Мое счастье

Братикам меньшим,
защитнику и другу моему Флинту, посвящаю…

Самая умная и преданная собака на земле — немецкая овчарка. У Флинта сложилась необычная судьба. Его приобрели совсем маленьким щенком с великими целями: предполагалось, что, когда он подрастёт, станет охранять приусадебное хозяйство.
Но почти сразу что-то пошло не так. Когда мартовским вечером, по сырому снегу, я приехал к загородному дому, пьяный сторож едва сумел открыть входную дверь. Навстречу выкатился чёрный комочек, промокший до последней подушечки на передней лапке.
Малыша трясло. Щенок пискляво чихал и не мог открыть глазки — они слезились. Обессиленный пёсик буквально таял на глазах.
Пришлось спешно везти его в город. Умудрённый опытом ветеринар спас кутёнка, и уже через неделю он с удовольствием лакал молоко из миски, закусывал крендельками и с рычанием утаскивал в свой угол невесть откуда взявшуюся косточку. Везти чистокровного немца обратно к безнадёжному пьянице я не решился.
В то время детище моей жизни — радиостанция «Европа плюс Ижевск» — располагалось на улице Кирова, на третьем этаже НИТИ «Прогресс». Дела шли в гору, и чистокровному красавцу вместо уличной конуры выделили… шикарную отдельную комнату в дальнем углу офиса.
Завхоз Нина Александровна Зверева, ответственное лицо, с превеликим удовольствием взяла на себя заботу об уникальном члене коллектива. По ночам весь широкий коридор длиной в тридцать метров отдавался в распоряжение подрастающего Флинта. Разумеется, сопровождаемые диким лаем, традиционным писком, визгом и рычанием, здесь устраивались безбашенные забеги.
Потихоньку, помаленьку щенок-сопляк подрастал не по дням, а по часам, и не все члены коллектива нравились ему в равной степени. В результате уже далеко не молокосос мог кого-то цапнуть за штанину, кого-то облаять, а у лестничного марша — оставить огромную лужицу.
Слишком загруженным собственными проблемами и не особенно приветливым горожанам не по душе пришёл благодушный, искренний, звонкий лай. Пришлось увезти кобеля-подростка в загородный дом. Чтобы он не сбежал в ближайшую деревню, по периметру участка в срочном порядке возвели добротный кирпичный забор.
Дни шли за днями, за окном сменяли друг друга привычные времена года: то весна, то лето, то осень… Четвероногий хозяин загородной резиденции подрастал на глазах. Моё счастье вступало во взрослую жизнь.
Флинт прожил относительно недолгую собачью жизнь. Его одновременно и любили, и уважали, и побаивались. И всё же за всё своё земное благоденствие он ни разу не укусил человека. Зато, защищая подворье в деревне, мог без труда загрызть забредшего на чужую территорию наглого барана, заплутавшего гуся или дать достойный отпор непрошеному псу.
В обыденных ситуациях умные собаки обычно своих не задирают и не притесняют. Они всё видят, со стороны оценивают обстановку, примеряют к своим возможностям и в большинстве случаев молчат. Они, в отличие от людей, не обидят просто так царя природы. Вот и Флинт вёл себя именно так.
Поговаривали, что однажды мой справедливо возмущённый воспитанник с остервенением вырвал с мясом бампер автомобиля, чей хозяин его обидел. Так что взгляд у Флинта в ту пору был зорким, реакция — мгновенной, отвага — запредельной, а сила — неимоверной.
В то же время его скрытый, но благодушный внутренний мир поражал безоговорочной ответственностью, природной интуицией и необычайной расположенностью к людям. Забывая притворяться грозным, он преданно заглядывал в глаза, а на зелёной лужайке с детской непосредственностью играл с малышами, бегал за брошенной палкой, облизывал руки шершавым языком и благодарил за вкусную «Доминошку».
Однозначно, кобель не умел лицемерить. Чтобы заслужить виляние его хвоста, нужно было очень постараться. Его бесхитростный взгляд был лишён подвоха и лукавства, а открытая душа неизменно радовала. Не секрет, что этот принципиальный аристократ умел тонко «разговаривать» с теми, кто умел слушать.
Флинт не кокетничал. Ценя в людях запахи, достоинства и недостатки, он твёрдо выделял хозяина, безоговорочно узнавая его даже в толпе. Если в обществе принято верить в Бога, то собака невероятной мощи без всяких оговорок верила в меня — готова была хоть в огонь, хоть в воду, хоть сквозь медные трубы.
Когда у него парализовало задние лапы, могучий зверь, словно соревнуясь с безжалостной реальностью, мог почти километр тащить неподвластное тело на передних лапах по щебню вдоль обочины разбитой дороги.
Флинт прожил одиннадцать лет и ушёл в даль обетованную зимой, вьюжной ночью, в метель. Так в жизни он и не познал людской благодарности. Домочадцы, которых Флинт любил всем сердцем, которым искренне и бескорыстно служил, предали его, когда он стал беспомощен. За ненадобностью забыли, оставив доживать век в старческом одиночестве — в заброшенном саду, на голой промёрзлой земле под уличной лестницей.
Всё как в начале его жизни — белые мухи, мерцающее серебро инея на рыхлом снегу. Только под небесным куполом ледяное марево бесстрастной луны равнодушно свидетельствует финал очередной собачье-человеческой драмы. В убийственной реальности — запредельная прощальная тоска, разрывающая на части остатки когда-то могучего организма…
