшись на волнолом с кем-нибудь из рыбаков, направляющихся туда же, начинал рыбачить. Первые годы, когда у меня еще не было спиннинга, я рыбачил двумя-тремя закидушками. В качестве насадки использовал навозного червя, которого окунь любит.
       На каждой закидушке было по три крючка, а свинцовый груз давал возможность сделать заброс метров на пятнадцать-двадцать. Клевал окунь часто и жадно. Веточка, к которой крепилась леска на берегу при поклевке начинала сгибаться, чем сигнализировала о поклевке.
       Иногда попадались берши, которых я по незнанию сначала принимал за больших ершей, но потом рыбаки просветили меня и пояснили, что берш – это гибрид ерша и судака. То есть икру судака осеменяли ерши, а может быть и наоборот, в этом я не уверен.
       За полтора-два часа такой рыбалки я приносил домой вполне хорошую кучку рыбы, из которой мама варила уху.
       В последствии я сменил место жительства и несколько лет не был дома и, тем более, на рыбалке на Волге. Последний мой выход, а точнее выезд за окунями состоялся в мой приезд перед женитьбой. Приехал мой старший брат Юрий и уговорил меня поехать за окунями.
       К этому времени у отчима, который был отцом Юрия, была дюралевая лодка с мотором. Мы отправились выше по течению в сторону Татарстана. Отплыли километров на двадцать-тридцать и начали наблюдать.
       Суть рыбалки заключалась в поиске стай окуней, которые охотились на малька. С этой целью подплыли к противоположному берегу и не спеша плыли вдоль него, внимательно осматривая акваторию, особенно в заливах, так как там глубина была небольшая, вода теплая и малек держался там, находя пищу.
 
165
       Как только мы обнаруживали стаю чаек над водой, которые пикировали в воду и охотились на малька, (это служило сигналом, что окунь здесь обязательно есть), мы бросали якоря и начиналась азартная рыбалка.
       Рыбачили простенькими спиннингами из стекловолокна с самой примитивной безынерционной катушкой. Снасть состояла из лески, на конце которой был небольшой грузик, а выше него два или три коротких поводка с крючками, на цевье которых надевался кембрик, то есть кусочек изоляции белого цвета от электрического провода. Эта изоляция в воде имитировала малька, на которого и набрасывался окунь. После заброса снасти не давали времени заглубиться и сразу же начинали подмотку лески. При этом, чем быстрее была проводка, тем вероятнее шанс поклевки.
       Иногда за один заброс клевали по два и даже три окуня. Часто я или брат комментировали:
       - Есть, клюнул, - а через секунду добавляли, - есть, второй, третий,… один сошел… - Азартная была рыбалка.
       Если клев неожиданно прекращался, мы вытягивали якоря и опять искали стаю кружащих чаек, после чего рыбалка продолжалась.
       За вечер и утро следующего дня мы выловили почти полный алюминиевый пятидесяти литровый бак, в которых в столовых готовят первое. Чтобы рыба не испортилась, мы вечерний улов пересыпали солью, сверху положили большой кусок полиэтилена, а на него наложили мокрый песок с берега, который прижал рыбу. Сам бак поставили у берега в воду.
       Следует сказать, что окунь был не очень крупный, буквально с ладошку или чуть больше. Азарт был не в размере рыбы, а в самом процессе поклевок.
       Когда мы вернулись домой, то я отказался от процесса приготовления рыбы к засолке и Юрий категорично сказал мне, что он сделает все один и высушит ее, но мне при этом ничего не даст. Я не стал спорить и, тем более, претендовать на часть улова. Мне был интересен сам процесс, а брат, как я предполагаю, целый год употреблял вяленых окуней с пивом.
       Эта рыбалка надолго осталась в моей памяти.
Ноябрь 2025 года