2. Запахи и вкусы детства. Краснохолм

Семья переехала из Таджикистана в Краснохолм – районный центр в Чкаловской (ныне Оренбургской) области. И тогда и сейчас в селе проживало около 5000 человек. Вот что написал об этих краях 200 лет назад писатель-путешественник Свиньин:
«После сего скажу ещё несколько слов о новой солевозной дороге в Разсыпную крепость, по которой я ехал я в Илецкую Защиту. — В двух местах сделаны по ней заселения, и без всякого пристрастия замечу — выбраны для того самые счастливейшие места, изобилующие всеми удобностями жизни, выбраны глазом верного наблюдателя. Первая Новокардоиловка, населена Малороссиянами: деревня расположена на мысе, образуемом Уралом и Озером. За последним виден густой лес, что поистине есть неоценённое сокровище в сей степи; а берега, так как и Урала, доставляют тучные пажити; поля также на виду деревни, и земля вообще чёрная и сочная. Другая деревня, начинающая селиться Царицынскими крестьянами, называется Красный Холм и ещё лучше и выгоднее расположена. Она стоит на пригорке, с коего крестьянин видит всю обширную собственность: поля, луга, рощи, пастбища и сами бакчи (самые бакши у автора); воздух всегда чистый, благорастворённый; нет комаров — мучителей степей, и вода весьма хороша. — Деревня сия от р. Урала в 6 верстах. Русские мужики, чувствуя всю цену своего благополучия, сделали неимоверный успехи в своём благосостоянии; к сожалению — их доселе только 20 дворов, Малороссиян же более 500 душ…»
— Свиньин, П. П. Посещение Илецкой защиты в 1824 году // Отечественные записки. — 1825

В Краснохолмском пехотном училище, созданном в годы войны, учился Герой Советского Союза Александр Матросов. Сейчас в здании располагается СОШ № 84. Так же здесь родился другой Герой Советского Союза - Гребенников Борис Иванович.

В окрестностях находятся река Урал, а речка Чёрная течёт, петляя по всему селу, озера Круглое, Песчаное, Боковое и Белужье. До областного центра 73 км.

Запись в трудовой книжке моей мамы – Ивановской Ядвиги Владиславовны - свидетельствует о том, что она проработала здесь в качестве ветврача с 3.10 1949 г. по 12.08.1952 г. В Краснохолме я прожил с 3 до 6 лет. Этот деревенский период мог дать мне некий заряд долгожительства (помимо наследственности), т.к. среда была экологически явно чистая. Жили мы в довольно большом одноэтажном доме (обычной русской избе), бывшем служебным жильём для работников ветлечебницы.

Первые собственные воспоминания связаны с запахами. Вот изумительный запах деревенского хлеба, который пекла тётя Шура. Иногда тётя Шура приносила, но, скорее всего, делала вид, что приносит извне, а на самом деле пекла сама, какие-то ароматные лепешки, вручала мне со словами – «А это тебе от зайчика. Я шла, а он подбегает и говорит эта лепёшечка для Вовочки». Можно не сомневаться, что «заячью» или лепешку от лисички я уплетал с преогромным удовольствием.
А ещё тётя Шура пекла иногда «жаворонков». Так называла она маленьких птичек, слепленных из теста, у которых глаза были из изюма. Аромат у них был необыкновенный. Очень мне эти нехитрые кулинарные изыски нравились.

Помнится запах выхлопа отцовского мотоцикла ИЖ-49. Это мотоцикл выпускался  в Ижевске с 1951 года и это был экземпляр из первых партий. Скорее всего он получил возможность купить его как участник ВОВ. Помню, как отец сажал меня перед собой на бак и медленно катал по селу. Образ отца больше от фотографий, чем от каких-либо воспоминаний детства. Может быть оттого, что, по словам матери, меня он не ласкал, не играл, воспитание ребенка считал «бабским делом».

Еще один серьезный запах – запах ветлечебницы, где мама работала ветеринарным врачом. Это было совсем рядом с домом. Мне кажется, что у дома, где мы жили, и у лечебницы был общий заборчик. И хотя мне не разрешалось туда ходить – «опасно, кони могут зашибить», но иногда мне по большой видно нужде нужно бывало найти маму и это искупало вину за непослушание. Запах был сложный, терпкий; скорее всего это была смесь запаха лекарств, дезинфекционных средств (карболки), навоза и еще чего-то. Букет в других местах не встречающийся. Когда мама днем забегала на минутку-другую домой в дневное время, то от её халата пахло тем же, только слабее.

Четвертый запах – это скорее букет огородных запахов. Огород был слева от входа в дом. Там я «пасся» летом частенько. Ходить туда мне не возбранялось и я, то выдирал по собственному почину молоденькую морковку и грыз её, то любовался огурцами или арбузами на грядке, да и дыньки небольшие у нас росли. Да собственно было все, что родит земля и сажает хозяйка. Думаю, посадкой занималась тётя Шура, да и мама помогала. Отец вряд ли снизошёл бы до такой черной работы, а мне, скорее всего, это не доверялось по малолетству.

Мама мне рассказывала, что был период, когда я ел мел. Видимо организм требовал, и я каким-то образом понял, что его можно добывать, отколупывая густую побелку деревенской русской печи. Когда я вспоминаю эти моменты, во рту как бы сам собой появляется тот самый вкус из детства.

Вкус ягод. В огороде они у нас не росли, но тем не менее иногда ягоды появлялись на столе. Мама с утра до вечера была на работе, ей явно было не до сбора ягод с лесах и лугах. Скорее всего это были дары местных жителей для мальчугана или они были с рынка, каковой скорее всего тут был.

А вода была из колодца и была она вкусна необыкновенно.