Последняя любовь профессора Бородина главы 9-10

Глова 9

Галерея жила своей особенной, избранной жизнью, принимая каждодневно новых посетителей: одиноких поклонников и эстетов, шумные, неотесанные экскурсий рабочей молодёжи и множество других коллективных, и не только, посещений. Мужчин и женщин самых различных профессий, возрастов и образования. Отдельными потоками двигались экскурсии зарубежных гостей. Иностранцев особенно интересовал русский авангард.

 
Конечно, не стоит упрощать, полагая, что «кража века» далась Сергею Петровичу легко, не оставив и следа в его душе и нервной системе. Фактически, он, профессор, интеллектуал и высокий эстет, опустился, по сути, до уровня уголовника. И это противоречие первое время отравляло его жизнь и лишало сна. Но постепенно он всё чаще ловил себя на мысли, что это всё какая-то глупая выдумка или наваждение. И произошло это не с ним даже, а эту историю он услышал когда-то и от кого-то.


Словом, Сергей Петрович успокоился и, успокоившись, осознал, что стал изрядно выпивать. С женой своей, дражайшей Анной Семёновной, они уже не просто давно жили в разных комнатах, а существовали в параллельных вселенных.  Деля на двоих хоть и большую, но всё, же общую жилплощадь, они ухитрялись не встречаться, даже случайно, днями.


Сын уже несколько лет, как закончил университет, и у него теперь своя жизнь, пусть холостяцкая, но может именно поэтому они не видели его и не слышали о нём месяцами. Так зачем же ему терзаться и переживать? Надо просто спокойно, не привлекая, внимая, готовиться к отъезду. Окончательному отъезду.


Как-то непроизвольно и даже, в тайне, от самого себя, он стал интересоваться современным искусством. Это был даже не интерес, а так, лёгкое подглядывание. Так, посматривая изредка, скорее, на творцов нового искусства, чем на их творения, он сделал любопытный вывод - все эти деятели всегда были на виду. О них писала пресса, навещали журналисты и репортёры, всегда вокруг них ходили слухи и сплетни, гремели скандалы. И он вспомнил слова Геннадия Генриховича об использовании скандалов, как средство пиара, и посмотрел на его высказывание уже под другим углом.


Что же он увидел? Деньги! Сомнительная слава, шумиха и эпатаж, всё это работало только на одно – прибыль! Как всё просто, даже примитивно, но ведь работает, и работает исправно.


Под этим новым углом он посмотрел на своё окружение, и даже такого мимолётного взгляда хватило, чтобы понять простую вещь – всё покупается, всё продаётся. А все мировые шедевры, исследования специалистов и восторги почитателей, всего лишь глянец и мишура, для придания товарного вида.


Конечно же, существуют и гении, и их гениальные творения. И в музыке, и в живописи. Пронзительный ум великих мыслителей поражает своей мощью и размахом. Но сколько их, этих бесспорных лидеров человечества? Да, в сущности, жалкая горстка. И если даже добавить к ним всех истинных ценителей и знатоков, коллекционеров и просто бескорыстных почитателей, кто не участвует в этой всемирной ярмарке тщеславия. Даже с этими достойными людьми, процент этот будет всё равно совсем незначительным. Что же тогда получается? А получается, что всё возможно, если умело вложить деньги. И неоправданно и безумно дорогие бриллианты, к примеру, всего лишь умелый маркетинг и блестящий пиар.  Так неужели всё, ну почти всё, определяют, направляют и контролируют банальные деньги? А весь шум и блеск роскошного процветания, единственная достойная цель жизни? Ужасно так думать, но ведь так оно и есть. И весь цивилизованный мир уже давно живёт в золочённой клетке чистого рационализма и меркантильного безумия.  А чёртов Квадрат разве не подтверждение тому? Ведь ажиотаж вокруг современного искусства не затихает и даже усиливается. Хотя, конечно, рано делать выводы и станет ли истинным шедевром на века тот же Квадрат? Кто его знает, но если вложить в него деньги и нажать правильные рычаги пиара, то всё возможно.


