Трое из Громоводия

Глава 17.

- Отец! - восторженный возглас Инглинга разрезал колючий воздух. Двенадцатилетний мальчишка выскочил из семейного кабачка «Веселый волчок» и бросился наперерез собакам, что уже рвались вперед, ожидая команды хозяина.
- Что случилось? - мужчина средних лет с седыми височными прядями, на которых болтались деревянные бусины, натянул поводья, тормозя нетерпеливых самоедов и маламутов.
- Ты мне вчера кошель мамин передал. С камнями. Гляди, этот такой странный! - мальчик раскрыл вспотевшую от волнения ладонь. На ней лежал черный аквамарин.
Это был ровный, круглый, шлифованный экземпляр размером с грецкий орех.
- Не может быть! - севшим от неожиданности голосом проговорил Оле, - то самый!
- В каком смысле, тот самый? Что я не знаю? - в мальчишку вселилось волнение. Отца он явно не собирался отпускать, пока тот все не расскажет.
- Из иглу вышел Гери, обнял за плечи внука и, мягко направляя к дому заявил:
- Пусть отец едет. Я сам расскажу тебе об этом камне. Но ты должен поклясться, что спрячешь и никому о нем не расскажешь.
- Это большая тайна?
- Очень. С очень неприятными последствиями.
Дед и внук поднялись в жилые комнаты, где бабушка Хельга взбивала перины и подушки. Она проводила их озабоченным взглядом.
- Что случилось, Гери? - не выдержала она.
Мужчина подозвал ее жестом и попросил внука показать находку.
- О, боги! Откуда?!
- В мамином кошеле был. Отец вчера мне его на день рождения вручил. Вечером. Перед сном. Сказал, что это мамино приданое. Оставленое для меня. А сегодня я его разглядел. Что это за орех?
- Черный аквамарин, - ответил дед.
- Понимаешь, Инглинг, твоя мама - магичка. Она родом из Громоводия… - начала Хельга.
- Да. Отец мне рассказывал эту историю. О том, что она сюда приехала работать. Папа влюбился в нее и они поженились. Потом родился я и в один страшный день мама исчезла, будто растаяла.
- Ты уже взрослый. И теперь мы можем тебе рассказать более полную версию, - со вздохом ответила Хельга.
- Так это еще не все?
- Ты слышал от отца имя Кхарий?

- Варга, ты готова? - Моргара сняла ткань с зеркала и зажгла широкие белые свечи.
- Готова.
Сестры взялись за руки. Закрыли глаза. Сели перед зеркалом на колени и зашептали родовую защиту. После чего обратились к богине воды и протянули свободные ладони к зеркальной глади. По ней прошла волна. Прошел гул. Стекла в окнах задрожали. Со стороны зеркала послышался гром затянувшейся грозы и шум дождя. Девушки открыли глаза. На них смотрела юная особа с нежными золотыми кудряшками, как у мамы.
- Тайсара… - прошептала я, - малышка моя, как ты выросла!
- Вархара? - вскрикнула девочка, - о, всемогущие боги!
Она прикрыла ладонью рот, испугавшись, что кто-то мог услышать ее восторженного возгласа.
- Это я. А это, - я обняла за плечи сестру, - Моргара. Она недавно узнала о твоем существовании.
- Здравствуй, сестренка, - нежно улыбнулась старшая, - если есть возможность, если никого нет рядом, расскажи об обстановке во дворце.
- Рядом няня, - пискнула Тайсара и покосилась на старушку.
- Нянюшка Ярга?! - изумилась Моргара.
- Деточки мои! - в зеркале показалось заплаканное лицо старушки, - вот и настало время нам всем встретиться. Рада, что вы вместе. Хорошо бы обнять вас. Да только для этого нужно раньше Верховного аквамарин найти. И, мне кажется, я знаю где его искать. Только б не обменяли его по местному курсу.
- Где, нянюшка? - торопливо спросила я.
- В кошеле Моргары, который она оставила своему сыну.
Со стороны Тайсара послышался звук открываемой двери и связь прервалась.
Сестра смотрела на меня и недоуменно хлопала ресницами. Я коснулась пальцами ее головы. Шок. Тишина. Никаких мыслей. И… тоненькая струйка горячих воспоминаний потекла по нейронным связям. Гуление и запах младенца, теплый, бархатный голос ее мужа, теплая оленья шкура, счастье…
- Моргара… - шепотом позвала ее я.
Она не откликалась. По щекам катились слезы. Сестра была там. В далеком прошлом. Рядом со своей любимой семьей.
- Моргара, я клянусь, ты вернешься к ним.
- Да, - наконец выдавила она, - я обязана вернуться.

- Настало время научить тебя оборачиваться, - прищурив левый глаз от назойливого солнца сообщил Блюм.
- Это как?
- Тебя не учили? Ты не знаешь сущности в которую можешь обернуться?
- Нет… - растерянно проговорила я.
- Что это за Академия такая, чему тебя в ней обучали?
- Ну, всякому. Только оборачиваться… нет. Как-то, один из студентов задал по этому поводу вопрос. А вечером он оказался отчисленным.
- Ну и порядочки! - схватился за голову шаман, - Ну, а левитации обучали?
- и это было под запретом. Училась у нас одна девочка. Не помню, откуда. Так она летунья была знатная. Кхарий, когда увидел, заявил: рожденный ползать, летать не может. Ну, и… - скривилась я.
- Тоже, отчислил? - зло блеснул глазами Блюм.
- Хуже. В ужа превратил.
- О, боги! Это же запрещено! Гнусный он человечишка!
- Да, не то слово. Знаешь, мне кажется, он швыряет меня из мира в мир не просто так. А для того, чтобы я нашла-таки для него этот треклятый аквамарин.
- Жаждет власти, сукин сын! - констатировал мужчина, подкладывая в кострище полешко.
- Жаждет, - подтвердила я.
- Ладно, не будем ему мешать упиваться жаждой. Но от власти его нужно отвести. И лишить его возможности применять запрещенную магию. А потому, учить я тебя буду всему, что сам знаю. Чем пахнет? - отвлек он меня от грустных мыслей.
- Я понюхала воздух. Он стал плотный от запаха железа. Кровь! Где-то, к северу от них, хищник лакомился только что заваленной ланью. Я невольно щелкнула зубами.
- Да ты - волчица, Вархара!
- Что?
- Делай как я! - Блюм повернулся на пятках, уселся по-собачьи и выгнулся. На его месте образовалось сизое облачко. После того, как оно развеялось, на меня уже смотрели две пары волчьих глаз.