Снежная буря. Часть 3. Планета Единорогов

Стрекоза любви


     Пока шла свадьба и людей знакомство, Кира своим делом упорно занимался и достиг определённых результатов. И добровольцев он позвал, чтобы опробовать свою работу. Маниша и Арсэн поспешно согласились. Ростки молоденькой любви их тихо оплетали, и пылкий любопытства жар толкал на новизну, на то, что не изведано собратом. Свой аппарат, из множества кристаллов состоящий и разных граней, искажённо отражающих реальность, завёл наш звездочёт. Пара влюбленных, за руки держась, так подошла, и, их не распуская, другую длань на изумруд огромный одновременно положила, как будто это был один четырёхрукий. В то время возле сей машины бабка бронзовая (Cordulia aenea) пролетала, и отразился от неё кристалла луч обратно в глаз Манише. И схлопнулся четырёхрукий, и засосался он в фасетку разнокрылой. И очутились друзья наши в голове стрекозки. Они уменьшились да так, что показалось, будто они в космическом аппарате с большим количеством экранов.

Встреча с поэтом

- Приветствую вас в шумном зале без оваций, где многоглазая без глаз всем управляет. (Поэт)
- И мы приветствуем тебя, столь странный друг. Ты можешь всё нам объяснить и рассказать? Где мы находимся? Куда летим? (Арсэн)
- Мне интересно, как вы оказались здесь? Сюда попасть не каждый может, а только чистая, невинная душа, окутанная истинной любовью. (Поэт)
- Наш Кира, друг, случайно нас отправил в момент машины запуска: так в глаз блеснула, пролетая мимо, членистоногая, охотившись на муху. (Арсэн)
- Мы всё на том же острове, ребята, летим туда, куда она летит. Она летит туда, куда хотите. (Поэт)
- Он как-то очень странно говорит. Мне кажется, что у него не всё в порядке. (Арсэн Манише)
- А как нам выбраться отсюда, о милейший? И как нам обращаться к вам? (Маниша)
- Невинная душа, я тот, кого зовут Поэтом, так и зовите вы меня - Поэт. Уйти вы можете, как только захотите, вам очень повезло: всего один лишь месяц у нее до нимфы. Здесь многое вы о себе узнать способны. (Поэт)
- Вот вы, Маниша, кем бы быть хотели? То может стрекоза для вас устроить и показать, что выйдет из того. (Поэт)
-Хочу я быть известной на весь мир певицей и голосом владеть, что тоньше райской птицы. (Маниша)
- Смотрите бронзовой глазами на округу, что ждёт тебя, увидите сейчас. (Поэт)
   Вокруг всё вдруг преобразилось, берёзовая роща появилась, и слышится чудесный перезвон голоска, что выше оперной певицы и прелестней целого инструментального оркестра. Но вот и обладатель появился - то пташка, что соловушкой зовут. Он на весь мир сим голосом известен, и никому его не перепеть. Но он про то не знает даже, он же птица. Пока Маниша думала о чём-то, Арсэн изволил свой создать запрос:
- А я хотел бы солнца краше быть и сильней всех разом греческих богов. Чтобы ни складочки на теле, ни жиринки, и вечная толпа глаз восхищённых, обожающих меня. (Арсэн)
- Так и на камень люди смотрят с интересом, и на музейный экспонат, на чудо техники. Но публика - живая, и мнение своё меняет быстро. Сделать так, чтоб жизнь остановилась, и не было движенья никакого, ни эмоций, ни любви. Человек создан, чтоб испытать весь спектр чувств, то двигатель прогресса и эволюции мирской. (Поэт)
- Историю одну поведать вам хочу я. Имел желание когда-то я ветеринаром стать, но передумал. (Поэт)
     Опять наш фон переменился, на этот раз в больнице оказались. И люди в холле с питомцами стоят. И тут вбегает парень, в глазах слёзы, а на руках в пелёнке - серый кот. Администратор спрашивает:
- Кличка? А год рожденья?
