Горные люди

Автор: Юджин Каннингем.
ГЛАВА I. Удача Поучара. «Самый крутой парень в округе Линкольн!» — прорычал себе под нос рейнджер Бад.  Он вглядывался в долину между тонкими дубовыми деревцами, сквозь редкие стволы из огромных сосен, можжевельников и рябин на дно каньона. Там маленький Руидосо рассек гладкую зеленую поверхность - точно отполированную охотничий нож лежал поперек бильярдного стола.

“Самый прижимистый мужчина!” Бад повторил вслух, используя жаргон “Старого Бена”, вспомнив неподвижное красное лицо.
Затем, охваченный внезапным приступом ярости, вызванным малейшим раздражением, всеми проблемами, связанными с новой враждой между Линго и Рейнджерами, Бад забыл об осторожности — здесь, на ранчо Линго, на рассвете, во время незаконной охоты.
 Он высказал все, что думал о Старом Бене, «Красном Айке» Рейнджере и собственном отце от простой безыскусности этих двоих вместе.

 — Бад! — раздался позади него встревоженный шепот «брата» Рейнджера. — Ты что,пытаешься перебудить всю округу? Тебя могут услышать в
Розуэлле! В любом случае, перестань говорить в шляпу. Ты говоришь много
такого, чего на самом деле не думаешь.

«Ты злишься, потому что из-за этой вражды семьи разделились и ты не можешь видеться с Сьюди Мэй. Ты прекрасно знаешь, что Бен Линго и вполовину не так плох, как его выставляют. Бен хочет получить то, что ему причитается, и немного сверху — и он это получает!
 А люди говорят о нем гадости, потому что завидуют богачу!»