От подобных мыслей Сергея Петровича бросило в дрожь, и он вдруг понял, как бесповоротно изменилось что-то в его сознании и его восприятии мира. Теперь, по большому счёту, ему уже наплевать на клуб и милых, зубастых партнёров, на чужую женщину рядом, которую он по привычке продолжает называть женой. Даже на сына-дипломата, который карьеру свою посвятил тому, чтобы уехать из Союза законно и легально и делать уже карьеру там, за бугром. Даже его великая Галерея вдруг поблекла, пожухла и утратила звёздный блеск храма чистого искусства.


Вот такие размышления, иногда одолевали Сергея Петровича. Тогда он, вздыхая, доставал бутылку любимого «Джонни Уокера» и устраивался в кресле. Далеко заходил Сергей Петрович в своих рассуждениях. Он даже стал задумываться над тем, кто же двигает тайными рычагами рынка? Кто эти люди? Явно такая система не терпит территориальных и языковых границ. Получается, есть некий центр, регулирующий и направляющий некий процесс, и цели его неведомы. Некий руководящий комитет. Допустим. Этот гипотетический комитет условно делит мир на сектора по объективным государственным границам. Вполне вероятно, что комитет назначает в каждый сектор своих представителей. Из этого следует, что и в СССР может существовать такой центр. Но Советский Союз не входит в мировую систему, скорее наоборот.


И всё-таки, если такой центр существует, то действует он через своих представителей, согласно своим непостижимым замыслам. Сергея Петровича передёрнуло. Так можно в своих размышлениях забраться в такие дебри… 


А ведь его предположения имели реальное основание. Только на самом деле всё было гораздо сложнее и бесчеловечнее – как на войне. И эта система действовала здесь и сейчас, в Москве, а Сергей Петрович уже стал немаловажным звеном этого представления.


Прошло уже три месяца и Сергей Петрович не то, чтобы вычеркнул всё из памяти и задвинул переживания в дальний угол подсознания. Просто насущные хлопоты и подготовка к предстоящему отъезду отодвинули всё на второй план. Конечно, он понимал –   что-то важное происходит в его жизни, и в какой-то степени в жизни Великой Галереи.


А пока Сергей Петрович весь погрузился в дела, приводя в порядок бумаги, готовясь к отъезду. С женой тоже всё обстояло внешне чинно и благородно – она ни о чём не подозревала. О своих представительных одноклубниках он тогда и не вспоминал.


Тем более неожиданной оказалась встреча с Алексеем Ивановичем. Эта встреча выглядела вполне естественной и случайной, на первый взгляд.


Глава 10

В то незабвенное утро он не спеша шёл на службу. Так он именовал свою должность и круг обязанностей. Именовал, так сказать, для себя, для внутреннего потребления. Служебной машиной Директор пользовался нечасто; когда куда-то опаздывал или, когда погода совершенно не располагала к прогулке.


Как-то весенним утром, Сергей Петрович, нёс себя неспешно и величаво привычным маршрутом, когда его окликнули. Он даже не сразу осознал, что это относится именно к нему.


- Сергей Петрович, какими судьбами, вот так встреча!


Только тут Сергей Петрович увидел того, кто его так бесцеремонно притормозил. Алексей Иванович, собственной персоной!  Сергей Петрович пытливым взглядом окинул своего недавнего «одноклубника». Одет был Алексей Иванович казённо, но необычно. На нём была ладно пригнанная шинель без погон, синевато-стального оттенка с золочёными пуговицами. На красных, скорее малиновых петлицах две скрещенные алебарды, под стилизованной короной. На голове щеголеватая, но какая-то старорежимная фуражка с синим околышем. Над блестящим козырьком совершенно невероятный золоченый герб.


«Какая странная форма, что-то из прошлого века или, скорее, из реквизита драматического театра», - подумал тогда Сергей Петрович.


В тот роковой вечер в клубе они расстались внешне учтиво. Чего стоила эта учтивость Сергею Петровичу, он и сам тогда не осознавал в полной мере. Сейчас же, в это солнечное утро, он уже не испытывал той жгучей неприязни к Алексею Ивановичу, как прежде. Исчезла классовая ненависть к нему. Исчезла острота переживаний. Вместо этого появился некий интерес и даже любопытство к бывшему партнёру по клубу. Он более внимательно посмотрел на Алексея Ивановича.


