Глава XIX

     Солнце неторопливо поднималось из-за моря. Первое в этом году майское солнце, подумал  Сен-Жермен. Сам он сидел на берегу и время от времени бросал в мутную воду камешки. Чуть поодаль молодая мать показывала младенцу на чаек и редкие рыбацкие лодки. Леонид смотрел широко раскрыв глаза и  тянул к азовской воде ручонки.
  Итальянское судно, которое должно было отойти ещё пару недель назад, задерживалось с отплытием. За эти две недели граф принял решение отправляться вместе с дочерью и внуком. Пусть все масоны вкупе с розенкрейцерами и всеми теми коими правит тайна, в которой заключено зло, отправляются в преисподнюю! А он заслужил простого человеческого счастья! Провидение  даёт ему второй  шанс, ведь он официально уже умер сорок с лишним лет назад. Людям его склада редко удаётся стать отцом и дедом и почить в окружении близких и любимых людей. И всё же он решил попытаться обмануть судьбу.
  Но как говорят евреи-ашкеназы  Der mentsh trakht un Got lakht(1).
 Вчера, когда он вечером возвращался из порта и вышел из кареты у арендуемого дома, мимо проходил господин в чёрном. Ничего особенного, обычный, хорошо одетый прогуливавшийся погожим весенним вечером мужчина средних лет. Но поравнявшись с графом он выпростал из длинного рукава левую ладонь и Сен-Жермен увидел на мизинце перстень с наложенными друг на друга циркулем и наугольником и большой буквой G между ними(2). Незнакомец одарил графа равнодушным взглядом и слегка коснулся пальцами полей своего цилиндра.
  Сен-Жермен горько усмехнулся про себя, мистика да и только. Хотя мистики тут никакой не было, просто у "братьев" свои люди были везде и учитывая порученную графу миссию к нему было особенно пристальное  внимание. Значит из России они его  выпускать не хотят, по крайней мере пока.
  Настал день отплытия. Незадолго до полудня к итальянскому судну подъехала гружёная скарбом коляска, а следом ландо, из которого возничий помог выйти Алине с младенцем и кормилице, женщине средних лет. Матросы с корабля начали грузить на борт сундуки и саквояжи. А спустя несколько минут после окончания погрузки к судну  подъехал верхом офицер таможенной пограничной стражи и потребовал капитана.
  В разговоре, которой вёлся на французском языке, офицер как бы невзначай спросил, а где спутник молодой матери. Капитан ответил, что каюта зарезервирована лишь на женщин и дитя. Таможенник откланялся, но вертелся рядом до самого отплытия.
  Корабль, поймав попутный ветер, направился в сторону Таврического пролива.  Где-то через полчаса показалась фелюга, идущая наперерез судну. Молодая мать стояла на палубе с младенцем на руках. Маленький Леонид, в силу своего возраста не подверженный морской болезни, уснул прижавшись к груди Алины. Женщина всматривалась в приближавшуюся парусную лодку и узнала графа, державшегося за рею стоя у правого борта.
 Сен-Жермену скинули верёвочную лестницу. Поднявшись на борт он сунул в руку капитана кошель и тотчас ушёл в каюту. Откуда не выходил до самого Синопа. Там они сошли с Алиной сошли с корабля и отправились на местный базар, чтобы купить свежих продуктов. Молодая женщина, в зрелом возрасте никогда не покидавшая российской столицы и её окрестностей, с интересом посматривала по сторонам. Графу же вся эта восточная экзотика приелась ещё во время пребывания в Персии и он на вполне сносном турецком торговался с местными торговцами.
  Во время стоянки в Стамбуле граф не покидал судна и Алине запретил сходить на берег. Когда проходили Коровий брод(3)  он спал в каюте. Женщины вышли с маленьким Леонидом на палубу, чтобы посмотреть как азиатский берег встречается с  европейским. Молодая мать с детским восторгом перебегала от одного борта к другому, чтобы не пропустить  достопримечательностей на обоих берегах. А восторгаться было чем; Девичья и Галатские башни. Роскошный в европейском стиле султанский дворец Долмабахче, на отделку которого, говорят, ушло 14 тонн золота! Мечеть Бююк Меджидие, крепость Румели...
  И лишь когда на Мраморное море спустилась ночь и на тёмно-синем небе засверкали частые звёзды Сен-Жермен вышел на палубу и кутаясь в плащ с каким-то грустным безразличием смотрел на морской пейзаж.
  Следующей ночью, когда они шли вдоль греческого берега, в безоблачном небе висела полная луна, бросая бледный свет на корабельную палубу. Граф в полночь вышел из каюты и облокотившись о борт всматривался в тьму. Вдруг в лунном свете чья тень легла на палубные доски и рядом с ним встала фигура, закутанная в черный плащ с воротником закрывавшим нижнюю половину лица. А верхняя была скрыта треуголкой, которую нынче почти не носили. На борт легла рука в чёрной перчатке и поверх её Сен-Жермен увидел знакомый перстень. Луна услужливо осветила циркуль с наугольником и букву G. 