- Мой или кота?, - в слезах парнишка вопрошает.
- И тот, и этот. А адрес? А..?
Кот задыхался, будто умирает, а девушка сидит по протоколу клавиши так важно нажимает. Ветврач приходит, наконец, пульс щупает. «Ваш кот издох», - таков гласит итог, а за диагноз в кассу заплатите.   
     Мораль сей басни такова: сколь тщательно ни выбирай профессию, трудней всего остаться человеком.
- Ну так во всём можно найти плохое, а можно про судьбу свою узнать? (Арсэн)
- Судьба неуловима, ты можешь поменять её в момент. Вы слышали про бабочки эффект? (Поэт)
- Ну это всё похоже на гаданье какое-то, бессмыслица… (Арсэн)
- А чего хочешь ты сейчас? И как сюда попал?  - спросила вдруг Маниша у поэта.
- Нет в жизни ничего дороже для меня, как написать лучше Шекспира, и слава, и его слова душе моей покоя не дают. Не мир тюрьма – а только голова моя, мой мозг, если хотите. Я критиком когда-то был, но с призраком Шекспира на спиритическом сеансе повстречался. И он сказал мне прямо: «Ты волю цельную великого ума, что синтезом и опытом произведенье строит, пытаешься анализом на мелкое дробить, но не всегда же сумма равна количеству частей. Всё это бред и ложь, ты даже на какие части делить всё это не поймешь, не живши и не думавши, как я». И тут уразумел я: быть поэтом - дар и обреченье. И только миг ты радоваться можешь, состроив предложенье или слова удачно. Всё остальное - каторга и труд, чтоб доказать призвание поэта и звание своё перед собою оправдать. Вот и решил я жить в метаморфозе: два года нимфой, ползая червём, и лишь дней тридцать по небу летая. То подходящая метафора поэту. Попал сюда при помощи кристалла, как и вы, с невинной музой обручившись, но был покинут ей, и здесь остался, и застрял навеки. (Поэт)
- А что же твои слова, что поменять судьбу возможно? (Арсэн)
- Простому человеку – да, но не тому, кто гением зовётся. Он сам себе не принадлежит отныне; как только дар откроет свой, что свыше дан, он становится его рабом. Как стрекоза привязана к своему циклу, так я привязан к образам своим и жару, что внутри и душу раздирает, так хочет выйти на бумагу. (Поэт)
- Я что-то не пойму, к чему всё это? Ты хочешь упразднить на жизнь нашу надежду, на счастье? Симпатию и веру к людям погасить? (Арсэн)
- Нет, я хочу сказать, что вы и есть надежда, как молодая поросль, что старьё сменяет, на его месте прорастая. И только ваша искренность и сила, обнажённая отсутствием привязок к имуществу, профессии и остальным делам может помочь избавиться от зла. И каждое другое поколенье меняет мир и улучшает. Но и у юношества есть свои пороки: тщеславие и культ себя и тела своего. (Поэт)
- Так для того, чтобы понять всё это, состариться нам нужно и опыт свой обресть; чужим умом, хоть и довольно мудрым, ни сыт не будешь, ни выводов не получишь. (Арсэн)
- Ну хорошо, так будет же вам опыт! И каждый пусть получит, что хотел! (Поэт)
     Маниша в соловья вдруг превратилась, и суть её в берёзовую рощу увлекла. Присев на полосатенькую ветку, открыв свой клювик и запрокинув голову, она трель завела на век свой соловьиный и короткий.
     Арсэн домой вернулся в лучах славы, и пуще прежнего все взоры были прикованы к его мощному торсу, прокачанному телу без жиринки. Опять все конкурсы одержаны победой, а все соперники поражены. Так что и желающих с ним состязаться не осталось. И грусть-тоска его вдруг обуяла, всё стало пресно и безынтересно. Он вспомнил про Манишу, про зарождающиеся чувства и поэта, и стрекозу любви. Собрался он идти искать ту самую берёзовую рощу и соловья, и звездочёта Киру он с собой позвал и ту историю поведал.