Сейчас он не видел в нём той номенклатурной чванливости, что буквально лезла из него тогда, в тот злополучный вечер. Алексей Иванович мило улыбается и, кажется, искренне рад встрече.  Не давая опомниться, он засыпает Бородина вопросами. Разумеется, спрашивает, как дела в клубе. Вопросы дежурные и поверхностные и Сергей Петрович также поверхностно отвечает на них.


Оказалось, Алексей Иванович всё это время был предельно занят по службе. «Дальняя командировка. Настолько дальняя, что выходит далеко за пределы нашей социалистической ойкумены», -  витиевато объяснил он.


Сергей Петрович, в свою очередь, признался, что также практически не посещал собрания клуба. Его объяснения по этому поводу были неопределёнными и расплывчатыми. Алексей Иванович пропустил всё, казалось, мимо ушей.


- Вы на службу?  -  спросил он и добавил тут же, без перерыва – Позвольте я провожу вас немного.  И пошёл рядом, продолжая говорить с преувеличенным воодушевлением.


«Хорошо хоть под ручку не взял», - подумал Директор, сдерживая раздражение. Поэтому он даже не сразу понял, когда Алексей Иванович резко сменил тему.


- Сергей Петрович, теперь о деле, что привело меня к вам. -  Алексей Иванович сделал паузу, и продолжил, чуть понизив голос. - Прошу вас, не смотрите на меня. Слушайте внимательно и молча – это касается картины.

Сергей Петрович, как договаривались, вида не подал и шага не сбавил, а Алексей Иванович продолжил с безмятежной улыбкой:


- Я вижу, вы сразу уловили суть, поэтому я обойдусь без вступления. А суть в том, что картина, которую вы предоставили – копия.


Тут Директор встал, как вкопанный.


- То есть, как это копия? – растеряно и сипло проговорил он, - я лично снимал её, на холсте отпечаток его пальца, да и по всем документам… -Сергей Петрович растеряно замолчал. А ведь ему по сути нечего предъявить в своё оправдание.


- Да успокойтесь же, Сергей Петрович! Никто вас не обвиняет и не подозревает. Почти. Лично я и ваш добрый знакомый Геннадий Генрихович не сомневаемся в том, что вы не причастны к подмене и даже не подозревали, что такое возможно, ведь так?


- Помилуйте, для меня это известие – как обухом по голове. - Он заискивающе заглядывает в глаза Алексею Ивановичу, - как такое возможно, кому это понадобилось? – Он растеряно умолк. Алексей Иванович подхватил его под руку и увлёк дальше.


- Успокойтесь, пожалуйста. Это не шантаж и не дикий розыгрыш. То, что вы нам предоставили, выглядит весьма правдоподобно. И состав краски, и отпечаток, всё соответствует оригиналу. Вы ведь были уверены, что это оригинал?  Алексей Иванович замолчал, вопросительно поглядывая на бредущего с застывшим лицом спутника.


- Стопроцентно! – откликнулся Директор, - получается, что кто-то сделал копию, как и я, используя оригинальный холст с отпечатком Малевича. Или кто-то ухитрился снять отпечаток с оригинала и пристроить его на копию, либо… либо, это сделал сам Малевич. Ну и тогда он сам мог перепутать холсты, ведь сам чёрт не отличит – где квадрат №1 и где квадрат №2, - Сергей Петрович запнулся на секунду. – И всё же – на кой чёрт кому-то понадобилось делать копию? Я не спрашивал об этом Геннадия Генриховича. Сегодня хотя бы есть определённый интерес к Малевичу, но тогда, когда, скорее всего, Малевич был жив-здоров, кто мог пойти на это? С какой целью? Этому нет разумных объяснений!


Алексей Иванович издал короткий смешок:


- Разумных – нет. Зато имеется иррациональное объяснение.


- Что это значит?


- Это значит, что подделать Чёрный Квадрат невозможно, как бы абсурдно это не звучало.


Бородин снова остановился. Было заметно, что он не на шутку завёлся.


- Послушайте, не морочьте мне голову.  Для чего эта многоходовая комбинация. Если это дьявольски хитрый пиар, то для чего? Чтобы лет, так, через двадцать-тридцать, наварить на этом десяток-другой тысчонок? Но, это же полная чушь!


