Ещё 50 казнённых преступников. Пауль Огорцов

Пауль Огорцов (нет, не Огурцов; более того, его настоящая фамилия Сага) интересен прежде всего тем, что его дело показывает, как работала уголовная полиция в Третьем рейхе (спойлер: да точно так же, как и во Франции, и в Великобритании, и в США). А также тем, что его мотив так и остался до конца не выясненным.

Пауль Огорцов родился 29 сентября 1912 года в деревне Мунтовен в Восточной Пруссии (ныне Мунтово, Польша), будучи внебрачным ребенком Марии Саги, сельскохозяйственной рабочей. Видимо, соответствующая стигма в раннем возрасте (в немецкой деревне того времени это было большое дело), нанесла юному Паулю серьёзную эмоциональную травму… с которой всё и началось.

В 1924 году 12-летнего Пауля усыновил Йоханн Огорцов, фермер из Хавелланда. Впоследствии Пауль взял фамилию своего приемного отца. Сначала Пауль работал поденщиком на ферме в деревне Науэн, затем — на сталелитейном заводе в Бранденбурге-на-Гавеле, а в конце концов поселился в Берлине.

В 1930 году, в возрасте 18 лет Огорцов вступил в НСДАП и в штурмовые отряды СА, в которых постепенно дослужился до шарфюрера (унтерфельдфебеля). Вся деятельность и идеология СА были насквозь пронизаны насилием, поэтому весьма вероятно, что служба в штурмовых отрядах внесла существенный вклад в превращение Пауля в серийного убийцу.

После Ночи длинных ножей лета 1934 года значимость и влияние СА резко упали и Паулю пришлось радикально сменить профессию (служба в СА стала для него чем-то вроде хобби).

В 1934 году он был принят в качестве путевого рабочего на национальную железную дорогу Deutsche Reichsbahn, которая управляла системой метрополитена S-Bahn в Берлине. Огорцов работал в депо Руммельсбург в восточных пригородах столицы, недалеко от Карлсхорста. Именно в этом районе он совершил большую часть своих преступлений.

В 1937 году Пауль женился на Гертруде Цигельманн, продавщице, которая была на два года старше его. У них было двое детей: сын и дочь. Сначала они жили с матерью Огорцова в рабочем районе Берлина с многочисленными приусадебными участками, многоквартирными домами и лачугами.

Позже семья переехала в другую квартиру в Карлсхорсте, недалеко от места работы Огорцова. Его часто видели играющим с детьми, проводящим много времени в саду и ухаживающим за небольшим вишневым садом на заднем дворе.

На суде жена Огорцова дала показания, согласно которым он часто становился агрессивным и грубым, навязчиво выдвигая необоснованные обвинения в ее неверности. Возможно, что он действительно в это поверил; решил, что «все бабы - шлюхи» … и начал им мстить. Такое в мире серийных убийств случается.

Серия его преступлений (изначально «лишь» изнасилования) началась сразу же после начала Второй Великой войны… возможно, это и стало стрессором, триггером его преступной деятельности. В это время Огорцов начал беспорядочно нападать и насиловать женщин в районе Фридрихсфельде и его окрестностях… причём счёт его жертв быстро пошёл на десятки.

В этом районе проживали в основном одинокие домохозяйки, чьи мужья были мобилизованы на Вторую мировую войну. Именно эти уязвимые женщины изначально стали основным источником жертв для Огорцова.

Полиция зафиксировала тридцать одно нападение, произошедшее в районе приусадебных участков и многоквартирных домов, все женщины стали жертвами Огорцова. И это лишь верхушка жуткого айсберга – далеко не все жертвы изнасилований заявляли в полицию в патриархальном рейхе.

Во время своих нападений он либо душил своих жертв до отключки, либо угрожал им ножом, либо избивал их; в своих показаниях все жертвы упоминали, что их нападавший был одет в форму железнодорожника (интеллектом сабж явно не отличался… или же просто не мог себя контролировать).

Первые попытки Огорцова совершить убийство оказались неудачными. В период с августа 1939 года по июль 1940 года он напал и ранил ножом трех женщин; все они выздоровели и впоследствии дали показания против него.

В августе 1940 года Огорцов избил до потери сознания еще одну женщину после того, как изнасиловал ее в вагоне S-Bahn. Она выжила только потому, что, когда она потеряла сознание, Огорцов по ошибке решил, что она умерла.

Еще одна неудачная попытка в сентябре привела к тому, что жертва не только пережила попытку удушения, но и выжила после того, как была выброшена Огорцовым из движущегося поезда.

Вскоре он потерпел очередную неудачу, когда попытался изнасиловать женщину на станции S-Bahn. Муж и шурин жертвы, которых насильник не заметил, бросились ей на помощь после того, как она закричала о помощи. Они жестоко избили нападавшего, но в полицию не сдали – иначе самим пришлось бы ответить за тяжкие телесные и самосуд.

Огорцов совершил свое первое убийство 4 октября 1940 года, придя под предлогом свидания в дом 20-летней Гертруды Диттер, чей муж Артур находился в армии. Он зарезал её ножом.