Встреча с препятствиями

     Отправились друзья в поход по острову Нарциссов от центра, где находились, к океану. Пройдя десятка два тысяч шагов, они наткнулись на непроходимую чащу терновника с огромными шипами, что раны с кровью на коже оставляют, глубокие порезы и рубцы. Как тут поможет сила мускулов и красота их? Тут нужен интеллект, смекалка. Подумав, Кира из бамбука себе каркас соорудил вокруг тела для защиты и другу тоже. Но роща очень длинной оказалась: Кира как-то быстренько прошёл, а у Арсена, до конца не доходя, остов тот лёгкий развалился, и метров пять он продирался наживую, но даже звука не издал, лишь жидкость алая красивыми струями стекала по его ногам.
     И путь продолжили герои, отдохнувши. А ночь за ними по пятам шла и настигла. Когда же лечь они решились под раскидистым каштаном, под голову по камню положивши, то нетопыри стаей налетели и спать не дали до утра им, измотавши.
     В ручье умывшись после дня и ночи бурной, решили вдоль него пойти на всякий случай. И камешки речные по дорожке массировали уставшие их ножки, а радужные рыбки их путь сопровождали, выпрыгивая так красиво из воды и с плеском и брызгами на гладь речную опускаясь. И вот ручей так широко разлился, что в конце концов в непроходимое болото превратился. И поначалу оно было верховым, там клюква россыпью лежала, как разноцветное драже, округу украшая. Но постепенно, глубже, глубже, оно сменилось низовым и в топь опасную, гнилую превратилось. Вначале друзья палки взяли для опоры и так шагали. Затем они ползли, их перед собой толкая, чтоб в случае чего и зацепиться. И тут уж оставалось недалече, до рощи-то рукой подать, а Кира был полегче и первым выполз на мох зелёный и густой, дыша, вцепившись и смеясь от радости такой. Арсэна же, не дотянув до брега, в пучину начало тащить. Он мускулы свои напряг лихие, все силы подсобрал, но что-то мощное живое, на дно его болотца утянуло. И радость спасшегося друга сменилась страхом и огромным горем о потере.
     В пространных чувствах оставшийся услышал песню заливную, что никогда его ушей не достигала. Пошёл он в сторону искомой птицы, чтоб эту миссию закончить и оплакать брата не по крови, но по духу. Он вышел к ней довольно быстро; что дальше делать, он как-то не подумал. Присел, заслушался, так и заснул бедняга. Проснувшись, видит: соловей над ним сидит и смотрит жалобно-человечьими глазами. Достал он один из своих многочисленных кристаллов, к солнцу обратил, и луч блеснул в глаз птице, но в этот раз не он попал к ней внутрь, а она Манишей обратилась. Обнялись и поплакали о горе-радости их встречи и к месту происшествия вернулись.
- Раз так легко меня ты превращаешь, то, может, рыбой мне попробовать явиться, ротаном? - глаголила Маниша.
- Но я не знаю, как я это сделал, - Кира отвечает.
- Может, мне представить себя рыбой? – спросила Маниша.
- Давай попробуем, мы ничего не потеряем, - ответил Кира.
     И он кристалла луч ей в глаз направил, она подумала о том, кем станет, и, в пучеглазого ротана превратившись, нырнула в жижу грязную. Арсэна увидала, обвитого чернейшею змеёй, её своими жабрами активно поколола, взмыла наверх и кончик палки подтащила к рукам, травою привязав. Другой конец у Киры был, и он ту палку поволок. Когда сердечного он друга на берег доставил, Манишу в человека обратил, утопленника в синие губы она поцеловала, и тот проснулся – цел и невредим.
     От опыта такого у троицы вскружилась голова, они друг друга в объятья заключили, и мыслями, и чувствами делились. И что-то в них во всех переменилось, и поняли они свою самовлюблённость, односторонность и ограниченность племенной жизни, и решили все вместе побыстрее остров сей покинуть.

Речь Арсэна

     По возвращении, впервые в жизни, все три племени скопились в центре по призыву. И по привычке старой – выступать, Арсэн решил на сцене рэп им зачитать:
Я долго жил и думал лишь о теле.
Но оказалось – это ерунда на самом деле.
Я всех вас восхищал и бицепсом, и торсом.
Всё это оказалось лишь дешёвым форсом.
Когда по каменному телу сочилась кровь,
Меня спасти смогла одна только любовь.
Внешность, сила корпуса и интеллект -
Всё это нужно человеку, спору нет.
Но, кроме этого, эмоции, и чувства, и слова.
От данного открытия кружится голова!
И это то, чего нам безгранично не хватает,
А этот остров нас от впечатлений ограждает.
Мне очень тесно здесь, и не хватает жизни настоящей,
Приключений и опасностей таящей.
Поэтому мы с Кирой покинуть вас решили,
А чтоб за нашу власть бороться не спешили,
Мы предлагаем вам, всем трём, объединиться,
Возглавиться одним и подружиться.
     Не всем эти слова пришлись по нраву, но, поразмыслив, порешили голосование устроить, и выбор пал на Николоса в статусе вождя; король при нём всё тот же – Дмикон I. Так свой престиж расширила венценосная семья, а народ получил возможность знакомства друг с другом, общения и интеграции.

Проводы
    
     Сестра провожала брата на широкую ногу. Лучшие рецепты были достаны из загашников и употреблены. Горячими блюдами занялось племя Жиролифтинг. Жители хорошо были знакомы с животным разнообразием здешнего места. Развернулось соревнование за лучший десерт, закуску и горячее. Центр превратился в жаркий муравейник снующих туда-сюда людей. Везде стояли очереди: к парикмахеру, тату-мастеру, дизайнеру. Вилась суета вокруг разработки меню и поиска новых яств. Звездочёты бились над сбалансированными угощениями, сдобренными витаминами и микроэлементами, естественно, в форме разных планет, звёзд, спутников, астероидов, комет. В итоге, как основные, одобрили: осьминога в кокосовом молоке с карри и специями; целиком зажаренного на углях молочного поросёнка в манговом соусе; молодого козлёнка с картофелем, чесноком и овощами; наваристый суп из рыбы и морепродуктов с пастой из жгучего перца. На закуску: королевские креветки-гриль в банановом кляре; цветы тыквы, фаршированные мясом и личи; маленькие пирожки со всевозможными начинками; гуакамоле с крабом. Ну а на десерт: «плавающий остров» - воздушные меренги из взбитых белков, плавающие в заварном креме, украшенные розовыми лепестками, а также всевозможные смузи, морсы и коктейли.
     Все традиции были соблюдены. Ребята попрощались с Николосом, Жожобой, Анишей, Эленой и Дэнчиком. Кира завёл свой недоделанный аппарат, и, не зная, куда он их занесёт на этот раз, они отпечатали ладони на изумрудах.

