В сумраке мглистом. 24. Урок только начинался

Урок только начался, но уже можно сказать, что ему не будет конца. Ночевкин сидел, навалившись всем телом на стол, так, что и голова была наклонена над журналом, вот-вот и она упадет на грудь, в его влажных воспаленных глазах вспыхивали и гасли ироничные огоньки; он плохо владел предметом, но умел создать впечатление, что причина того, что он путается, в изобилия переполняющих его знаний. Ученицы кривятся, как будто им предстоит принять лекарство. Он не знает, о чем еще можно было бы рассказать, говорит медленно, вяло. У него нет охоты говорить. Ему лень открывать рот. Скука сводит скулы. Из последних сил он подавил в себе желание зевнуть, вздохнув, безнадежным взглядом окинул притихший класс и тут только заметил поднятую руку. Иногда Ночевкин пускается в пространные размышления, сейчас он говорит о художественном произведении как о сложном целом, состоящем из элементов – портрета, монологов, эпизодов, пейзажа, интерьера и прочее – расположенных в определенной последовательности, и об особенностях восприятия его читателем,  но у него не хватает терпения его закончить. Он останавливается на полуслове, смотрит пустыми глазами в замерший класс. Ученицы недоуменно поглядывают на него. По коридору простучали каблуки. Хорошо слышно, как трещат люминесцентные лампы. Ночевкин лихорадочно думает, чем еще занять девиц. Желания умерли, оставили силы, ручка скользит между пальцев, падая на стол, он медленно-медленно обводит апатичным взглядом молчащий класс, отмечая про себя, как опускаются глаза, что встревожены лица. Интересно, который час? Он забыл часы у Аллы и теперь мучается, ввергнутый безвременьем в отчаяние. Спросить у Башкина, который час? Да, спросить. За окнами черно, в окнах, как в зеркале, отражаются он, Башкин и еще шесть учениц. Безнадежность и скука удерживают их вместе в одной комнате. Да, скука. Невыносимая скука всему причиной.

-Минутку,- он сделал знак Башкину выйти.- В комнате нечем дышать. Мне вдруг показалось, что, если я сейчас не выйду, то не досижу до конца урока, задохнусь. Я, конечно, утрирую. Очень душно! Который час?

-Восемь, - ответил Башкин и посмотрел на часы, чтоб проверить, действительно ли восемь. – Точно, восемь.

-Еще десять минут, - с раздражением произнес Ночевкин.

-Я тоже не могу вести урок, когда в классе так тихо. Тогда урок выходит вялым, и ученики томятся от скуки. Но только они начинают шуметь, я, не вздумай смеяться, тут же преображаюсь, и говорю значительно лучше. 
 
-А,- вяло протянул Ночевкин,- все это глупости. Кстати, я перехожу на другую работу.

-На какую? Ты уходишь из школы? – спросил его Башкин.

-Не совсем. Мне обещают место учителя в тюрьме, - ответил Ночевкин.

-Где, где? – морща нос, переспросил его Башкин.

-На Хуторах.

-В тюрьме? - рассмеялся Башкин.

-А что, вполне прилично. И потом, там минимум требований.

-Тогда я пойду в армию, - выскочило из Башкина. – Я считаю, что работа учителя больше подходит женщинам. Мужчинам работать в школе не с руки; от них требуют невозможного: чтоб они были такими, как женщины, то есть такими же эмоциональными, такими же многословными, что невозможно, если ты не тетя или же не шизофреник. Они должны любить детей, как мама любит своего ребенка. Что там еще? Должны быть нежными. Ха-ха-ха.

-Да. Согласен.  Ты еще забыл сказать, что, кроме всего прочего, надо иметь ум женщины, - он подумал минуту и продолжил, - или вообще его не иметь.

-Мне иногда кажется, что все они – учительницы и ученики, в сговоре. Ха! Теперь понятно, почему я не устраиваю ни тех, ни других. Правда, учительницы не говорят, что я им не по вкусу, но достаточно мне появится в учительской, как они опускают головы и о чем-то шепчутся. О чем они там шепчутся? Даже не знаю. Может, вот, мол, пришел, он  корчит из себя бог знает кого – знатока литературы. Зачем средней школе знаток? То же делают ученики. Но они, в отличие от учительниц, еще тычут в меня пальцами: смотрите, идет придурок, его не видно за женскими юбками. Может, я действительно много знаю. Но что мне делать? Прикинуться дурачком? Но я уже в их глазах дурачок.

-Еще десять минут...

-Уже семь,- сказал Башкин.

-Ладно. Скажу, что урок окончен. Ты меня проведешь?

Он скрылся за дверью. Башкин остался ждать его в коридоре.