Ковчеговские басни сословных народов против бессос

 Ковчеговские басни сословных народов против бессословного народа

«Единственный в мире ингушский бессословный народ — кавказская религиозная элита — имеет единственную в истории аналогию: бессословный народ пророка Ибрахима (мир ему)».

«Двойной агент Кундухов Муса, Шейх Мансур с итальянскими корнями и башни, склепы без родов»… — есть мутные символы молодых народов. Они показывают главную разницу между ингушами и их ближайшими соседями — остальными кавказцами. И прежде всего — с сословными осетинами, чеченцами, которые, по глубокому убеждению хранителей старины, забыли свою религию, не помнят своих предков. У чеченцев «вождь — отец родной», а не уходящая в бездну родословная. Вспомним легенду: сам !вождь Нохчу родился от брака Нуц Али с галгайкой — ингушкой.

Если бы среди самых близких  чеченцев было больше чистой кавказской крови, рассуждают ингуши, они помнили бы кавказскую религию на подсознательном генном уровне. И тогда заставили бы сородичей равняться на свою религиозную ингушскую элиту — на священный авторитет.

Практически такая же ситуация с тюркскими, иранскими, славянскими кандидатами на наследие кавказских алан и загадочных аланоросов. Все они игнорируют сакральный гаргарский язык — а это и есть древний ингушский язык, связанный с религиозной элитой храмового центра Кавказа. Именно там, среди башен и склепов, через тысячи лет сохранилась картина кавказской прарелигии: тысячи символов, святилищ, каменных стражей между мирами.

Если бы среди претендентов на наследие великих алан было больше разумных людей, они уразумели бы простую истину: божественные эпитеты «асы», «ан», «арии» предполагают развитую религии, храмовый центр и конкретную бессословную религиозную элиту. Язык-кандидат — гаргарский, сакральный, который сохранился помимо ингушей, у соседних хазар и албанцев. И этим кандидатом выступает ингушский бессословный народ, у которого  нет аналогов в мировой истории, кроме одного — народа Аврама, состоявшего из двенадцати колен. Там тоже власть не принадлежала сословию, она исходила от Завета и крови.

Александр Асов — писатель, историк и филолог — связывал с размытым Эльбрусом легенды о древнем государстве Русколань, могущественном царстве, будто бы существовавшем на Кавказе и ставшем предшественником Киевской Руси. Но здесь чувствуется лукавство: Асов либо пытается омолодить сословных славян, привив их к более сословным осетинам, либо сознательно игнорирует бессословный ингушский народ, вышедший из храмового центра Кавказа. А ведь именно там — в башнях с божественными обществами, патриархальными родами, в склепах, где покой не знает иерархии, — сохранилась та самая религия, которую тщетно ищут на размытом Кавказе, через басни сословных народов про ковчеги Нуха.

Ингушский бессословный народ, выступающий как кавказская религиозная элита, имеет прямую аналогию — единственную в истории копию — с уникальным народом пророка Ибрахима (мир ему).





Часть 2

Самые сильные кавказцы — это искренне верующие простые люди Кавказа.


«Самые сильные кавказцы — это искренне верующие простые люди Кавказа». Эта фраза могла бы стать эпиграфом к нерукотворному союзу горских народов, если бы не одно трагическое обстоятельство: вера делится на живую, проходящую через сердце, и мёртвую, живущую только на языке. Именно на этом водоразделе ингуши и чеченцы разошлись, как масло и вода, разрушив то, что строилось 70 лет в Чечено-Ингушетии.

Сильнейшая сторона ингушей как религиозной элиты Кавказа всегда заключалась в правосудии, основанном не на силе оружия или богатстве, а на почитания Бога. В бессословном ингушском обществе Мехк-Кхел — это не просто суд, а голос совести, имеющий силу неумолимого закона. Но беда Кавказа в том, что среди сословных народов веками вызревала продажная элита, для которой ритуалы веры — лишь ширма для торга. Такие люди верят в Бога только на словах, превращая религию в инструмент манипуляции.

Исторический момент, когда ингушский Мехк-Кхел обратился к бумажному «ичкерийскому Мехк-Кхелу» с надеждой мирно решить территориальный спор, стал роковым. Вмешательство экс-президента Дудаева в работу чеченского суда обнажило суть: среди сословных чеченцев подлинный Мехк-Кхел как высший суд страны был невозможен. Там, где властвует личная воля и сословная иерархия, правосудие по Божьим заповедям умирает. Итогом стало предательство братства: чеченская элита, используя обман, поставила священную землю выше кровного родства.

Отсюда — глухая, категорическая боль ингушей, которые сегодня отказываются слышать разговоры не только о будущем, но и о прошлой общей истории. И их можно понять: как может быть общей история у сословных народов с бессословными? Единственное пространство, где они могли встретиться, — это великая кавказская религия. Но и здесь ингуши по праву несли роль духовной элиты, нравственного ориентира, на который другие должны равняться, а не который — попирать.

Взгляните на Горную Ингушетию. Это не просто земля — это каменная священная книга. Тысячи храмов, боевых и жилых башен, древних склепов неразрывно связаны с живым, бессословным ингушским народом. В каждом тейпе, в каждом роде бережно хранят разные имена Бога и целую историю человечества. Такой народ по определению не может торговать правдой.

Что же мы видим в итоге? Чеченская элита, представляющая ту часть чеченцев, которая верит в Бога лишь на словах, по сути, являет собой некавказский феномен. Именно из-за них, с их воровскими традициями, как подметил осетинский учёный Марк Блиев, чеченцы выбрали антиингушский путь «дикарей» (здесь — метафорически, в смысле отказа от высшего правосудия). Печальным подтверждением служит то, что несколько так называемых «евроичкерийских» партий сегодня обвиняют ислам в своих бедах. Но это ложный путь. Эти люди просто не поняли главного: религия обязывает жить по Божьим заповедям и законам, а не искать козла отпущения в своей же вере.

Пока на Кавказе будут те, для кого Бог — не сделка, а Судья, будет жить и настоящая сила. Но горе тем, кто меняет правду на обман и называет это политикой. Их удел — вечное отделение, как масла от воды.

Священный Кавказ должен был быть эталоном, где этнические границы священны, разделены «говорящими» пограничными реками (Орга, Аргун, Аргудан, Арагви). Данную традицию перенесли на равнину кочевники и народы равнины, управляемые жрецами Кавказа: реки Аргун, Иордан и другие. Но, к сожалению, накануне XXI века, в 90-е годы, в двух кавказских республиках произошли этнические чистки против религиозной элиты Кавказа, тем самым показав, что в этих республиках людьми управляют нелюди, которых религия не смогла воспитать понятию правосудия.