  Незнакомец молчал вглядываясь в лунную дорожку, пролегающую по морской глади. Граф не повернул головы в сторону человека в чёрном, но боковым зрением заметил в бледном свете блеск его очков.
 Некоторое время оба молчали. Граф размышлял, как масон смог попасть на корабль. Получалось, что либо в Синопе, либо в  Константинополе. Был ещё третий  путь, который  использовал он сам, наняв на час греческую фелюгу.
 - Мы очень огорчены Вашим бегством, - не поворачивая головы произнёс наконец незнакомец по французски.
 Его голос напоминал скрип мачт корабля на палубе которого они стояли.
 - Я  очень сожалею, - ответил Сен-Жермен.
Сам он сжался как пружина, готовая вот-вот смертельно распрямиться  и перекинуть нежеланного визитёра  через борт в воды Мраморного моря.
- Но Вы знаете, что граф Сен-Жермен не  может умереть не подготовив себе  замену, - продолжал  скрипучим голосом незнакомец. - В ложе решили,  что заменой будет Ваш  внук.
- Но он же  совсем младенец, ему ещё и года нет!
 - Что ж, тем  больше времени будет у  Вас подготовить  его к столь  важной роли. А с маркизом S встретится другой брат...
 Граф задумчиво вглядывался в  темноту, а перед  глазами вставали картины взросления маленького Леонида. Вот он овладевает грамотой, потом науками и в первую очередь алхимией. Само собой разумеется, он должен прекрасно фехтовать, ездить верхом...
  Когда он соизволил повернуть голову влево, незнакомца уже рядом не было. Всё оставшееся время плавания они так и  не  встретились; ни на палубе, ни в кают-кампании. Даже сойдя в Ливорно и садясь в нанятый экипаж, он не уезжал из порта, пока все пассажиры  не покинули корабль. Но никого, даже отдалённо похожего на ночного собеседника, не увидел.
 Путь  до владения графа составлял примерно тридцать лиг. По грунтовой дороге это составляло десять часов езды. Сен-Жермен взглянул на свой брегет, время перевалило за полдень. Значит, если Бог даст где-то около полуночи должны добраться. Кучер взмахнул хлыстом и экипаж двинулся на юг.
 Море было всегда по правую руку и только на пару лиг скрылось за холмами и они ехали меж  перелесков и полей. Леонид заснул на руках кормилицы, Алина с интересом смотрела  в окно кареты на проносящийся мимо тосканский пейзаж.
  Они отобедали в какой-то придорожной  траттории, из чьих окон  открывался великолепный вид на изумрудные воды Тирренского моря. Граф рассказывал дочери, что своим названием оно обязано тирренам, ныне исчезнувшему народу, пришедшему сюда с побережья Малой Азии. И добавил, что основанный 200 лет назад турками город Тирана тоже связывают с этим племенем, родственным этрускам.
 - А что эти тиррены исчезли совсем? - задала наивный вопрос Алина.
 - Может тебе повезёт, - улыбнулся Сен-Жермен, - и ты встретишь какого-нибудь их потомка.
Он рассказал Алине о Леопольде Втором - великом герцоге Тосканы, привечавшим в своих владениях  интеллектуалов со всей Италии. И теперь герцогство один из самых тихих и безопасных государств на Аппенинах.
  Путники тронулись дальше, чтобы к вечеру быть на месте. Море, раскинувшееся по правую руку, то было на виду, то пропадало, когда дорога обходила скалы.
 На одном из таких поворотов путь экипажу преградил всадник на вороном коне. Он стоял прямо посередине  и так не широкой дороги, закутанный в чёрный плащ и в надвинутой на глаза такого же цвета широкополой шляпе.
 - Кажется, я поторопился, назвав Тоскану безопасным местом, - тихо произнёс граф нащупывая за поясом двуствольный терцероль(5)итальянские кремнёвые, а позже капсюльные пистолеты. Terzuolo ястреб (итал.)   
 - Buon giorno! - коснулся всадник правой рукой своей шляпы.
Молодая мать, полгода перед поездкой  учившая язык Данте и Петрарки, ответила на приветствие.
; О, синьора не из наших мест!
; Мы едем издалека, - ответил за неё граф, изъяснявшийся на итальянском почти безупречно.
 Он открыл дверцу  и с беспечным видом, словно любуясь, оглядел окрестности. И заметил по обе стороны дороги людей, притаившихся в скалах с мушкетами в руках. И дула этих мушкетов были направлены в сторону их экипажа. Тем не менее граф нарочито по-стариковски держась за стенку кареты тяжело ступил на тосканскую землю.
; Мы всегда рады гостям! - учтиво поклонился всадник. - И просто хочу напомнить, что проезд по нашим дорогам платный.
; И какую плату Вы взимаете?
; Мизерную синьор. Всего по золотой монете с пассажира. Возница не в счёт.
; И Вы дадите нам квитанцию? - поинтересовался граф.
; Думаю моего честного и благородного слова Вам будет достаточно, - вновь поклонился незнакомец.
; И для чего же Вам такие деньги?