Планета Единорогов

     Розовое свечение встречало ребят на подходе к новой планете. Ничего более необычного никто из них не мог и вообразить. И когда они приземлились, вокруг мерцал малиновый ореол. При таком освещении друзья выглядели как большие новорождённые. Вокруг было много плодоносящих кустов, сочные ягоды ежевики так и просились в рот, свисая до земли. Единомышленники полакомились дарами и решили переночевать здесь, встретив разноцветный закат с оттенками баклажана, вишни, переспелой земляники и арбуза.
     Утром их разбудил оранжево-красный марсианский луч. Цвета были светлее, чем вечером, но в тех же тёплых тонах. Гости стали обследовать округу в поисках воды и обнаружили водопадик метров пять, из которого вытекал брусничный морс. Напившись его и позавтракав клубникой и черешней, прибывшие отправились в поход.

Грустный ослик

     На пути им повстречался ослик-единорог сливового колера и с очень грустными глазами. Он не шёл, а буквально волочился.
- О, прекрасное создание из марсовой системы, что грустен ты? И где твои сородичи, что обитают здесь? - спросил Арсэн.
- Трауром окутана планета наша, где копытные живут, то длинная история, - им ослик отвечал.
- Мы не спешим и во внимании! - в унисон воскликнула троица.
- Тогда послушайте. То было год назад уж. Жили мы в раю прекрасном, ни в чём тут не было нужды. Но притаился вирус ящура опасный и начал наших малышей косить. Так умерло уж сколько сотен, не перечесть. И вот оказия случилась: с планеты Птиц прислали к нам в разведку двух представителей пернатых, розовых фламинго, и им расцветка и лакомства здешние полюбились. В знак благодарности за гостеприимство они больных младенцев молоком своим поили, и те воспряли, выздоровели и зарумянились. Тогда стало понятно, что млеко их для особей единорожьих является лекарством от всех болезней. Сначала уговаривать птиц стали, потом их хитростью хотели упросить, мол, вы останьтесь погостить. Но те - в отказ, и худое мы затеяли: пленили, на цепь их посадили, и доим, и отмщения боимся. К тому же жизнь у них недолгая, а размножаться они в таких условиях не станут, то тупик. Их неизбежна смерть, и наш с крылатыми конфликт, и обострение болезни. 

Новообретённый дар

     Кира, неожиданно для всех, подошёл к творению из рода лошадиных и две ладони стопкой положил ему на лоб, и внутренне прочёл молитву. Ослёнок улыбнулся; наш звездочёт тут новый дар обрёл, стал заклинателем и знахарем звериным. И в голове тут у него сложился план, как выйти им из положения такого, и молвил он:
- Мы в руки всё свои возьмём и ваш вопрос решим, вы только дайте нам свободу и полномочия вершить.
     Привёл их местный житель в гущу особей-событий. Там были: лошади, олени, коровы, лоси, зебры, жирафы, и пегас маршировал меж ними. Все в розово-сиреневых оттенках и на лбу с рогом, меж ушами и глазами. И белоснежная Мишель вперёд ступила, размахивая розовою гривой и хвостом, пушистые ресницы поднимая и обнажая тёмно-виноградный свой зрачок. Собрали вече для обсуждения дела и решили, что стоит рискнуть и довериться новоприбывшим новаторам.

Приручение фламинго

     Трио познакомилось с фламинго, их имена Рози и Краби оказались. Ребята для них просторную оранжерею соорудили для начала, с цепи их отпустили, стали общаться. А нежные девичьи руки Маниши их щекотали, вычёсывали непристойных насекомых и расправляли перья так, что птахи обрели царскую осанку, как полагается величественной редкой птице. Вивальди слушали по вечерам, беседы светские вели по всем вопросам, и в конце договорились, что Краби здесь останется, а Рози полетит домой и голубей для размножения и развода приведёт с собой. На том и порешили. На день седьмой мы силуэты в небе увидали – один большой и стайку небольших, они ещё корзинку с собой тяжёлую тащили. Их встретили радушно, запас молочный приняли в дары, а голубей в оранжерее поселили, да дверь не стали закрывать вообще. А парочка недолго погостила и на свою планету упорхнула.
     Друзей героями признали, спасателями видов, и Кира, вслед за даром, пришедшим невзначай, решил целителем остаться в этом месте.
15.04.2026
Продолжение следует