Лицедей

        Длинные  ряды кресел уходят в тёмную глубину пустого зрительного зала. Неяркое пятно света выделяет несколько мест в середине пятого ряда. В этом освещённом круге - человек. Искусственный свет придает ему нереальность и безжалостно утрирует отдельные черты: заставляет матово блестеть абсолютно лысый череп, наполняет чернотой полукружия глазниц, подчеркивает массивную челюсть, покрытую коростой желтоватой щетины, поперёк костистого лица разрезом скальпеля рисует жёсткую полосу губ, сжимающих коротенькую трубку, - сизый дымок тянется вверх и тает в высоте.
На сцене кучка актёров: передвигаются, жестикулируют, проговаривают вслух заученные фразы из чужой жизни, и молятся про себя тому, кто сидит сейчас в зале. Ибо он для них - Бог, Творец и Вершитель судеб.
Спустя четверть часа зритель несколькими резкими хлопками прерывает действо. Люди на сцене замирают.
- Все свободны. До завтрашнего вечера... - говорит он. Его низкий бархатный голос совсем не вяжется с внешностью.
Зал и сцену тотчас заливает яркий свет. Общая напряжённость исчезает вместе с темнотой. Выдох облегчения: исполнение приговора откладывается. У нас ещё сутки.

*****
Вагон «подземки» уносит меня на другой конец города. Там, в небольшой квартире одного из жилых небоскрёбов, иголками утыкавших приморский район, ждёт меня моё чудо. Оно невысокого роста, пухленькое и кудрявое. У него глаза цвета неспелой сливы, нежные губы и очень ласковые руки.
Имя ему - Лина.
В окружающем пространстве - сухом и тщательно обезличенном - наши отношения напоминают зелёный росток, проломивший асфальт.
Мы встречаемся почти два месяца, что чудесно уже само по себе. В мире, где одиночке выжить легче и проще, а эмоции вызываются искусственными раздражителями, слово «любовь» загадочно более чем исхоженные вдоль и поперёк глубины Космоса. Для моих современников это архаичное понятие в лучшем случае означает просто соитие. Ничего иного. Партнёры при этом почти всегда остаются под псевдонимами и часто прячутся за личиной кибер маски. Абсолютное же большинство не утруждает себя даже этим - зачем, когда есть вирт?..
Мы тоже нашли друг друга в Сети. Как ещё можно познакомиться? Первая реальная встреча ошеломила неведомыми ощущениями: мягкое податливое тело, учащённое дыхание, капельки пота, жар и влага сокровенного, сладкие судороги... А ещё- нежная ласка тонких пальцев по коже, тепло волос, тихий шёпот на ушко, порхающие прикосновения губ, и поцелуи - томительно длинные, когда хочется выпить чужую плоть до последней капли...
Мне нравится слушать в ночной тишине её дыхание, ощущать ниточку пульса на шее... Она вдруг стала необходима мне. Кажется, что если она исчезнет из моей жизни - останется безвоздушная пустота. Смогу ли я тогда дышать?

*****
- Как дела?.. - Лина задает этот вопрос, когда обессиленные ласками мы раскидываемся на смятых простынях. - Римкус продлил твой контракт? - положив голову мне на плечо, она ерошит пальчиками мои волосы.
Йоахим Римкус, а именно так зовут обладателя лысого черепа, - мой нынешний работодатель. Режиссёр, продюсер и владелец единственного на Побережье реалити-театра: настоящая сцена, актёры-люди, и никаких виртуальных заморочек! Реализм Римкуса-режиссёра доходит до крайностей: ничего, кроме правды. В его шоу всегда всё по-настоящему. По слухам, Римкус платит добровольцам-смертникам, дублирующим артистов, огромные деньги. Но и билеты на подобные представления дороги: место в партере стоит больше, чем вся труппа зарабатывает за год. Пресыщенная публика, объевшаяся компьютерной графики, валом валит на спектакли.
- Ничего нового под луной, - заметил как-то один из моих знакомых. - Вспомни, как римляне развлекались боями гладиаторов... А публичные казни? - вот уж где был аншлаг!
Я нежно обнимаю девушку за плечи:
- Нет, котёнок... Своё слово Римкус скажет завтра, после вечерней премьеры.