; На содержание и поддержание дорог...
 Сен-Жермен взглянул на каменистую неровную поверхность дороги.
 - Хмм, судя по  состоянию последний раз их восстанавливали  во времена Октавиана Августа.
 - Гораздо раньше синьор! - весело отозвался всадник. - Во времена тирренов. Слышали о таких?
 - Совсем немного. - признался граф.
 - Перед Вами их прямой потомок!
 Всадник гордо выпрямился в седле.
 - Вот и накаркал, - произнёс Сен-Жермен вглубь кареты. - Дочь моя, будь так добра, ляг на пол и прикрой Леонида.
Алина, с младых ногтей воспитанная в беспрекословном послушании старшим, сползла на пол и как могла прикрыла сына своим телом.
 А её отец, делая вид что копается в саквояже, повернулся к молодому мужчине.
 - Не соизволите подъехать, синьор. Ноги мои от долгого сидения ослабли...
 - Разумеется синьор!
 Молодой «тиррен» подъехал к карете. Вот теперь графа с одной стороны закрывала карета, а с другой предводитель шайки. Граф спокойно и медленно вынул из-за пояса двуствольный пистолет
 - Одна пуля в голову Вашей лошади, вторая Вам. Промаха я не даю!
Он видел лишь сверкающие голубые глаза всадника, всё остальное было скрыто под одеждой.
 - Все платят, - произнёс бандит. - И Вы заплатите, клянусь честью!
 - У человека, который нападает на старика, молодую мать и грудного младенца, нет чести! Если все тиррены такие как Вы, я не удивляюсь, почему они исчезли из истории.
  Голубые глаза молодого человека стали почему то серыми. Он снял шляпу, под которой оказались вьющиеся светло-русые волосы и соскочил с лошади.
 - Клянусь, я  не знал!
 Весь его вид выражал глубокое раскаяние, что Сен-Жермен убрал терцероль за пояс.
 - Назовите своё имя юноша! - потребовал он.
 - Сальваторе Конти, к Вашим услугам! Позвольте загладить свою вину и проводить Вас до места?
 Какое-то время граф молчал рассматривая юного разбойника. На вид тому было не более 20 лет и Сен-Жермен, будучи отменным физиогномистом, видел что он искренно расстроен.
 - В вашем округе есть ремонтмейстер? - попытался он разрядить обстановку. - Я мог бы пожертвовать какую-то сумму.
 - Ремонт, кто? - опять смутился юноша.
 - Оставим это!
И граф полез в карету.


   Дому было без малого 150 лет. Он был выстроен во времена правления Козимо III Медичи. Ходили слухи, что сын герцога Фердинандо строил охотничий дом для своего любовника. Сен-Жермену было всё равно, ведь это были всего лишь слухи. Зато на деньги принца Фердинандо было изобретено фортепьяно.
  Когда 10 лет назад, после долгих торгов  он купил это строение, оно окончательно пришло в упадок. Восстановление дома обошлось ему в круглую сумму, да и закончилось два года назад.
 Дом строился в смешанном стиле. Барокко с вкраплениями готики. Два этажа и круглая башенка наверху.
 Лишь только дом показался среди деревьев, граф, который не был здесь 10 лет, увидел как тот изменился. Будто помолодел и сменил одежды. Наружные стены, выкрашенные краской цвета голубой стали весьма неплохо контрастировали с окружающей дом зеленью. Пилястры были цвета тосканского неба, в окнах с новыми стёклами отражался вечерний закат.
  Их вышли встречать сторож со своей женой и 19-летним сыном. Мужчины принялись разгружать вещи. Незадачливый разбойник охотно присоединился к ним.
 - А юноша не лишён благородства, - невольно подумал Сен-Жермен.
 Он заметил, что молодой Конти бросает на его дочь робкие и явно не равнодушные взгляды.  И на секунду мелькнула мысль, а если... Но тут же перед глазами встало лицо Сергея Шевардина с опухшей щекой и полное страданий.
  Когда закончили разгружать вещи, Сальваторе всё с таким же виноватым видом подошёл к графу и склонив голову ещё раз попросил простить его за инцидент на дороге.
 - Полноте юноша, тем более что всё разрешилось благополучно.
  Вежливость,  а граф всегда её придерживался, побуждала пригласить Конти на скромный ужин. Граф уже было открыл рот, но тут тишину округи нарушил звук охотничьего рожка. Молодой человек тут же напрягся и произнёс:
 - Простите, но мне пора.
И тут же ловко вскочив на своего вороного дал шпоры, чтобы через минуту скрыться из виду за деревьями.
 Сен-Жермен некоторое время смотрел всаднику вслед, затем  пожал плечами и вошёл в дом.
               
 
(1)Мы планируем - Бог смеётся. (идиш.)
(2)Буква G у масонов может означать слова Бог(Got), geometry, а также гнозис (знание)               
(3)Ныне Керченский пролив
(4)Босфорский пролив.
(5)итальянские кремнёвые, а позже капсюльные пистолеты. Terzuolo ястреб (итал.) 



                ***