Люська-Дуська-Феська

 Вечером внучка, уже лежа в постели, спросила деда, пришедшего поцеловать ее перед сном.
 - Дедушка, а мы завтра покрасим яйца к Пасхе?
 Дед Николай улыбнулся.
 - А как же, красавица моя! Сделаем! Бабушка луковую шелуху еще осенью собрала. Так что утром поищем у наших несушек свежие яйца и покрасим.

 Внучка, которой исполнилось четыре, загрустила.
 – Как жаль. Луковую шелуху бабушка нам оставила, а самой уже нет.

 Дед Николай не подал и виду, что эти слова поразили его в самое сердце.
 - Да, мой цветочек. Жизнь удивительная вещь. Шелуха остается, тогда как люди... уходят.

 Внучка прищурилась.
 – А что вы думаете, дедушка, наша бабушка уже на небе? И увидит оттуда, как мы красим яйца? И печем паски?
 Дедушка кивнул и укрыл внучку одеялом.
 – Добрых снов, тебе, моя радость.

 Ночью послышался грохот. Загудело и сильно ударило где-то недалеко от дома. Дед схватил внучку и полез в погреб – прятаться от шахедов. 

 Марьянка не плакала. Даже не дрожала. Потому что привыкла. Стойкая внучка. Вся у отца и мать, ушедших добровольцами на фронт. Отец – Игорь – воюет пятый год. Мать – Руслана, дочь деда Николая, на фронте второй год. А баба Юстинья, жена деда Николая, погибла три месяца назад – на огороде. От удара шахеда.

...Всю ночь гудело и гремело. Земля содрогалась. Дед прижимал внучку и пел ей колыбельную. И малышка спала - под взрывы и вой дронов.

 Только на рассвете все стихло. И оба уснули – на куче сена, на глиняном полу.

 Ранним утром Николай оставил спящую внучку и вылез из подвала - посмотреть, что произошло. Осмотрелся.

 Вокруг – руины, огонь и дым. Единственная уцелевшая изба – его. Пошел по местности, которая недавно была большой оживленной деревней. Никого. Ни души.

 Еще месяц назад в деревне оставался с десяток добротных домов. И старая церковь. Здесь жили люди. Пятый год, как российская армия истребляет все припограничные селения Черниговщины. Утюжит село артой, авиационными управляемыми бомбами, шахедами.

 Но крестьяне, большинство старые люди, не выезжали, цеплялись за свою прошлую жизнь, воспоминания, за родную деревню.  У всех хозяйство, сад, огород, скот. Не решались сорваться с места, потому что все слишком стары и привыкли, прикипели сердцем к родной природе и дому...

Николай пошел по селу, к соседям Гайдукам. Их сын погиб на фронте год назад. Супруги не верили. Говорили: быть не может. Наш Денис ни за что бы не погиб. Он всегда находит выход. Да и тела нет. Не верим!

...Но соседского дома больше не увидел. Все здание полностью разбито. И сарай со скотом. Вместо большого светлого дома, посреди двора, - огромная воронка.

 Вот так, вся жизнь семьи Гайдуков, все воспоминания, мечты, надежды – уместились в обширную земляную воронку. Даже могилы не надо копать, тел нет - разорвало селян на кусочки.

Николай вошел во двор. А вдруг – кто-то уцелел? Там, где была летняя кухня, увидел у печки разбросанные румяные паски. Наверное, соседка накануне испекла. Собиралась угостить Николая с Марьянкой. И в церковь на освящение отнести. Хотя и не осталось в селе почти ничего, а священник церкви не покидал - верил в скорую победу народа над остервенелым супостатом...

Дед поднял с земли разбросанные паски, сложил их в найденную на кухне торбу и перекрестился.
 - Простите, соседи, что не могу вас похоронить. Не моя вина. И благодарю вас за годы славной жизни и добрых дел. И вот последнее ваше дело – нарядные красивые паски. Несмотря на едкий дым и гарь - пахнут сладко, как всегда, как во все прошлые годы! Добрые вы были хозяева. Царство вам небесное!