*****
    Три ведьмы колдуют над котлом. Деревянный пол сцены ещё не просох после спешной уборки в антракте: Макдуфф с жёнушкой только что прикончили короля Дункана и его слуг.
...Double, double, toil and trouble;
Fire burn and cauldron bubble... *1
 
       Кутаясь в бархат занавесей, я украдкой наблюдаю их лицедейство:
- С чешуёй драконья лапа, губы турка, нос арапа... - вопят ведьмы, убыстряя пляски вокруг кипящего котла. - Пальчик детки удушенной, под плетнём на свет рождённой, - в этом месте я невольно вздрагиваю, - Тигра потрох размельчённый, - вот в котёл заправка наша, чтобы гуще вышла каша... Жарко, жарко!.. Пламя ярко!.. Хороша в котле заварка!..*1
Хриплые визги актрис рвут густую темноту подмостков, но она упрямо наползает отовсюду, пытаясь побороть пламя костра. Из этой борьбы и поднимающегося к балкам водяного пара рождаются странные призрачные тени: сначала робко, потом всё смелее кружат они над старухами, кривляясь и меняя очертания.
Откуда-то вдруг сильно дует ветер. Не слабый сквозняк,рождённый приоткрытой дверью, а настоящий ночной ветер, пропитанный запахами леса: в нём пряные нотки земляного перегноя, напоенной росою травы, болотная прель, - и едва уловимый привкус тревоги.
      Я не впервые наблюдаю такое диковинное возмущение воздуха, - происходит это нечасто - и всякий раз тому предшествует буйство сумрачных теней на сцене: словно там, на подмостках, ими образуется невидимый водоворот, некая воздушная воронка. Из зала этот эффект не виден. Из моего укрытия эту странность непосвящённому тоже заметить трудно. С полгода назад моё внимание к этому феномену привлёк Марк, наш осветитель.
       Этот неряшливого вида человечек отличается довольно вздорным нравом. В театре его не жалуют. Но я как-то мимоходом спас его от гнева Римкуса за некую провинность, чреватую увольнением. За бокалом дешёвого вина - Марк счел себя обязанным угостить «спасителя», - я узнаю кучу пикантных подробностей о большинстве своих коллег: парнишка, оказывается, обожает подглядывать и подслушивать. Минут через десять мне становится скучно. Тогда-то он и рассказывает мне о «тенях» на сцене:
- Это началось, когда технари из «Экзосаунд» установили своё оборудование...
       Несколько объёмных аппаратов с лейблами этой фирмы стоят в зале с недавних пор - ничем не примечательные металлопластиковые «кубики»: Римкус экспериментирует со звуком. Надо отдать ему должное - он не скупится: разработки «Экзосаунда» весьма недешевы.
- Я собираюсь заняться этим явлением всерьёз, - заговорщически говорит Марк. - А что? Вдруг это вредно для здоровья?.. Представляешь, как обрадуются ищейки из Комитета экологии! - в его блеклых глазках проблёскивает алчный огонёк.
     Комитет - очень серьезная организация, и я не верю Марку: вряд ли Римкус позволил бы себе непроверенные игрушки.
      Но выдумщик остаётся при своём мнении:
- Жаль только, - сокрушается он, - что такое бывает очень редко! Трудно ущучить… Я пробовал снять на плёнку - ничего не вышло. Кстати, именно после таких «сквозняков» пропадают тела дублеров!.. Не думаю, что это простое совпадение!
       После этих слов я окончательно теряю интерес к его болтовне: затёртая до сального блеска байка о том, что иногда останки добровольных смертников якобы бесследно исчезают прямо во время спектакля - чушь, конечно...
        Больше мы с Марком не общались. Спустя какое-то время после этой беседы он умудрился сломать шею, спускаясь по лесенке из своей рабочей каморки. Ну, а я с тех пор продолжаю изредка наслаждаться загадочными «танцами» теней.
        Как назло, сегодня меня отвлекают.
- Кто бы подумал, что в чахлом старике столько крови! - речитативом поёт над ухом высокий голос. - Говорят, Римкус использует каторжников в качестве дублеров...
     Я неохотно поворачиваюсь. Рядом со мной - низенький, безобразно полный человечек. Он с головы до пят укутан в цветастую, тяжёлого шёлка, хламиду, что придаёт его облику сходство с римским патрицием. Впечатление усиливают мясистый подбородок и крупный прямой нос, а маленькие глазки в «мешочек» и капризные вялые губы придают его лицу выражение порочности.
     Это - Маро Сигуль, лучший оперный тенор Европы.
     Он - обладатель настоящего, живого звука. Его голос - не какая-нибудь там «компонуха», сделанная электронным синтезом. К нему никогда не притрагивался скальпель хирурга. Поэтому, при нынешней моде на всё натуральное, Сигуль - ходячая драгоценность. При виде него простым смертным надлежит падать ниц или с фанатичным блеском в глазах умолять об автографе.
       Я не делаю ни того, ни другого.
       Неделю назад антрепренер Сигуля намекнул, что оперное диво возжелало получить мою стерео голограмму. «Для личного употребления» - как он выразился. Не люблю, когда меня употребляют, пусть даже и виртуально. Пришлось отказать. В глазах Маро, устремлённых на меня, - немой вопрос, взгляд его плотояден. Я молча ухожу.