До самого конца, покидая этот озлобленный мир, неизлечимо больной Флинт ещё питал надежду. Он терпеливо лежал на обледеневшем снегу у закрытых ворот и заглядывал в неприметную щель — вдруг хозяйка вспомнит о его скорби и примчится сломя голову, чтобы попрощаться напоследок. Однако этого не случилось.
Так и закатилась в одиночестве звезда верного друга и товарища. Флинт уснул вечным сном. Когда я приехал проведать одинокого пса, помогать было уже некому. Взяв на руки свернувшееся калачиком окоченевшее тело, я не почувствовал привычной тяжести мускулистой, мощной плоти. С трудом выкопав яму в мёрзлой земле среди корней разлапистой сосны, я опустил в могилу верного охранника и защитника слабых, словно пушинку…
В моей памяти навсегда остался и до сих пор живёт беззаботный, звонкий смех радостных, сытых, обеспеченных близких людей тех лет, довольных жизнью. Мармеладное было время — гармония вселенной, пасторальная идиллия, перспективы, озарённые светом надежд.
И вот сквозь туман накатившихся слёз встаёт озорная возня дружной своры моих собак, присевших на задние лапы. Вот они, словно наяву: русская гончая Пальма, ризеншнауцер Берта, немецкие овчарки Джулия, Ява и, само собой, Флинт — самый авторитетный, мудрый и серьёзный.
Конечно, в те безмятежные дни питомцы жили и не тужили — по-собачьи честно. Они не дожили до наших дней, а как хотелось бы увидеть их сейчас хотя бы одним глазком! Сколько лет пронеслось над головой, сколько событий произошло, сколько добрых и праведных дел сделано. А ведь практически всю мою сознательную жизнь обладатели шестого чувства исподволь формировали моё восприятие окружающего мира.
Вне всяких сомнений, влияние хвостатых любимцев было настолько сильным и важным, что спустя много лет после их ухода я практически каждый день вспоминаю их славные образы. Слёзы сами наворачиваются, плакать хочется — настолько жаль этих преданных существ.
Как говорится, у меня сейчас небольшой привал. Отдохну — и в путь. Наши дороги когда-нибудь обязательно должны пересечься снова. Вполне возможно, встреча произойдёт на просторах далёких галактик. Ну что ж, чему быть, того не миновать, и лично я совсем не против.
— Привет-привет! Здравствуйте, мои любимые собачки. Ой-ёй-ёй, осторожнее, не свалите с ног! И вы тоже рады, соскучились? И я на седьмом небе от радости этой встречи.
Флинт, красавец! Сколько раз ты падал и снова поднимался, до крови бился за справедливость. Главное — никогда и никого не предавал. Спасибо, что воспитал во мне хорошего человека, научил ладить с людьми. Как ты, старина? Смотри-ка, поседел «первый номер» сентиментальных воспоминаний. Виляешь хвостом — значит, не разлюбил.
Костяных вкусняшек сегодня не будет — не ко времени, не к месту. Идите же ко мне, прилягте у ног, братики меньшие. Я тоже присяду. Дайте-ка обниму вас всех, как в старые добрые времена…
Собак невозможно не обожать. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю: без любимцев жизнь утратила те сочные краски лучших лет. Может быть, в ту пору гены были моложе, силы плескались через край, а может, солнце сияло ярче? Не знаю. Но в любом случае, у домашнего очага хочу поклониться в пояс этим исключительно преданным созданиям.
Спасибо за оставленный след в памяти, за бескорыстную любовь, за то благородное, почти неземное, что навсегда осталось в душе. И вы, люди, преклоните головы перед памятью верных спутников человека.
Безоблачное, несущее удачу, лучезарное это было время. Сейчас, всеми нитями судьбы связанный с прошлым, я осознал главный и единственный недостаток собак любых пород — их жизнь слишком коротка, чтобы быть вечной. Уходя, они закрывают за собой створки окон в ослепительный мир всех цветов радуги, в который нам уже не попасть.
Эпилог
Признаю: хуже всего терять тех, к кому привязался душой без остатка. Поэтому счастливые годы собачьей верности для меня в особом почёте.
Прах трагически погибшей от злой руки Пальмы покоится в Малопургинском районе, в Кечеве, у оврага возле улицы Пионерской. После смерти отца я был слишком мал, чтобы уследить за сильной, вольнолюбивой собакой. Прости меня, Пальма. Не было моей вины, не хотел причинить тебе зла.
Не обессудьте: Флинт, Ява, Джулия, Берта, покинувшие этот счастливый мир слишком рано, покоятся на собачьем кладбище в Лудорвае по адресу: улица Мира, 22.
Быстроногая и выносливая Пальма прожила на белом свете 5 лет.
Строгая, вежливая и рассудительная казаночка Ява — 13 лет.
Беззаботная, весёлая, игривая Джулия — 16 лет.
Благородная Берта, перенёсшая четыре операции, — 14 лет.
Рыцарь без страха и упрёка, аристократ Флинт — 11 лет.
Буду любить и помнить до скончания дней этих бесконечно преданных, удивительно милых, бескорыстных и отважных четвероногих друзей.
Ну вот и всё, пора смириться. Перевёрнута очередная страница моей земной действительности. Не поминайте лихом…

Россия, Удмуртская Республика, г. Ижевск,
октябрь 2023 года