Поклонился и пошел домой. Там его уже ждала звонкоголосая внучка.
 – Дедушка, а дедушка! А когда уже яйца будем собирать и красить?
 – Вот, пчелка ты у меня какая, – поцеловал внучку дед, – едва проснулась, а уже хлопотать готова! Вся в бабушку!  Ну, пошли в курятник, посмотрим, что снесли наши любимые квочечки!

 Дед и внучка с предосторожностью вошли в сарай. Куры сидели на насесте тихо, неподвижно, словно окаменели, испуганные ночной атакой.

 - Что-то не вижу яиц, - вздохнул дед, - испугались шахедов, наверно, и ничего в этот раз не снесли.
 – Смотрите, деда, вот там, – прошептала Марьянка, – яйца, в дальнем уголке, ох, какие квочки хитрые!

И в самом деле. Целый десяток яиц куры спрятали от шахедов в уютный уголок – для безопасности.

 - Даже домашняя птица и та мудрость проявляет, чтобы выжить, - сказал дед, собрав большие белые яйца в корзину.

 – Спасибо, мои дорогие квочечки, – ласково лепетала Марьяна, – мои хорошенькие, за целые яички! Обещаю вам сегодня насыпать побольше ячменя!

 Собрав яйца, дед с внучкой растворили настежь двери курятника и выпустили птиц во двор.

 В хате дед достал из торбы паски, а из корзины – яйца. Марьянка сделала большие глаза.
 - Дедушка, откуда такие красивые паски? Вы ночью испекли?

 Дед вздохнул. Что сказать ребенку?
 – Это соседка, баба Раиса напекла. И нам... подарила. А сама уехала из села.
 – Уехала? – удивилась внучка.
- Так мы в селе одни остались?!

 Дед молча кивал и прятал глаза.
 – А давай, малышка, красить яйца и пойдем святить их в церковь. Священник наш, слава Богу, тоже остался! Поэтому, не одни мы в деревне, не переживай!

 Внучка засуетилась. Налила в кастрюлю воды, достала из коробки шелуху лука, положила в воду и дала указание деду:
 - Поджигайте, дед, печь!
 Как шелуха в кипятке дала шоколадный цвет, Николай процедил воду и стал варить в ней яйца.

 Сварив, отставил кастрюлю, чтобы краска закрепилась. Затем выложил яйца на салфетку обсушить.

 – Ну вот и все, – сказал внуков. – Нравится?
 Внучка захлопала в ладоши.
 – Красота! Будто шеколадные! Наверное, бабушка на небе в восторге.

 Николай положил яйца и паски в большую корзину, прикрыл вышитым полотенцем и пошел с внучкой в церковь – святить. В церкви их встретил священник Андрей.
 - Добрый день, отец Андрей, - сказал дед.
 – Добрый день, мои дорогие.
  Думал, никого уже в деревне не осталось. Тут вижу чудо - две живые души идут в церковь.
 Священник прочитал праздничную молитву и освятил паски и яйца.
 – Благословляю вас, мои дорогие, на долгую и счастливую жизнь! И да пребудет с вами Бог!

 Николай угостил священника паской и яйцами.
 - Это, правда, не мои паски, отец. А соседей... Сегодня ночью...
 – Я знаю, – ответил священник. - Царство Небесное Раисе и Илье Гайдукам... Хорошие были хозяева, добрые люди...

 Марьянка по дороге домой остановилась.
 – Деда. А почему отец Андрей сказал: Царство Небесное? Баба Рая и дед Илья тоже в небо поехали? Так нашей бабушке теперь веселее будет в компании?
 - Да, дорогая, - вздохнул дед, должно быть, теперь бабушке будет веселее!

 ...Дома, только сели завтракать, как услышали шум мотора. Во двор вкатилась заляпанная грязью Skoda. Это прибыли сваты из Кировоградской области.
 - Живые, боже мой! Николай, Марьянка! – плакали от счастья баба Юля и дед Тимофей. - Как вы здесь живете, ни одной хаты целой? Мы за вами!