*****
     Маленькой компанией мы коротаем вечер в уютной кофейне. Отмечаем успех премьеры.
- Можно было бы поживиться. И неплохо! - замечает вскользь Смешной Боб, узнав про эпизод с Маро.
     Боб - мой самый хороший друг. Сейчас его место в моём сердце потеснила Лина, но Боб не в обиде. Он всё понимает. К тому же, именно он подбил меня на первое РЕАЛЬНОЕ свидание с ней.
      Боб сидит на социалке. Государственного пособия едва хватает на "соту" с минимумом удобств в квартале, где в подземных многоэтажках обитают такие же неудачники, да ещё на синтетическую пищу и галлюциногены. С голоду не сдохнешь, но забудешь о настоящей воде, солнце, чистом воздухе и натуральной пище. Из развлечений - дешёвые бары здесь же в подземелье, пиво, игровые автоматы, виртуальный секс, - на большее не хватит.
     И всё - под пристальным оком полиции. Растительная жизнь - зыбкая гарантия лояльности. Шаг в сторону - и ты лишаешься государственной подачки. Но большинство это устраивает.
     Мой друг не из таких. В душе он - бунтарь. Но, инвалид от рождения, Смешной Боб заключён в темницу уродливого безногого тела. Именно поэтому он получил своё прозвище: слово «уродливый» - неэтично. Особенно, когда вокруг так много искалеченных природой. Его IQ вполне позволяет претендовать на хорошую работу, но Бобу противна мысль о прохождении квалификационной комиссии.
- Хватит с меня еженедельных анализов! - фыркает он.
Я не понимаю, почему его так оскорбляет необходимость проходить обследование: это делают все в обязательном порядке. Таковы требования общей безопасности. Но Боб видит в этой процедуре ущемление свободы.
- Чем лучше жизнь «наверху»? - говорит он, когда друзья по обыкновению начинают пенять ему за леность. - Ткни пальцем в любого из тех сотен тысяч, что день-деньской проводят в офисе, разменивая жизнь на бумажки или мерцающие пиксели мониторов. Что они получают взамен? Кибер-секс, адреналин в капсулах, точно отмеренную дозу мнимых опасностей по строгому сценарию какого-нибудь агентства приключений, тренажёры и симуляторы для отвыкших от движения мышц... Комиксы вместо книг, рекламные слоганы вместо мыслей... Они так же мертвы, как и я. Иллюзия духа. Иллюзия жизни... Не-е-ет! Я хочу сразу и много! Так, чтобы послать всех к чёрту!
    Я не спорю с ним. Боб - забавный. Он пишет стихи, сочиняет музыку, придумывает праздники и развлечения. Он видит то, чего не замечают другие. Подозреваю, что Боб счастливее, чем все мы вместе взятые. Иначе, зачем бы нам, таким успешным, искать его дружбы?
- Надо поговорить, - заявляет он вдруг, прерывая свой монолог, и выразительно смотрит на меня.
      Я оплачиваю счёт,  вызываю такси, и не задаю вопросов.
      Прощаемся с остальными, и маленький планер вывозит нас за город, на пляж. В это время года здесь красиво и безлюдно.
 - Слышал, Римкус дал тебе пинка? - Боб начинает издалека.
      Плохие вести быстро расходятся.
      Вечерняя премьера закончилась три часа назад. Мне рукоплескал полный зал.
      Но Римкус не продлил мой контракт.
      Сигуль, приглашённая звезда, заявил, что не примет предложения Римкуса о будущем совместном проекте, а значит, его спонсоры не вложат ни гроша в новую постановку, пока Маро собственноручно не утвердит список труппы. Знаменитостям положено капризничать.
      Моего имени в списке Сигуля не оказалось.