 - Всё верно, дорогой Директор, всё верно. Так всё и выглядит со стороны – полная чушь. Но есть здесь то, что скрыто от поверхностного взгляда и полудненного осознания. - Сергей Петрович снова притормозил, готовясь горячо возразить, но Алексей Иванович остановил его решительным жестом.


- Сейчас я открою вам часть тайны, связанной с Квадратом, и вы поймёте, конечно, не всё, но хотя бы одну, но очень важную деталь. Дело в том, что на холсте вначале был нанесён некий знак. Назовите его иероглифом, символом, печатью или руной, не важно. Но этот знак был нанесён. А уж потом господин Малевич и намалевал сверху свой Квадрат. Так вот, на том холсте, что вы предоставили, этого знака под Квадратом нет.


- И что всё это значит, и, причём тут я? Вы же сами считаете меня непричастным в двойной подмене?      


- А притом, Сергей Петрович, что на вас возлагается задача собрать наиболее полные сведения обо всех работниках Галереи. От искусствоведов до уборщиц и дворников. Где-то там должен быть след.


- Но помилуйте, какой из меня следователь?


- Может следователь из вас никакой, но вы имеете доступ к кадровой базе данных по Галерее, и к тому же, всё будет достойно оплачено.


Директор понимал, что деваться ему некуда, что завяз он основательно в какой-то тёмной истории, и неизвестно, когда ещё из неё выберется. В таком случае деньги не помешают. Так что же там такое, с Чёрным Квадратом, и чего этот кто-то неведомый и могущественный, так завёлся, что готов платить немалые деньги и потратить уйму сил и времени, чтобы найти пропажу? И что за таинственный пентакль?  Директор для себя, почему-то именно так назвал загадочный символ под краской.


Сергей Петрович, надо сказать, как герой своего времени, был атеистом. Не упёртым антагонистом и не циничным нигилистом. Просто трезвым и здравомыслящим материалистом. А тут вдруг потянуло какой-то чертовщиной.   


Так Директор, оказался втянуть в странную историю, в которой не понимал ровным счётом ничего, но отдавал себе отчёт, что его ловко подставили и теперь используют, а кто и с какой целью, это было ему неведомо. Конечно, это страшно угнетало его – ведь он, по сути, ничего не мог контролировать, но тут уже ничего не поделаешь.               


По поручению Алексея Ивановича он составил подробный список всех работников Галереи за последние двадцать лет. На самом деле все эти фамилии ни о чём ему не говорили. Разумеется, многих из них он знал хорошо и давно, но никаких явных зацепок по поводу подмены, он не обнаружил. Да и не его это было дело. Он составил подробный список с характеристиками и на этом его миссия исчерпывалась.


Но Директор всё-таки основательно прошёлся по списку. Так, лично для себя, и опять ничего достойного внимания не нашёл. Никаких зацепок. Да и какие зацепки могли иметь место? Какие нюансы должны был привлечь его внимание? Наверняка профессиональный следователь нашёл бы, за какую ниточку следует потянуть. И всё-таки, он продолжал упорно изучать и как-то классифицировать список, пытаясь обнаружить какую-нибудь зацепку. В одном он был уверен – искать надо среди персонала.


Вероятнее всего всё произошло в военное время. Тогда все полотна и другие ценности, были спущены в подвальные хранилища. Что-то было вывезено, но Малевич совершенно точно хранился в запасниках Галереи. Да, несомненно, это случилось в военное лихолетье, но мотивы неведомого похитителя были ему совершенно непонятны.


Конечно, теперь это всё его уже не касалось и хватит ломать над этим голову. Он составил подробные списки с адресами, получил за это неплохой гонорар и всё всех устроило. По крайней мере, с тех пор ему никто не звонил и не наведывался. Так что жизнь Галереи продолжалась в прежнем режиме.             


И если в Галерее и в жизни Сергея Петровича всё было спокойно, то в стране снова запахло грозой. Снова начались аресты. Не так давно отгремело дело врачей и, казалось, причём тут Галерея и её директор?  Но Сергею Петровичу вдруг остро захотелось оказаться подальше от Москвы, и вообще от Союза. А пока всё тихо в храме искусств и всё-таки никогда нельзя быть до конца ни в чём уверенным в этой стране.