Бад нетерпеливо пожал плечами, присев на корточки - стройная,
мускулистая статуя с вытянутым вперед острым, агрессивным коричневым лицом. С Сэвиджем.250-3000 на коленях, древний серый стетсон сдвинут на затылок
огненно-рыжие волосы, он смотрел прищуренными голубыми глазами вверх и вниз по каньону, готовый увидеть ковбоев с жаргоном.
“Никого не видно. Думаю, мы можем перейти”, - наконец прорычал он.
Но он и не думал спускаться по склону. Вместо этого он уставился на
зеленое дно каньона, усыпанное маргаритками. Он так хорошо все это знал!
 Они с Сьюди Мэй Линго шли по тропинке вдоль маленькой речки.
Они с детства были не разлей вода.
 Внизу, у Монумент-Рок, была Глубокая впадина, где они не раз и не два пускали радугу от воды до сковороды.  Сьюди  Мэй — по мнению Бада Рейнджера, во всем округе Линкольн, да и во всем Нью-Мексико, не было девушки, которую можно было бы поставить с ней в один ряд.  А теперь его отец, Ред Айк, поссорился с ее отцом из-за каких-то пустяков. Проиграв в споре, он пришел в ярость и пообещал пристрелить Бена Линго при первой же возможности.
 Брат сочувственно ждал за спиной Бада.  Еще до рассвета они...
проезжайте через холмы от бедного маленького ранчо рейнджеров
у забора резервации Мескалеро. Притаившись на гребне холма над
каньоном Руидосо, они наблюдали, как Бен Линго и какой-то выходец с Востока
взбирались на крыльцо. Как и Бад, брат увидел, как мимо двери мелькнуло розовое платье Суди Мэй, и он мог догадаться, какая горечь наполнила Бада сейчас.-“Уходишь?” тихо спросил он. Он слегка пошевелился, чтобы унять судорогу в бедре, и внезапно забыл о сочувствии к Баду.
На ковре из сосновых иголок и сухих дубовых листьев под ним рванулся вперед. Как и на сани он скользнул под гору со своим старым Винчестер машут. Крах наступил из-за валуна прямо на Бада.Они достигли зарослей бесшумно, будучи лесники аж корова-перфораторы; Бакс растут только сейчас всполошились.
Дикарь приятель взглянул вверх. Было два свистящий звук, почти
вместе, как он нажал на курок дважды. Олень пошатнулся, упал на колени,
сделал сальто и, спотыкаясь, покатился вниз по крутому склону — пятьдесят, семьдесят пять ярдов, пока тушу не остановил ствол можжевельника.
 Бад по-мальчишески ухмыльнулся:— Вот тебе говядина от тети Сэри! Я же тебе говорил! Если папа не может позволить себе зарезать для нее бычка, я могу раздобыть мяса для детей, пока у меня есть ружье. Это ружье стреляет, куда ни ткни, братишка!
 В ответ Братец издал стон. Голубые глаза Бада снова заблестели. Он мельком увидел голову и плечи Брата. Голова качнулась, пока он смотрел; Лицо брата проступило, как лист бумаги на фоне зелени. Бад с проклятием вскочил и побежал вниз по склону.“ Нога... ” выдохнул Брат сквозь крепко стиснутые зубы. “ Виноват’. Эта штука застряла... в каких-то камнях! Черт! — и он потерял сознание.  Бад в отчаянии нырнул в заросли и большим перочинным ножом начал рубить ветки вокруг ног брата.  От вида того, в каком положении оказался брат, у Бада чуть не скрутило здоровый желудок.  Его левая нога, неестественно вывернутая, была зажата между двумя большими валунами.
Он отчаянно пытался сдвинуть с места огромные камни, но это были лишь обломки горы, такие же неподвижные, как и сами холмы. Тогда он осторожно схватил Брата за бедро и потянул. Но ничего не вышло.
Пленник застонал и пришел в себя, но тут же снова потерял сознание. Бад
изучал расщелину, в которую нога была втиснута, как клин в топорище.  Он
осторожно сколол немного по краям.  Ее можно было бы отрезать, но
это было бы слишком долго — слишком-слишком долго!  Ему нужен был
кирка или лом.  Но до их дома было десять миль, а это была вражеская территория. Ближайший дом принадлежал Бену Линго. Прямо перед ними на склоне, на виду, лежал олень — улика, которая могла их погубить.
 Если бы мальчиков-рейнджеров поймали и привели к врагу их отца,
Мировому судье Бену Линго — что ж, скоро они оба окажутся в тюремной камере, мрачно решил Бад. Ему-то было все равно, но он знал, что его мать будет убита горем из-за позора, который падет на ее малыша.
  «Я украду лом из сарая Бена Линго!»  — мрачно сказал себе Бад.
«Но сначала нужно убрать этот револьвер с глаз долой.
Кто-то может подняться по каньону... —
 откуда-то с холма донесся тихий звук.  Бад яростно сверкнул глазами, но звук больше не повторился.  Через мгновение он опустил «Савадж».Может, и так. Но все же, подумал он. Потом пожал плечами. Сейчас не время разбираться.
  Он быстро спустился с холма к дереву, у которого лежал олень.
Он мог бы разделать его в чаще и подвесить, пока не представится возможность
вернуться и отнести мясо их бедной родственнице, сестре его отца, Сэри.
Бад вонзил нож в яремную вену.