Два месяца спустя, вечером 4 декабря, он убил еще двух женщин: пассажирке S-Bahn Эльфриде Франке раздробил череп железным прутом, а затем ее труп выбросил из движущегося поезда. 19-летнюю Ирмгард Фризе он изнасиловал и забил до смерти, когда она шла домой. 

22 декабря железнодорожники обнаружили тело четвертой жертвы, Элизабет Бунгенер, брошенное у железнодорожных путей. Медицинская экспертиза установила, что она умерла в результате травмы черепа.

Шесть дней спустя, 28 декабря 1940 года, берлинская полиция обнаружила Гертруду Зиверт утром после того, как она была изнасилована и выброшена из поезда Огорцовым.

Она была ещё жива, однако на следующий день скончалась в больнице от переохлаждения и несовместимых с жизнью травм. Пятого января 1941 года, рядом с линией S-Bahn было обнаружено без сознания тело Хедвиг Эбауэр, находившейся на пятом месяце беременности.

Огорцов пытался её задушить, но неудачно, и выбросил её из поезда ещё живой. Как и Зиверт, Эбауэр скончалась от полученных травм позже в тот же день в больнице, так и не придя в сознание.

11 февраля были найдены останки седьмой жертвы Огорцова, Йоханны Фойгт, беременной матери троих детей. Согласно протоколу вскрытия, она умерла в результате многократных ударов по голове и травм, полученных после того, как её выбросили из поезда. Учитывая очевидные сходства между преступлениями, все семь смертей были признаны делом рук одного и того же душегуба.

Двое жертв Огорцова, которые выжили после нападений, заявили полиции, что нападавший был железнодорожником в чёрной форме. Начальник убойного отдела берлинского Крипо СС-гауптштурмфюрер (редкость в уголовной полиции) Вильгельм Людтке направил своих лучших детективов для поимки злодея.

Полицейская операция была развернута к декабрю 1940 года: в частности, были опрошены пять тысяч из восьми тысяч берлинских железнодорожников, а количество полицейских патрулей на S-Bahn было удвоено.

Для защиты женщин, путешествующих без сопровождения через этот район, были выделены сотрудники полиции порядка в штатском. Полицейские, как женщины, так и переодетые в женскую одежду мужчины, использовались в качестве приманки в вагонах второго класса.

Другие детективы переодевались в железнодорожников, а пассажиров наблюдали на каждой станции. Узнав об этом, Огорцов вызвался сопровождать одиноких женщин в ночное время (ловил сам себя - такое случается).

Несмотря на эти усилия, Крипо поймала лишь горстку мелких преступников, не имевших отношения к делу. Повышенное внимание полиции заставило Огорцова затаиться на почти пять месяцев.

Третьего июля 1941 года, он убил свою восьмую и последнюю жертву, 35-летнюю Фриду Козиол. Она была изнасилована и забита до смерти в том же районе Фридрихсфельде, где Огорцов начал свою жуткую серию двумя годами ранее.

Огорцова выдал слишком длинный язык… и лень. Он слишком часто позволял себе публичные выпады в адрес женщин и слишком часто заявлял о своём интересе к уголовным делам об убийствах. И потому привлёк внимание полиции.

Людтке лично осмотрел форму Огорцова… и обнаружил на ней многочисленные пятна, похожие на кровь. Этого оказалось достаточно для ордера на арест. 12 июля 1941 года Пауль Огорцов был арестован криминальной полицией.

Его не пытали – Крипо никогда не использовало физические методы воздействия – давление было исключительно психологическим. Арестованного поместили в маленькую комнату, в которой при свете единственной лампочки угрожающего вида полицейские предъявили ему одну из его тяжело раненных выживших жертв и поднос с черепами нескольких его жертв (которые не выжили).

Душегуб предсказуемо поплыл… и признался во всех убийствах и покушениях на убийство (восьми и шести соответственно), а также во всех предыдущих изнасилованиях (31 эпизод).

После чего понёс чепуху насчёт алкоголизма; гонореи, которую якобы не вылечил врач-еврей (куда ж без юдофобии) … однако это уже никого не интересовало. Дело было раскрыто и передано в суд.

24 июля Берлинский городской уголовный суд приговорил Огорцова к смертной казни. В духе того времени его исключили из НСДАП и СА… и объявили врагом народа. 26 июля 1941 года, через два дня после вынесения приговора, Огорцов был казнен на гильотине в берлинской тюрьме Плётцензее.

В условиях военной цензуры в берлинской печати не было практически никаких упоминаний о серии изнасилований и убийств. На самом деле, это никак не связано ни с войной, ни с цензурой, ни даже с Третьим рейхом – подобная практика засекречивания в то время была едва ли не повсеместной в мире.

Некоторые считают, что это могло бы спасти чью-то жизнь… однако, на самом деле, нет никакой корреляции между паблисити и числом жертв серийных убийц.

Вопреки утверждениям агитпропа, рекомендации «сверху» искать убийцу прежде всего среди иностранных рабочих, пригнанных из Восточной Европы, были совершенно разумными – ибо это был несопоставимо более криминальный контингент (в том числе, и в области изнасилований и убийств), чем берлинцы.

Однако нет никаких свидетельств того, что Людтке и его люди следовали этим рекомендациям – они честно и профессионально делали свою работу без каких-либо стереотипов и предупреждений. Как и положено убойному отделу.