Несмотря на внешнее спокойствие и сдержанную доброжелательность, Сергей Петрович внутренне был напряжён до предела. Зарубежная командировка была теперь под большим вопросом, и хорошо, если её просто отложили, пусть и на неопределённое время. Но что может быть хуже такой неопределённости. За этими глубоко скрытыми внутренними переживаниями прежние переживания, связанные с Чёрным квадратом, отодвинулись на второй план.


Вот в таком тревожном и подвешенном состоянии пребывал Сергей Петрович, когда утром зазвонил телефон. Он к тому времени уже собрался на службу, и звонок застал его буквально в дверях.


- Товарищ Директор, здравствуйте! – раздался в телефоне весёлый и насмешливый голос. В первую секунду он даже не узнал, кто говорит.


- Это Алексей Иванович вас беспокоит. Вы, я слышал, собираетесь в деловую поездку?


- Откуда такие сведения? – сухо поинтересовался Директор. Он понимал, что вопрос скорее останется без ответа, но не смог удержаться.


- Ну что же, желаю приятной поездки и ярких впечатлений, - любезно зажурчал Алексей Иванович.


- Спасибо, очень тронут, – с вежливой осторожностью ответил Бородин. Они обменялись ещё какими-то любезностями, и Алексей Иванович сказал:


- Ну не буду вас отвлекать, ещё раз желаю всех благ, и помните – мы всегда мысленно рядом. – И положил трубку.


«Вот и что это было, - задумался Сергей Петрович – прямой намёк на их полную осведомлённость? И кто они собственно такие?


- Ребе, ходят слухи, что с Чёрной меткой случилась подмена?

- Да, именно так.

- И что же, кто-нибудь знает, чьих рук это дело?

- Совершеннейшая загадка, Ребе, и абсолютно неясные мотивы. Прощупали всех, кого только можно. Пусто. Такое ощущение, что сработал явный дилетант, не знающий о предмете ровным счётом ничего. Загадочная и нелепая случайность.

- Кто в наше время верит в случайности? Нельзя упрощать сложные вещи, можно упустить важный нюанс. И если это случайность, то она граничит с провидением. Нет, с этим делом надо разобраться до конца.

- Да, Чёрный Квадрат активизировался, набрал силу и проявил себя мощно и безоговорочно, а потом исчез. Этого невероятно – такая энергия не может исчезнуть бесследно.

- Не забывайте, Ребе, на какие годы пришёлся её рост.

- Но именно это и было предопределено действием артефакта. И вот, огромная сила ведь, может, разменяна без остатка только на равноценную силу.      

- Может, очень даже может. Но кому по силам провернуть такое?  Вот ключевой вопрос. Это либо очень хорошо подготовленный специалист, либо, простите, случайный дурачок.

- Но как такое возможно, Ребе? Сила настолько возросла, что просто бы раздавила случайного человека. Вы ведь знаете, на какие разрушения способна эта сила, лишившись направления. А вразнос система идёт в случае, если артефакт убрать из фокуса, находящегося в Галерее.

- Этот, как вы называете, дурачок вполне мог украсть Квадрат, даже вынести из Галереи и хранить какое-то время, лишь в определённом радиусе, вокруг Галереи, весьма небольшом.

- Вполне вероятно, чем чёрт не шутит.

- Прямо в точку! Боюсь, что этот случай творит само провидение.  А теперь главный совет, скорее дорожная карта. Искать неординарное событие и к нему приложится виновник, вольный, невольный – неважно. И ещё одно - надо искать действия, совпавшие с неким ключевым событием

- А картина?

- Картина… Просто так сгинуть она не могла, если только не сгорела. Да, но и для этого нужны особые условия.  К примеру, в огне великой катастрофы.

- Я не могу отделаться от банальной мысли, что всё это на самом деле похоже на нелепый случай. В сущности, его тоже нельзя исключить, но, думаю, процент такой случайности совсем невелик.

- Вот всё это вам предстоит выяснить, Ребе. Надо использовать любые возможности в поисках артефакта. И эту часть головоломки надо будет решить вам.     

(продолжение следует)