      Легко ли найти работу актёру? Невозможно. Живой лицедей ныне - редкость. Анахронизм. Подобно тому, например, как стали когда-то редкостью, а потом и вымерли трубочисты. Профессию артиста уничтожили компьютерная графика, стерео видение и прочие технические хитрости. Голограмма тоже стоит денег, но не просит есть, не требует зарплаты, и может то, чего не сделает живой человек.
      Боб между тем излагает свой план. Он прост.
      Понятие «наличных» давно устарело. Деньги стали виртуальными, как и многое другое. Новые условия создали кучу хитроумных способов ограбить ближнего. Боб придумал ещё один.
      Двое его сообщников похитят Римкуса - эти детали Боб пропускает - и с помощью психотехники заставят его перечислить энную сумму на чужое имя.
      Потом режиссёра вернут на исходную позицию, стерев из его памяти всё случившееся.
      Кому-то придётся некоторое время побыть на его месте, чтобы никто ничего не заметил. Этим «кто-то» буду я.
- Ты прекрасно знаешь его повадки, - говорит Боб. - И ты ведь мастер перевоплощений!
       Он прав.
       Я могу вжиться в любой образ. Не сыграть, а именно - перевоплотиться. Стать двойником. Капля в каплю.
       Ещё в Школе Актёров мне доводилось подрабатывать, имитируя знаменитостей и политических деятелей. Было даже несколько скандалов...
       Только я назвал бы себя по-другому: мастер отражения. Как зеркало... Нет, я не владею гипнозом. Это нечто другое. Особый дар.
       План Боба мне не нравится: аферы с чужой собственностью караются очень строго. Вплоть до высылки за пределы цивилизации в заражённые земли.  Собственность - свята. Человеческая жизнь, пожалуй, стоит меньше: почему-то похищение самого Римкуса и насилие над его личностью обойдётся нам по статье уголовного кодекса гораздо дешевле, чем махинации с его счетами.
- Боб, что если я откажусь?
- Ты теперь не можешь отказаться, - дружелюбно объясняет он. - Ведь ты почти всё знаешь.
- Всё-таки я ещё подумаю...
- Конечно! - радостно откликается он, и широкая улыбка людоеда расползается по его лицу.

*****
       Эта улыбка преследует меня всю ночь. Соглашаться не стоит.
       Но я приму предложение. Из-за страха не за свою жизнь: еженедельные анализы Лины дали тревожный результат. В её крови поселилась какая-то гадость. Санитарная служба забирает её в карантин-изолятор. Такое может случиться с каждым.
      Но почему - с ней?..
      Этот вопрос терзает меня. Незнакомая тяжесть заполняет всю левую половину груди. Со мной так раньше не было.
      Весь день я веду переговоры с медиками: к вечеру выясняется - это не вирус, Лина не опасна для окружающих. По ходу разговоров следует много медицинских терминов. Её отпускают домой. На время.
      Лечение будет стоить очень дорого. Ей дешевле умереть.
      Она не плачет - ещё не осознала.
      Мне тоже спокойно: выбор сделан. Ради её жизни я сыграю роль Римкуса. Ради её жизни я сделаю всё что угодно. У нас появятся деньги - и всё будет хорошо.