Из-за валуна бесшумно появилась рука в серой фланелевой рубашке. Сильная смуглая рука схватила Сэвиджа и бесшумно подняла его, пока Бад
ничего не подозревал. Затем появился худощавый юноша в стетсоне, как у Бада.
собственный, в затертом комбинезоне попало в сапоги на высоких каблуках, поднялась кошка. Ухо Бада уловило слабый звук, который издал мужчина; он развернулся, его рука разгребала сосновые иголки там, где только что был Дикарь.“Он исчез”, - заметил другой, растягивая слова. “Я подумал, что
ты мог бы совершить какой-нибудь прорыв подобным образом”.
Присев на корточки, Бад свирепо посмотрел на собеседника. Он был незнакомцем, но на его жилете без пуговиц красовался блестящий значок — помощник шерифа.
Мускулы Бада напряглись. Он был похож на гремучую змею, свернувшуюся в клубок.Но прежде чем он успел броситься на помощника шерифа, юноша успел...
В его руке сверкнул длинный вороненый «Кольт», дуло которого было направлено в грудь Бада.  «Ответ таков: даже не пытайся! Потому что этот парень не промахнется с такого расстояния!»
 Губы Бада скривились в бессильной ярости.  Его поймали с поличным — в буквальном смысле, потому что его руки были в крови оленя.  Он лихорадочно соображал, что делать. Вот она, помощь. Этот
парень мог бы помочь ему освободить Брата. Но это означало бы,
что Брат тоже станет пленником. Однако, если бы он ничего не сказал о
присутствии брата, мальчика бы держали взаперти, пока он не
мог бы вернуться — но это может произойти еще не скоро. — Эти глушители для «Максима» — довольно хитроумные приспособления, не так ли?
 — ухмыльнулся помощник шерифа. Он внимательно осматривал «Сэвидж». — Но тебе не стоило стрелять в оленя прямо над головой землемера, приятель.
Это его отвлекает, когда он занят, как я был занят. Черт, этот олень чуть не свалился мне на колени. Что ж, бери ее и валим отсюда.
 — Куда? Но Бад и так знал, что они едут к Бену Линго. Он просто тянул время,
надеясь, что у него будет возможность разобраться с этим деловитым на вид юнцом. Бад чувствовал, что может на этом настоять — Ну, к Линго.
 Он единственный мировой судья, которого я знаю в этих краях.
Или ты хочешь, чтобы твоим ремеслом занялся кто-то другой?
 Бад встал, рассеянно оглядываясь по сторонам. Брата нигде не было видно. Если бы он только мог сбить с прицела этот наводящий пистолет и превратить схватку в драку... Помощник шерифа спокойно наблюдал за происходящим, не переставая насмешливо улыбаться.
 — Думаю, не получится! — сказал он через мгновение.  — Я служил в
 техасских рейнджерах, приятель, до того, как их расформировали.  Я
перестрелял целую кучу плохих парней, и ни один из них не...
Прочь отсюда. Я не хочу, чтобы ты выдвигал свою кандидатуру на первое место.
Двигай копытами!


 ГЛАВА II. ПРЕДСТАЕТ ПЕРЕД СУДОМ.
 В его голосе прозвучала резкость, заставившая Бада подчиниться.
 Он угрюмо взвалил на плечо оленя, и они двинулись вниз по склону к тропе вдоль реки. Бад украдкой обернулся и увидел, что дуло кольта помощника шерифа направлено прямо на него, словно у него был собственный разум.
 В Баде начало расти неподдельное уважение к этому худощавому смуглому бывшему рейнджеру.  Он был таким же, как сам Бад.

Неторопливо продвигаясь вперед из-за ноши Бада и сапог помощника шерифа на высоком каблуке, они через пару миль добрались до двора ранчо Бена Линго.
И ни разу Бад не упустил ни малейшего шанса на спасение.

 Когда он опустил ружье на землю, то на мгновение увидел в окне белое лицо Сьюди Мэй и ее широко раскрытые карие глаза.
Потом он исчез, и в дверном проеме появилась Миссис жаргон. Ее старые бусинки
глаза злобно поблескивали в виде бутона и оленей.

“Хорошо!” она хихикнула. “Если бы не этот Бад Рейнджер! Никогда не слышал, я думаю,
про то, что у герефордов белые морды. Просто все перемешалось и...

 Внезапно она резко повернулась к молчаливому помощнику шерифа:

 «Где Брат? Брат Рейнджер? Ты и его не забрал? Ах ты, тупица! Ты упустил брата этого парня? Да они же все время вместе. Любой идиот знал бы это!» Просто подождите, мистер Хокинс;
у судьи будет что вам сказать. Вы...

