Город Го - 6. Базар

6. БАЗАР

Пастеяр выбежал на улицу. Утро лишь только начало слизывать ночную испарину с крыш домов города Го. Все люди шли в одном направлении, и он, повинуясь толпе, будто течению, поплыл вместе с ними. Вскоре он попал на длинную, вымощенную камнями площадь. По обе стороны площади стояли палатки из натянутых кож животных. Множество свечных фонарей висело над палатками. Они тускло горели, придавленные выкатывающимся из-за горизонта солнцем. Ночь, видимо, тоже испугавшаяся утра, залезла под прилавки, казав оттуда свои хвосты.

— Не стой! — дернула его за рукав какая-то женщина. — В конечный час всегда дешевле. Торгуйся!

Пастушок не понимал, что происходит. Вдоль лавок стояли большие плетеные корзины, в которых были наложены разного рода вещи: доспехи, ложки, веревки, туфли, бусинки... От корзин исходил легкий дымок, как от тухнущего костерка из сырых дров.

Подойдя вплотную к Пастеяру, человек с пустыми глазами пробормотал:

— Вы не знаете, почему я плачу?

Пастушок чуть поворотил головой из стороны в сторону.

— Я забыл причину, почему я плачу! — продолжал тот. — Я не помню, но плачу каждую ночь. Это так больно! Зачем они простирали мою память?

Незнакомец побрел дальше, ударяя себя кулаком в грудь.

— Успей купить! — кричал гнусавый голос. — Успей продать! Утренние уступки.

— Скажите, пожалуйста, где прачечная? — спросил Пастеяр у пожилого мужчины в пыльном плаще.

— Не мешай, мальчик. Иди туда, — и он вытянул руки в разные стороны.

Тянущую пустоту почувствовал пастушок после такого ответа и ускорил шаг. В локоть его кто-то больно ударил. Он повернулся и увидел качающуюся, как месяц, детскую люльку:

— Ты же не отсюда. А ну продай мне своих детей.

— Что продать? — оторопел мальчик.

— Ты не знаешь, что такое дети?.. Это маленькие и сопливые существа. Это бессонные ночи… Это постоянные расстройства: чтобы они ничем не заболели, не ушиблись, не потерялись. Одни расстройства. Продашь?

Пастеяр посмотрел на облака и услышал через них слабое дыхание своих небесных друзей. Он смог пересилить себя пойти дальше, соскочить с очередного торгашеского крючка. «Ах, какие они противные! — проговорил он. — Всё-то им нужно что-то выманить, выудить... нажиться, обмануть...»

Пройдя еще несколько лавок, он увидал старую знакомую — Дверь с флакончиками. Она судорожно дергала ручкой, ругаясь с толстым сэром, который подносил к своему носу  бутылочки с запахами. «Не то! Погуще!» — фыркал он, не обращая внимания на продавщицу, брал новые пузырьки.

Пастушок замер на мгновение. «А что, если сейчас она продает мой запах костра, запах моего утра этому незнакомому уродливому существу? А я ничего не чувствую!»

Он взял с прилавка пучок сухой травы, понюхал, будто проверяя, не вернулось ли к нему обоняние, но нет... оно осталось по другую сторону двери. Там.

— Верни мне мой запах, обманщица! — вскричал пастушок, вдруг осмелев.

Дверь тут же захлопнулась, бутылочки звякнули, и она шагнула за спину своего покупателя.

— Оскорбляют! — закричала она. — Торг был честный.

Мальчик начал хвататься за бутылочки, надеясь выхватить свою. И он верно бы нашел и вернул свой запах, но его остановила широкая липкая ладонь, что сочно приземлилась ему на щеку. Толстый сэр ударил его. В глазах страдальца потемнело, и он присел под прилавок.

— Будэшь знать, — пробормотал с акцентом дверной защитник и отер платочком руку. — С вас причитается, — кинул он в сторону запашницы.

— Само собой, уступлю...

Пастушок продолжал сидеть под прилавком, а башмаки и сапожки жителей города Го мельтешили перед глазами. Щека горела. Он не плакал — просто ждал, пока мир перестанет кружиться.

К пастушку подполз ребенок и сел рядом с ним, будто не замечая его. Достал из полы рубахи огрызок яблока и положил обратно.

— Мама! Где ты? — прошепелявил он жалобно. Пастеяр увидал, что половина его молочных зубов выпала. Ребенок начал хватать прохожих за полы одежд и наивно спрашивать: — Скажите же, какие были у нее глаза? Я забыл. Кто-нибудь видел мою маму?

К ним подошла, качаясь, люлька-луна:

— Ну, разве ты такого будущего хочешь своим детям? Отдай! Я тебе метлу дам. Будешь при деле!

Пастеяр поднялся. Люлька-луна качнулась ближе, протягивая метлу. Он отшатнулся и, пряча глаза, чтобы его не узнали, побежал прочь.