Как заточить авторучку

               
                (студенческие рассказы, 1981)
.
- Суета комсомольского актива задолбала! – возмущался Тупой, выкрикивая в аудитории известные слова нелитературной лексики. – Каждую неделю новая шиза! Теперь они в пятницу хотят провести интеллектуальную игру «Что? Где? Когда?» между курсами.
- Они хотят повысить уровень твоего интеллекта, - лукаво улыбнулся Ехид.
- А мне насра…, здрасьте, - приоткрыв дверь, заглянула мадам из орготдела, - насра…дует их инициатива, - выкрутился Тупой.
      Мадам сообщила, что сейчас, в перерыве, зайдет к ним Люся из комитета комсомола и запишет фамилии участников игры. Нужно два состава, один на подмену.
Тут Мелкий Леня заметил, что у них в пятницу назначена неофициальная встреча по футболу со студентами из политеха.
- Ну, смотрите, скоро заседает стипендиальная комиссия, откажитесь сами, мы тоже будем кого-то отфутболивать, - Мадам криво улыбнулась и вышла.

- Накрылся футбол волосатым газоном, - тяжело вздохнул Мелкий Леня.
- Не тупи, что-то придумаем, - обнадежил очкастый длинноволосый студент Мадам Щеглова.
- Она сказала, что если мы откажемся… А если они нас сами не допустят? – спросил Цуцын

     Блоха выглянул в коридор и громко объявил, что к ним идет Люська-комитетчица. Хотя за глаза, студенты прозвали её еще проще - Люська-минетчица. Но не за сексуальную раскрепощенность. Нет, а за то, что еще на первом курсе она, дочь председательши колхоза «Ленинский закуток», занявшись общественной работой, так и не избавилась от зачёсанных до дыр привычек изъясняться колхозным сленгом. Особенно любила словечко «минето». Сидя в комитете комсомола любила говорить: «Мине-то за вас обидно» или «мине-то непонятно», или «мине-то удивительно…» Так и приклеилось к ней словечко «минето». Немаленькая деваха, кровь со сгущенным молоком и заводным характером, она в берете была похожа на известную трактористку. Даже студент Художник Вадя сказал, что написал бы с нее картину на фоне сломанного трактора с названием «10 лет без урожая».

      Когда Люська зашла в аудиторию с тетрадкой и голосом диктора колхозного радио, ее встретил Мадам Щеглова и, приложив палец к губам, кивнул на группу ребят.
Цуцын, окружив себя раздолбаями, включившимися в «дурку», что-то сосредоточенно крутил на преподавательском столе. Он взял со шкафа старую немецкую точилку для карандашей и сосредоточенно колдовал над ней, будто это не точилка, а мини-реактор.

    Точилка черного цвета, размером с пивную кружку и дизайном под старую мельницу, выдавала странные звуки.
Засунув авторучку в точилку Цуцын, с напряженным видом вращал ручку, попеременно заглядывая, то в тёмное отверстие для карандашей, то на кончик самой авторучки. Он, с видом спеца, осматривал наконечник ампулы и осторожно пробовал пальцем остроту заточки. Но пока результатом его труда было только несколько царапин на пластмассовом корпусе, а ручка как не писала, так и не пишет.

- Мине-то не понятно, чиво ты тама ковыряешься? – спросила Люська, с удивлением рассматривая ювелирную работу «мастера» Цуцына.
 - Да вот, любимая ручка препода не пишет, мы взялись помочь, - не отвлекаясь от работы, ответил Цуцын.
Остальные раздолбаи «39-й» (придурковатой) группы как могли силились ему помочь. Они наперебой помогали ему советами. Начался «мозговой штурм». Азарт такой, куда там простым «чтогдекогдашникам»… Человек десять добровольных помощников, срываясь в голосе, помогали товарищу. Советы сыпались градом.

- Ты, Цуцын, не в ту сторону ручку крутишь. Давай в обрат, - на полном серьезе предложил один советчик.
- Загляни в точилку, может там лезвия тупые, - предложил другой.
- Точно, они тупые! ТУ-ПЫ-Е!!! Надо туда засунуть кусок наждака и протереть, - советовал третий.
- Нет. Лучше продуть. Я всегда дома продуваю магнитофон, если он не работает, - советовал следующий.
Цуцын усердно стал дуть в точилку.
- Попробуй, постучи об стол. Может тама в ей чивото застряло не того… - советовал голос из-за спины Цуцына.
Цуцын ещё раз дунул в точилку и, постучав ей об стол, заглянул туда, как астроном в телескоп наблюдая затмение.

Следующий советчик был по рассуждениям большой аналитик.
- А может там шарик в ручке плохой? Вот он и не точится! Мне папа говорил, когда мы на даче были, что, типа, у нас лопата из плохой стали, поэтому тупая такая. Натурально не точится. Так бабка моя так и копала. Без заточки.
- Да нет, - убеждал следующий советчик, - это точилка неправильная. Дефективная какая-то. Наверняка в конце смены собирали. Торопились. А людям теперь морока.
    Люська-минетчица стояла, выпучив глаза. Она в шоке слушала эту ахинею и наблюдала за абсолютно серьезными лицами «знатоков», которые сосредоточенно пытались решить труднейшую задачу планетарного масштаба.

- Мине-то удивительно, как можно точить ручку, если точилка не для ручек придумана, а наоборот для карандашей, - искренне удивлялась комитетчица.
- Карандашей у нас нет. Их вон, каратист Клепало порубал все на фиг. Цуцын показал на пустой пенал. А ручку по любому точить надо. Просто надо изменить угол заточки и тогда хоть картины пиши. Вон тебе наш художник подтвердит.
Художник Вадя выкрикнул:
- Точи-точи. Даже Пушкин такой перья точил.
- Мине-то непонятно, - Люська растерянно посмотрела на остальных, - надо делать все наоборот!
       Цуцын не был законченным идиотом. И со словами: «Правильно Люся, конечно, всё наоборот!» С абсолютно счастливой рожей он взял и вставил ручку в точилку другим концом.

   Это окончательно добило Люську-комитетчицу, она открыла тетрадку и резко вычеркнула «39-ю» из списков участников интеллектуальной игры. После чего она развернулась и со словами: «Мине-то видеть вас непонятно…» быстро вышла. Из глубины коридора донеслось ее возмутительное: «Дураки какие-то, мине-то с ними только позориться…»
    Дверь аудитории закрылась под дружный смех.
.
  (отрывок из романа Ж.Ч «Западлёныши»)
.
Жижа Череповский Харьков (фото инета)