“Извините _me_, Ми жаргон!” депутат прервал ее сухо, с
худые щеки, покраснение. “Если судье вообще есть что сказать
мне, он может это сказать сам. Любой может сказать все, что захочет
— Говори. Я послушаю. Конечно, если мне не понравится... —  — Кто-то меня ищет? — раздался ровный протяжный голос из дома позади миссис Линго.
 — Это Бад Рейнджер! — взвизгнула миссис Линго, оборачиваясь к Старому Бену.
 — Я думала, ты всё ещё на холме.  Бад сегодня утром подстрелил оленя, а Хокинс его поймал — каким-то образом. Но он так и не поймал Брата! Я
сказал ему...“Извините, я неправильно выражаюсь!” Хокинс снова перебил ее. “Это своего рода о’ более похожий на чиновника officiallike если блюститель делает свой доклад. Держит записи намного прямее, тоже много раз----”
— Мы разберемся с этим делом, Салли, не волнуйся!
 Широкое красное лицо Бена Линго не изменилось, когда он перевел свой маленький круглый голубой глаз на Бада Рейнджера.
 — Мы просто пришли с черного хода, — объяснил он Хокинсу.  — Приведи
заключенного в гостиную, ладно? Там мы и устроим суд.

С мрачным выражением лица Бад вошел вслед за помощником шерифа в знакомую комнату, где до начала вражды они с Сади Мэй сидели так много, много раз. Как будто его мысли о девушке были заразными, что...  — Где Сади Мэй, Салли? — спросил Бен Линго. — Нет, нет! Не беспокойтесь охочусь за ней. Мне нужно кое-что ей сказать, вот и все. Найди ее через некоторое время.Он выкатился и отсутствовал, наверное, минут пять. Судя по его поведению - а это
было все, по чему можно было судить - он был задумчив, когда вернулся
в “зал суда”. Бад бросил на него наполовину любопытный, наполовину вызывающий взгляд. Затем стук подкованных копыт во дворе заставил Бада машинально перевести взгляд на окно.  Он застыл на месте, сидя на табуретке у пианино.
  Мимо окна проехала Сьюди Мэй на своем чёрном пони — том самом пони, которого  Бад объездил для неё год назад, очень гордясь своей работой.
вкладывая в укрощение маленького чернокожего преступника все, что знал о
выучке лошадей.  Теперь девушка была не одна. Ее спутником — если Бад мог судить о человеке по кратковременному знакомству — был не кто иной, как слишком красноречивый, слишком красивый «Слим» Торн, бригадир Бена Линго. Бад вырубил его год назад. Несколько месяцев назад Сьюди Мэй клятвенно пообещала, что больше никогда не останется с ним наедине. Возможно, это был кто-то из
панчеров, но Бад не питал иллюзий. Он был уверен, что слишком хорошо знает кричащую шелковую рубашку Слима Торна и его стетсон.
Сьюди Мэй направлялась вверх по реке, подгоняя черного пони, чтобы тот перешел на быстрый аллюр.  Судя по тому, что успел разглядеть Бад, выражение ее лица было совсем не таким встревоженным или печальным. А должно было быть таким, учитывая, что он сидел в зале суда ее отца в ожидании обвинительного приговора. Баду показалось, что ее лицо было странно сосредоточенным, когда она смотрела прямо перед собой — на Слима Торна.

  Бад злобно выругался себе под нос. В ослепительном солнечном свете не было ни капли света. Во рту стоял неприятный привкус, как и в другие дни, когда он напивался самогона Барта Блэка. В те дни, что были до этого Сьюди Мэй привела его в чувство, пробудила в нем амбиции и надежду, просто сказав, что он ей небезразличен — настолько, что она готова выйти за него замуж.
Он угрюмо повернулся лицом к комнате, словно загнанный в ловушку зверь.  Он был готов на все, даже на самое отчаянное.  Готов выхватить у Хокинса длинный
синий шестизарядный револьвер и устроить пальбу в этой тихой комнате. Вошел
тот самый дородный житель Востока, которого Бад заметил во дворе Линго, когда они с Братом сидели на корточках на хребте над каньоном Руидозо.
 Это был «иностранец» с дряблым телом и свинячьими глазками, в синем саржевом пальто габардин галифе и блестящие коричневые сапоги с нелепый маленький
латунные шпоры. Он был толстощекий, тоже иностранец, и у него был
наглый трюк выпятив подбородок опух, как будто в неуважении
весь мир. Инстинктивно, буд-то его ненавидел. Он нашел дикое
с удовольствием бы знать, как далеко его жестким, костлявым кулаком утонет
в том, что студенистая брюшком.