 Гости целовались, обнимались, суетились, не хотели даже присесть, чтобы позавтракать.
 - Нет, нельзя терять ни минуты! Надо уезжать сейчас! Собирайтесь! Сынок с фронта звонил по телефону, чтобы мы вас спасали! Здесь уже все кончено! Чего вы ждете? Смерти? Быстренько давайте, собирайтесь!

 Николай не знал, что и сказать. Так все бросить и уехать? Дом, сад, огород, всех кур?

 – Да нельзя вдруг сняться с места и уехать, – уперся. – Надо время, чтобы собраться. Это куры. Что, бросить их, бедняжек?! Ни за что!!

И Марьянка возражала. Показала гостям пасхальные яйца.
 - Ой, нет, дедушка, бабушка, нельзя бросить кур. Наши квочечки вот какие красивые яички нанесли! Смотрите! Даже спрятали их, чтобы шахеды не побили! А бабушка Юстинья, прежде чем уйти на небо, собрала луковую шелуху, так что мы сегодня покрасили пасхальные яйца и даже в церкви освятили!

 Сваты притихли и сидели молча на скамье. Растерялась. Дед с внучкой сошли с ума? Какая еще шелуха? Какие яйца и квочки? Какое освящение? Ракета и смерть в любой момент прилетят! Надо хватать документы, теплые вещи, немного еды и выметаться отсюда!

 В конце концов уговорили Николая отдать Марьянку сватам. А он, вот упрямый, ехать еще не готов.
 – Я квочек не оставлю. Их у меня целых сорок голов. Я их всех по имени зову. Квочка Люська, квочка Дуська, квочка Феська и такое прочее. Да еще и забияка Петька!

 Марьянка засмеялась.
 - Дедушка, я надеюсь, что ты скоро к нам присоединишься и всех курочек привезешь! Бабушка Юстинья на небе очень, очень этого хочет!

 Сваты только пожали плечами. Дед Николай на старости, должно быть, сошел с ума. Как он собирается перевозить такую здоровенную стаю птиц? Да и зачем, если главное сейчас самому уцелеть!

 Собрались сваты быстро. Сели с Марьянкой в заляпанную грязью Skoda, Николай отдал им паски и яйца, и они уехали. Перед тем сваты предупредили:
 – Когда будешь ехать по трассе, Николай, никогда не съезжай на обочину. Там мины. А если услышишь шахед, мигом бросайся из машины в кусты.

 В этот же день Николай начал собираться в дальний путь. До Кировоградщины это, прикинул, где-то километров семьсот. Ехать собирался на старой, как он сам, "Ладе". Машина хоть и была на ходу, но вероятно, по разбитым снарядами дорогам не доедет и до ближайшей деревни.
 А ведь надо ехать не с пустым салоном, а со всем курятником! Дед посчитал: груза выйдет на тон пять, не меньше...

 Разместить кур дед решил сверху кузова и на багажнике. Сорок кур в десяти клетках.

 Клетки смастерил быстро – из дощечек. Поставил клетки друг на друга на крышу Лады. Получилась большая пирамида. Накрыл кур одеялами, чтобы не пугались незнакомой обстановки. В салон и багажник заложил мешки с картофелем и консервацией, которые осенью делала Юстинья: банки кабачковой икры, томатов, огурцов, грибов, сладкого перца, икрой щуки.

 И уже через три дня был готов к отъезду. Приехал в церковь попрощаться со священником.
 Отец Андрей благословил его на дорогу и протянул кошелек.
– Николай, вот вам немного на дорожные расходы, бензин, еду. Это все, что есть. Мне здесь, как видите, деньги не нужны.

 Николай поблагодарил священника и поклонился:
 – Будьте здоровы, отче! Дай Бог, еще встретимся!