*****
     Похищение Римкуса проходит удачно. Его охрана ничего не замечает. Мне смешно - он так любит хвастаться выучкой и стоимостью своих бодигардов! Особенно тех, что относятся к категории догменов. Йоахим заказывает их в специальном питомнике, где из собак делают монстров. Но и они не чуют подвоха: я даже пахну, как их хозяин! Не говоря уж о том, что я хожу, как Римкус, двигаюсь, как Римкус, смеюсь, как он...
     Я вглядываюсь в зеркало, и бесстрастная серебристая поверхность даже мне послушно являет чужое отражение. На мгновение приходит мысль, что всякий раз мучает меня во время перевоплощений: кто же я на самом деле?.. Существую ли я? Или вся моя суть - чужое отражение, выдуманная кем-то роль?
Разбиваю зеркало, чтобы прогнать наваждение.
     Плохая примета? Вот ещё!.. Просто я не люблю зеркала: стоит мне задержаться возле них дольше, чем того требует умывание или бритьё, как моё отражение начинает меняться, являя разных людей - любимых или ненавидимых, в зависимости от прихотливого течения мысли. Иногда - то лики с экранов и глянцевых обложек, иногда - нечёткие образы случайных прохожих, отпечатки мимолетных встреч, отчего-то врезавшиеся в память... В детстве, помнится, моя бабка всегда кричала, застукав меня за подобным развлечением: «Перестань корчить рожи»!
     Феномен квазиидентификации.
     Так это называется по-научному.
     Я называю это «отражением».
     Биологи пишут, что там, за чертой, отделяющей наш мир от поражённого экологическим апокалипсисом, среди выживших организмов встречаются мутанты, обладающие схожими свойствами. Что-то вроде мимикрии. Реагируя на внешние раздражители и зрительные образы, они могут изменять свой облик. Правда мне, в отличие от монстров с Другой Стороны, для перевоплощения достаточно самовнушения - зрительный и психологический контакты не обязательны...
     Но я никому не рассказываю об этом.
     Когда я уже стал смышлёным, бабушка однажды призналась, что парень, соблазнивший мою мать, бывал на заражённых территориях. Промышлял мародёрством. На том и погорел - его уничтожили при очередном переходе карантинной зоны. Это случилось ещё до моего рождения.
Моя будущая мать, узнав о его промысле, хотела избавиться от ребёнка - от меня, - но проведённые исследования показали: плод здоров и развивается нормально. Ей запретили убийство. Тот парень, видимо, крепко любил свою девочку, и «грязные» денежки клал на её счёт. Получилась хорошая сумма. Поэтому она побоялась открыть истинную причину, по которой не хотела рожать: опасалась, что накопления конфискуют. Тогда она связалась с подпольными дельцами от медицины - те не только были готовы взять все расходы на себя, но и посулили за эмбрион неплохие деньги. Но вмешалась судьба в лице моей бабки.
В остальном мои биофизические параметры в полном порядке. Я - полноценный член общества.
       За одним маленьким исключением.

*****
      Роль Римкуса не легче и не труднее прочих. Главное, что его можно сыграть: у него есть внутренняя сущность. По большому счету, он - негодяй. Умный, расчётливый, талантливый. С лёгкой гнильцой... Гниль ему идёт: как патина старому серебру. И это - хорошо. Куда хуже, если бы он оказался «пустышкой» - как можно изобразить ничто?
     Лже-Римкус принимает участие в телешоу, даёт званый обед у себя на вилле, ведёт беседу с министром культуры. В моем исполнении он уродлив, но обаятелен. Гораздо лучше настоящего.
     Идиллия внезапно заканчивается вечером третьего дня. Что-то у моих подельников не срослось. Ночь провожу в камере. С каждым часом отчаяние всё сильнее - жизнь Лины снова на волоске!
     Наутро - разговор с дознавателем.
     Позже заявляется Римкус:
- Я готов внести за тебя залог.
     Неожиданный поворот...
     Предполагаю, что он попросит об ответной услуге. Точно: на стол ложится украшенная печатями бумага. Это договор: Римкусу нужен очередной доброволец. Дублёр - смертник. Из тех, чьи тела незаметно исчезают со сцены. На этом листе не хватает одного - моей подписи.
- Твоя подруга будет обеспечена до конца жизни, - говорит бывший хозяин. Похоже, он в курсе моих проблем.
     Но в его фразе кроется подвох: а сколько это - до конца жизни Лины?
- Она не больна, - усмехается над моим сомнением Римкус.
     В его глазах жадный интерес: как-то я отреагирую?
- Нет? - мой голос слегка дрожит.
- Нет. - Он пытается поймать мой взгляд.