“Что это такое? Что это такое, Линго? — прогремел иностранец с той ноткой в голосе, которая говорила о его ожидании — скорее, уверенности — в том, что он
получит быстрый и уважительный ответ. — Заседаешь, да? Ну и ну! Что за
Обвинение? Кто этот... э-э... персонаж?
 — Простое нарушение охотничьих законов, мистер Картер, — невозмутимо объяснил Бен Линго.  — Хокинс, вот этот...
Хокинс... следит за порядком в той западной части, которую я вам продаю.
 Он поймал этого парня, когда тот разделывал оленя...

 — Разделывал оленя! На моей земле! Картер свирепо повернулся к Баду,
который ответил ему взглядом с интересом ростовщика. “Негодяй! Он выглядит
крутой клиент, все верно! Убивает моего оленя. Почему...
Каким-то образом ему удалось дать понять, что его право собственности на землю сделало Преступление гораздо серьезнее, чем могло бы быть в противном случае.  — «Ваши олени!» — рявкнул Бад, нарушив молчание, которое он собирался хранить.  — Кто, черт возьми, вам их подарил?  Ваши олени!  А что, если вы соберетесь согнать их всех весной и заклеймить?  Ах, черт!
 — Порядок в зале суда!  Порядок в зале суда!  — Бен Линго постучал костяшками пальцев по центральному столу. — Соблюдайте порядок в суде!
 Его красное лицо не изменилось в выражении; он не смотрел ни на Бада, ни на иностранца, а безучастно уставился на побеленную глинобитную стену.
Но в его голосе явно слышалось напряжение. Бад начал задумываться о том, насколько популярен этот Картер на ранчо Линго.

 ГЛАВА III. ГОРНОЕ ПРАВОСУДИЕ.

 — _Оуэйз! Оуэйз! Оуэйз!_ — прогудел судья. — Настоящим я объявляю заседание суда открытым. Хокинс, изложите суть обвинения против подсудимого.
— Ну, сударь, я тянул леску в двух милях к западу отсюда. Услышал два таких
_свиста_! Сверху. Я понял, что это выстрелы, приглушенные глушителем. Поднял голову, а там здоровенный олень, только что перебежавший дорогу,
прямо на меня! Я присел на корточки в кустах и стал ждать, и очень скоро
появился какой-то парень и начал разделывать оленя. Я схватил его,
и вот он здесь, а олень вон там. Думаю, лучше будет, если он повисит в леднике, пока дело не будет закрыто. — Не нужно никаких закрытий! — авторитетно заявил Картер. — Убивать дичь не в сезон на моей земле! Жаль, что старые законы о проституции не действуют в наши дни.
Клянусь Георгом! В Англии и  Франции не так давно вешали вот таких подонков!
— Так и было! — невозмутимо кивнул Хокинс, помощник шерифа. — Я читал об этом
И в моих маленьких красных школьных тетрадках тоже. Чтобы повесить простолюдина, достаточно было показаний какого-нибудь... э-э... _благородного_. Забавные были времена, не правда ли?
 Забавно, что многие имена сегодня показывают, какое место в мире занимали наши прапрадеды. Возьмем, к примеру, фамилию Бойер: сегодня это может быть чья угодно фамилия. Но в те времена это было имя парней, которые делали
луки. И "Картер" тоже - это был пористый дьявол, который водил повозку для какого-то богача ...
“Послушайте!” - прорычал Картер, его тяжелые челюсти покраснели, как у разгневанного индюшатника. "Бад с удивлением подумал. “Вы намекаете...”
“ Сэр, - перебил Хокинс очень мягко, но пристально посмотрев голубыми, как сталь, глазами на иностранца, “ я никогда ни на что не намекаю. Я просто так не поступаю. Я сказать все прямо в клубе за хороший о'собрание душу”.
“Порядок в суде! Порядок в суде! ” прогудел Бен Линго, пристально глядя в стену - снова в стену, с характерным подергиванием мышц горла.
“ Ну, Приятель? Хотите что-нибудь сказать в свою защиту?