 Не успел отъехать Николай от церкви, как отовсюду загудело, сверху ударило, запылало. Николай мчался во весь дух, не останавливаясь.

 Но видел в боковое зеркало, что позади – церкви больше нет. И дома его – тоже больше нет. Ничего больше в деревне нет. Село, которое строили люди веками, в двадцать первом вдруг исчезло с лица земли...

 Николай не плакал. Не стонал от боли и гнева. Не скрежетал зубами. Ошеломленный, он заставил себя пристально всматриваться в дорогу, которую накрыл густой дым и гарь. Надо ехать, вперед, не оглядываться! Надо жить! Надо спасать кур, как просила внучка. Как хотела милая Юстинья.

 Глазам открывалась разбитая, в глубоких воронках, опасная, пюпочти непроходимая дорога. Но объезжать ямы нельзя – всюду мины. На обочине застыли навеки простреленные, обугленные легковые машины, грузовики, военная техника.

 Сотни километров ехал, как в фантастическом сне - по марсианской пустыне: всюду тишина, ни людей, ни животных. Только птицы радостно воспевают весну, любовь, романтические  мечты о чем-то нереальном...

 Когда гудели в небе дроны - из машины не выбегал, не прятался в кустах, потому что решил, если уж и умирать, то вместе с своими бедными птицами.

 Но дроны, по-видимому, имели более интересные цели, чем подержанное авто. Наверное.

 Так Николай приехал около полутысячи километров. И уже глубоко в тылу, где появился транспорт, встречались живые люди, добротные, целые дома и дороги, его остановил дорожный патруль.

 – Ваши документы? – спросил полицейский, подозрительно глядя на пирамиду ящиков на крыше авто.
 Дед предъявил.
 – Да, Николай Лукич, мой радар установил, что вы ехали со скоростью сорок пять километров в час. А вот смотрите – знак.
 Николай выглянул в окошко. Действительно. Знак. Сорок км.
 - Так я же, кажется, и ехал..., - попытался протестовать дед.
 - Уважаемый, - нахмурился полицейский, - вам может и кажется, а радар не проведешь!
 И полицейский выписал штраф. Дед вздохнул и отдал полицейскому триста гривен - треть от тысячи, которую подарил отец Андрей...

 Николай поехал дальше. Проезжал мимо больших и районных городов - удивлялся, потому что здесь не было почти никаких признаков войны и бурлила обычная мирная жизнь: работали парикмахерские, магазины, почта, рынки. В селах мирно пасся скот. Пчеловоды расставляли в цветущих полях ульи. На прудах рыбачили рыбаки...

 И повсюду люди, увидев старую, обшарпанную "Ладу", с удивительной пирамидой птичьих клеток на крыше, прикрытую старыми цветастыми покрывалами, останавливались, как вкопанные. Кто-то удивлялся, кто-то фотографировал, выкладывал в интернет, кто-то интересовался: с каких далеких далей путешествуете, дед?

 А Николай ехал себе дальше - в самое сердце Украины, в живописное, еще живое, мирное село, на берегу синеокой реки Ингулец.

 - Ничего, ничего, доедем, уже скоро, мои славные квочечки. Подождите, Люси, Дуси, Феси... Дай Бог, не обломаемся!

 И уже за пятьдесят километров до цели все-таки обломался. На трассе. Водители здешние уже прознали об экзотическом деде, который со всеми домашними птицами едет на своем тарантасе аж с прифронтовой территории. Вызвали тягач. Доставили на СТО. Бесплатно отремонтировали. Но наказали:
 – Все, дед. Когда доедешь до места, ставь машину на постамент. Потому что ее, героиню, нужно увековечить. Она свое отработала.

 И уже скоро в селе, что раскинулось на берегу Ингульца, народ вышел встречать деда с Черниговщины, ставшего в одночасье легендой интернета.

 Сваты на радостях плакали, обнимали гостя. Внучка от несказанного счастья повисла  на шее.

 Куры в клетках притихли. Чувствовали – начинается новая жизнь. Надо привыкать.