     Но я умею притворяться. Ведь я - лицедей.

     И рассказывая о предательстве моих близких, он не узнает, не догадается, какая страшная боль выжигает мою душу!..
     Боба соблазнили «новыми» ногами - запредельно дорогая и сложная операция! - и пожизненным гражданским статусом без всяких там комиссий... Лина - давняя приятельница Боба, авантюристка со стажем, они обделывали вместе ещё и не такие делишки. Я действительно ей нравлюсь, но деньги она любит больше. Проделка с Лже-Римкусом для этой пары - так, развлекалочка... Маскарад был устроен ими по собственной просьбе «пострадавшего», чтобы «проверить меня в деле».
     Он ещё продолжает говорить, а я уже царапаю на договоре затейливый иероглиф. Может, скрепить его кровью? Какая разница, кому продать душу, если вместо неё - пепел?

*****
    Во время репетиций меня отключают от электронной охраны, и я чувствую себя почти как прежде. Словно ничего не изменилось. Только вместо сердца стучит уголёк.
    Я стараюсь не думать о тех, кто меня предал. Их мотивы - просты и незатейливы. Отмеренную мне горечь я пью до конца.
     Но ход интриги Римкуса мне не совсем понятен. В грядущем действе - я не просто дублёр, но - главный герой, ведущий солист. Он хотел заполучить меня со всеми потрохами? Зачем? Что такого в этом спектакле?..
     Я спрашиваю его об этом в один из кратких перерывов на отдых.
     Он долго смотрит на меня. Будто ещё и ещё раз оценивая.
- Я дерьмово с тобой поступаю, - брезгливо цедит он сквозь зубы, точно ему самому противно. - Зато даю тебе шанс...
    За его словами чудится обман. Такой же изощрённый, как та виртуозная ложь, что сделала меня марионеткой в чужом фарсе.
    Много позже, я пойму, что этот пожиратель чужих жизней говорил истинную правду. Потому что для каждого Всевышним уготована его Главная Роль, но не всякому дано её сыграть.

*****
     Мою героиню тоже предадут близкие. Но это будет потом.
 
     А сначала - темнота и рокот зрительного зала. Шквал аплодисментов нарастает волной и разбивается о сцену, запутывается в тяжёлых портьерах занавеса, становится тише, - и стихает совсем...
«Что это, Господи?.. Что это?!»
     Реальность вокруг постепенно и неумолимо превращается в зыбкое, дрожащее марево. Я вдруг снова всем своим существом чувствую тот самый загадочный ветер - сладкий и пряный - не жалкое подобие, рождённое сквозняком, но настоящий ветер открытых пространств, что рождается движением воды и воздуха. Бешеным хороводом вьются бесформенные тени - их всё больше и больше! Откуда они?..
     Настоящее солнце затмевает свет рампы...
     Последней исчезает сама сцена - деревянные подмостки тают, смешиваясь с жидкой грязью просёлочной дороги...
     По этой дороге движутся тяжёлые ряды закованных в железо воинов. Их стяги утыкаются в небо и рвут его в клочья. Им нет преграды! Им больше не знать стыда поражений! Дева, облачённая в белое, ведет их к истине. К победе...*2
     Но ещё прежде, в маленькой деревушке Домреми*3, её жизнь и молитвы сольются с моими: кто из нас первым услышал те Голоса? - и мы оба узнаем высшую цель своего бытия.
     Единые душой и телом, мы вместе будем стоять под стенами Орлеана. Наши руки коронуют дофина. Зловещее молчание Компьена мы тоже разделим на двоих...*4
Жар костра будет нам наградой. В его нестерпимом пламени сгорит моя горечь и родится её легенда.