 Бад угрюмо смотрел прямо перед собой. Что толку что-то говорить в этом суде!
Судья — заклятый враг его отца, так что приговор был предрешен
Этого было бы достаточно. Но, кроме того, этот Картер не успокоится, пока не добьется самого сурового наказания, предусмотренного законом, а Бен Линго,
желая продать иностранцу участок горной земли, не мог пойти против него.

 — Давайте посмотрим на этого Сэвиджа, Хокинс, — скомандовал судья, когда Бад ничего не ответил. — Хм, очень красивая пушка. Этот глушитель просто великолепен.
Ну, Бад, тут у нас какая-то грязная история — что скажешь?

 — Нечего сказать! — прорычал Бад.  — Я ничего не признаю и не отрицаю.  Но я напоминаю тебе, что этот парень не видел, как я убивал
Этот парень. Кто знает, может, я, как и он, просто услышал выстрелы и спустился, чтобы забрать мясо для тети — просто чтобы забрать мясо.
— Да, — кивнул судья, не меняя выражения лица. — Да.
  Хокинс беззлобно ухмыльнулся Баду. Картер фыркнул.

  — Скорее всего, он врет, — резко бросил он. “Я думаю, мы не должны попадаться на удочку
это, Линго. Он чертовски виновен!”

“Это лучшее решение в этом суде, что ты убил оленя, приятель,”
гудел жаргон. “С такой вот карабин, вы точно не пропустите.
Округ Линкольн в любом случае знает, что ты не сильно-то промахиваешься. Стреляешь и Убивать лошадей — это две вещи, в которых никто в округе не может тебе помешать. — Нет, ты бы не пришел сюда с мощной винтовкой с глушителем, если бы не хотел подстрелить оленя, — разве что для того, чтобы выстрелить в меня,может быть?  Он пристально и сурово посмотрел на Бада.
 — Послушай!  Если я когда-нибудь выстрелю в тебя, то сделаю это по-честному!
— горячо воскликнул Бад. — Это будет на виду у всех. В любом случае, у нас с тобой нет вражды, Бен Линго, — пока нет! — Значит, вот за чем ты охотился, — кивнул Линго. — Хм...решение суда гласит, что ты виновен по предъявленным обвинениям. Адвокат говорит, что первое преступление наказывается штрафом в размере о'пятьдесят долларов или соответствующими срок тюремного заключения. Взять в плен, Хокинс. Принять олень мой Ледяной дом тоже. Лоур говорит, что его нужно уничтожить или отдать поре. Я думаю, мы сможем найти какое-нибудь семейство поре, которое будет радо заполучить его ...”
Вопрошающе, он смотрел на Картера, который молча кивнул энергичное утверждение большой штраф.Бад побледнел. Его посадят в тюрьму. Ни один рейнджер никогда не испытывал такого стыда.
Конечно, он всегда знал — ведь это был далеко не первый и не десятый олень, которого он подстрелил вне сезона, — что «lawr” предусматривал штраф или тюремный срок за нарушение. Но когда старый Барт Блэк был заместителем егеря, он не раз одалживал Баду лошадь для перевозки домашней оленины; каждый раз сам забирал четверть добычи.Законы игры были едва ли рассматривать эти горцы, потомки независимой пионеров, которые были приручены холмов. Олень был для
них, как и для их дедов, мясом, и это было все.
Когда олени паслись на своих пастбищах, было довольно тяжело, если кто-то не мог их подстрелить.

 В довершение ко всему, Бад не мог забыть о Брате, который все еще находился в заточении.Гора. Ни единого шанса ускользнуть от этого бывалого рейнджера, который лениво потягивался за его спиной, чтобы освободить Брата. Нет,
теперь ничего не оставалось, кроме как сдаться на милость врага и рассказать
о том, в каком положении оказался Брат. Это означало, что они оба отправятся в тюрьму.

 Бад уставился на Бена Линго. Хитрый старый дьявол! Сидит там, невозмутимый, как проповедник, со своим жирным лицом, — как будто его не щекочет от возможности ударить Красного Айка Рейнджера через его сына.

 «Пара месяцев в кутузке — это как раз то, что ему нужно!» — сказал Картер
решительно заявил он. — Говорю тебе, Линго, цивилизация непременно придет в этот регион! Я намерен показать этим людям, что я, во всяком случае, не собираюсь терпеть их дикарские вестернские замашки ни минуты. Я...

 — Судья Линго! — Бад прервал его лекцию холодным тоном.
 — Я не для того здесь, чтобы выслушивать нотации, верно? И если
мы сможем хоть на минутку укрыться от этого ветра, или как-то его унять, или что-то в этом роде, я должен тебе сказать, что...

 — У нас еще куча времени, приятель! Куча времени! — нетерпеливо перебил Линго.
 — Поговорим с тобой позже. Хокинс, выведи его на улицу, ладно? А теперь...
Мистер Картер, что касается этих документов... Не могли бы вы принести бумаги из своей комнаты, чтобы мы могли с ними ознакомиться?


Картер, бросив на Бада гневный взгляд, кивнул и вышел.  Бен Линго,
тяжело ступая, вышел на улицу, где стоял Хокинс, настороже и держась на
расстоянии от Бада, который то сжимал, то разжимал кулаки.

 — Брат... — снова начал Бад.

 — Не надо! Я немного поговорю с тобой, прежде чем ты начнешь! — проворчал Бен.
 Линго.  — Итак, ты задолжал штату и этому суду правосудия пятьдесят долларов.
Понял?

 — У меня нет ничего, кроме ружья.  Но оно стоит больше, чем весь штраф.

— Ружье мне не нужно. Хм... что ж, похоже, тебе придется отработать штраф, Бад. Хм. Либо тюрьма, либо... Хочешь загнать для меня лошадей? Пять долларов в день, пока не отработаешь двадцать пять?

 — Двадцать пять? — тупо повторил Бад. — Что ты имеешь в виду? Штраф был пятьдесят.
— Ну, в качестве компенсации я беру половину штрафа в качестве гонорара. Я не обязан взимать его, если не хочу, а я не хочу, Бад.  Пять долларов в день, пока не отработаешь двадцать пять долларов, а потом...
Если ты не воспринимаешь всерьез разговоры отца о войне, он спустится вниз
через некоторое время - как насчет шестидесяти пяти в месяц и ’дома и’ платы за стол, как у моего бригадира? Понимаешь, Приятель, дело вот в чем: мне пришлось отпустить Слима Торна. Сьюди Мэй, он ей никогда не нравился, и он не умел обращаться с лошадьми.
Кроме того, он начал слишком часто наезжать на старого красноглазого. Итак,
Слим, он отправился по Розуэлл-уэй за день до йесте...

Бад уставился на неподвижное красное лицо с маленькими голубыми глазками, в которых мерцал огонек: «Ну, я… ну, если вы действительно так считаете, то я… я с радостью, судья! Но сейчас мне нужно срочно ехать вверх по реке! Брат…»

 — «Для начала возьми лошадь из моего загона и поезжай».
Я поднялся к Монумент-Рок. Видишь ли, Бад, сегодня утром я был на хребте над
этим местом. Мне показалось, что там кто-то был — ну,
нарушитель. Я так растолстел в последнее время, что, наверное,
шумел, пробираясь через кусты. В общем, разберись с этим, Бад. Я сказал Сьюди
Мэй и Род Кендалл некоторое время назад проезжали туда, чтобы посмотреть на это.  Если ты случайно наткнешься на них ...
Он повернулся и торопливо заковылял обратно к дому. Бад уже мчался к
бревенчатому загону, когда его остановил оклик Бена Линго. Жир показатель
в обрамлении дверного проема, как и многие, по благости Будды:— Эй, Бад! Насчет того оленя — Лор говорит, что он должен достаться какой-нибудь бедной семье. Постарайся подумать о ком-нибудь, кому он действительно нужен, ладно, Бад? — И еще, Бад! Если… если ты случайно наткнешься на Сьюди Мэй и
 Рода Кендалла, передай Роду, что я хочу, чтобы он немедленно возвращался сюда_прямо сейчас_, хорошо?
********************************

[Примечание редактора: эта история была опубликована в номере журнала Top-Notch от 5 мая 1928 года.
]