*****
 
    ...Длинные ряды кресел уходят в тёмную глубину пустого зрительного зала. Неяркое пятно света выделяет лишь несколько мест в середине пятого ряда. В освещённом круге - двое. Они ведут беседу, точнее - один говорит, второй - мусолит короткую трубку. Белёсый дымок причудливыми завитками лениво поднимается вверх и бесследно тает в темноте.
- Столетняя война, - всего лишь узелок на долгом пути… - тихо и раздумчиво вещает первый, словно беседуя сам с собой.*5 - Несколько лет нашей группой делались расчёты, и полученная модель дала основание предполагать, что расклад, при котором французы изгонят англичан, более благоприятен для дальнейшей истории в целом.
     На его лацкане в такт словам поблёскивает крохотная эмблема «Экзосаунда».
Второй сердито выбивает трубку о подлокотник кресла.
- Не загружайте меня лишними деталями! - раздражённо говорит он. - Давайте по существу. Когда вы планируете следующее проникновение?
     Первый пожимает плечами.
- Когда найдём новое «отражение». Это ведь очень редкая мутация. Потом нужно определить точку на временной оси, куда следует, так сказать, нанести укол… Просчитать, сумеет ли «человек-зеркало» туда внедриться... Вообще, вам и правда лучше не знать деталей: вмешательства в прошлое запрещены, а ваш театр - хорошее прикрытие для нас. Не хотелось бы его потерять.

     Какое-то время они молчат, каждый думая о своём. Невольно их взгляды устремляются на пустую сцену, где гуляют зыбкие тени - призрачный отпечаток потревоженного временного водоворота.

- Её... их… в самом деле сожгли? - запинаясь, вдруг спрашивает тот, что с трубкой. *6
- На этот счёт много версий... - чуть помедлив, неопределённо отвечает собеседник. На его лице - невидимая в темноте улыбка. - Разве это важно? Главное, что в слегка исправленной нами в очередной раз новейшей истории Постапокалипсиса уцелело больше людей, и зараженное пространство уменьшилось... Информация вневременных хранилищ однозначно указывает, что мы на правильном пути.
- Хотелось бы в это верить...
- А что нам ещё остаётся?



ПРИМЕЧАНИЯ:

1. песня «Double Double Toil and Trouble» очень популярна в Англии и в Америке. И не без причины: этот текст пугает людей с начала XVII века! Точнее, с 1611 года – именно тогда в театре «Глобус» в первый раз поставили пьесу «Макбет». Перевод М.Лозинского строк из "Макбет" - одной из наиболее известных пьес Уильяма Шекспира, основанной на типичной истории об опасности чрезмерной жажды власти и измены друзьям реального шотландского короля Макбета.
2. Дева, облачённая в белое... - имеется в виду Жанна д’Арк, Национальная героиня Франции, одна из командующих французскими войсками в Столетней войне. Попав в плен к бургундцам, была передана англичанам, осуждена как еретик и сожжена на костре. Впоследствии в 1456 году была реабилитирована и в 1920 году канонизирована - причислена католической церковью к лику святых.
3. Домреми - деревушка, где родилась Жанна д’Арк , и где она впервые услышала «голоса», призывающие её к борьбе с англичанами
4. Компьен - оборона г.Компьена стала последним сражением Столетней войны, в котором принимала участие Жанна д’Арк, где она попала в плен в результате предательства.
5. Столетняя война - серия военных конфликтов между Королевством Англия и её союзниками, с одной стороны, и Королевством Франция и её союзниками, с другой примерно с 1337 года по 1453 год. Поводом являлись притязания на французский престол английской королевской династии Плантагенетов, стремящейся вернуть территории на континенте, ранее принадлежавшие английским королям.
6. "...в самом деле сожгли?" - 30 мая 1431 года Жанна д’Арк была сожжена заживо на площади Старого Рынка в г. Руане.