Десять жизней инженера Воробьёва. Глава XVII

-Воробьёв, ты же совсем недавно был в отпуске – сказал шеф, беря в руку Васино заявление и, одновременно другой рукой достал из мятой пачки Беломора папироску. Во вкус вошёл? А кто Коммунизм будет строить?
-Дмитрий Викторович, я же в январе гулял за прошлый год, а сейчас июль восемьдесят первого. И потом, я обещал маме в этом году обязательно свозить её на море. Она уже лет двадцать не грела свои косточки на крымских пляжах.
-Да, нет, я в общем – то не против. Сколько ты просишь, три недели? Найди, чем занять свою группу на время своего отсутствия и вперёд. Самолётом полетите?
-Да, думаю, что туда точно самолётом, до Симферополя. Хоть мама и не очень их переносит, зато быстрее. Ничего, потерпит немного. А вот обратно, скорее всего поездом.
-Билеты – то заказал?
-Ещё нет, жду Вашей резолюции.
-Ну, правильно, правильно – сказал шеф и, жуя мундштук папиросы, поставил свою размашистую подпись на Васином заявлении.
-Смотри там, не пускайся во все тяжкие! Ты же у нас холостяк, а там много красивых женщин любого возраста – мечтательно произнёс начальник и о чём – то глубоко задумался. Жить – то где собираетесь, в гостинице или снимите в частном секторе?
-Нет, что вы, Дмитрий Викторович. С жильём у нас проблем нет. У мамы в Феодосии живёт родной брат. У него трёхкомнатная квартира, вот у него и остановимся.
- Ну и славно! Давай тогда с первого августа и на три недели.
В то же вечер Василий делился этой радостной новостью с Лидией Дмитриевной. Подслушивающая их возбуждённый диалог Люська, стала беспокойно вертеться в ногах и поскуливать, как будто понимала, что предстоит разлука.
Мам, а с Люськой –то что делать будем?
-Пристрою её на время к Вере Николаевне с четвёртого этажа. Они друг друга знают, так, что обоим будет не скучно, Правда, Люська?
-Гав, гав – ответила Люська, неохотно соглашаясь на временный переезд к соседке.
-А мы с Васенькой привезём тебе с юга вкусняшек, сушёных бычков. В ответ собака, как -то странно фыркнула и улеглась на свою подстилку.
Оставшиеся до отпуска две недели, просто пролетели. Василий работал с удвоенной силой, стараясь сделать задел на время своего отсутствия. По вечерам он иногда задерживался в лаборатории, чтобы окончательно подготовить план работ для своей группы, а в последнюю перед отпуском субботу, даже решил выйти на работу, чтобы доделать свои дела. Ребята из его группы в марте защитились и были переведены из лаборантов в полновесные инженеры. Они немного завидовали Василию, но им отпуск был пока не положен.
-Не переживайте – говорил им Василий - поедете в августе в колхоз. Там отдохнёте по полной. Колхоз, конечно дело добровольное – перефразировал он известную поговорку – но, хочешь – не хочешь, а ехать всё равно придётся.
Лидия Дмитриевна тоже не сидела на месте. Она, во – первых, сбегала на почту и послала брату телеграмму. Во – вторых, получила пенсию и сняла немного денег с книжки. Затем, на следующий день она посетила парикмахерскую и сделала пару покупок в местном промтоварном магазине. В – третьих, она договорилась с Верой Николаевной по поводу Люськи. А та, видя, что происходит какая – то суета, и чуя предстоящую разлуку, уже начинала нервничать и постоянно заглядывала ей и Василию в глаза.
Наконец этот долгожданный день настал. С утра и до обеда Василий, сломя голову, носился по сосновским магазинам и ещё Бог знает где. Люська всюду его сопровождала, не отходя от него ни на шаг. С обеда решил, что пора собираться и достал свой новенький чемодан. Собака лежала рядом и, не отрываясь, смотрела за происходящим. Она уже всё поняла, но сделать ничего не могла. Ей предстояла трёхнедельная разлука с хозяином. «Буду грустить, ждать тебя каждый день и смотреть в окно» - вздохнув, решила Люська, а привезёшь ты мне сушёных бычков или не привезёшь – не важно!
Вечером в день вылета Василий с Лидией Дмитриевной прибыли в Пулково. Самолёт вылетал в 01 – 30 ночи. Предполагалось, что в пути он пробудет ещё часа два с половиной. Получается, что в Симферополе он приземлится около четырёх часов ночи или утра, как кому нравится. Ни то – ни сё! Крайне неудобно! Василий пытался понять с чем связано такое расписание вылета их борта, но как ни пытался, так ничего и не понял. Впереди их ждала бессонная ночь.
Уже после приземления, сидя на скамейке недалеко от автобусного вокзала Симферополя, он вместо того, чтобы немного подремать, с присущей ему инженерной хваткой, попытался сопоставить и оптимизировать два варианта прибытия в Крым: поездом и на самолёте.
Поезд до Феодосии шел примерно двадцать пять – тридцать часов, а самолёт – два с половиной. По времени – явная выгода. Да и комфорт в самолёте не сравнить с теснотой плацкартного вагона. Но бессонная ночь во время полёта и ожидание первого утреннего автобуса делали следующий день бесполезным днём для полноценного курортного отдыха. Билет на самолёт стоил раза в четыре дороже, чем на поезд, но за время поездки на поезде тебе надо чем – то питаться. Приготовленная домашняя курочка в фольге, под монотонный стук колёс исчезнет со стола в первый же день поездки. А дальше начнутся многочисленные остановки поезда с обязательными бабушками на перроне, встречающими пассажиров, неизменной горячей картошечкой с солёными огурчиками и разнообразными пирожками, плюс чай с лимонадом или пивком, а это - дополнительные расходы. Получалось, что разница только в комфорте.
Рядом со скамейкой на которой расположились Василий с Лидией Дмитриевной росло огромное дерево. Как оказалось, в дальнейшем это была черешня. Сочные ягоды горстями свисали прямо над скамейкой, и Василий, погрузившись с головой в проблему поиска выгоды при выборе варианта прибытия на курорт, незаметно для себя стал срывать их с ветки и засовывать себе в рот. Они оказались очень даже вкусными и сочными.
- Мама, хочешь черешни?
-Что –ты, Вася, наверное, нельзя её есть просто так. Наверное, она чья – то? И потом ягоды же не мытые.
-А чего их мыть – то? Они же прямо с дерева. Да, ну, мам, никого же нет, да и забора не видно. Смотри, какая спелая – сказал он, протягивая матери горсть первоклассных ягод. Затем, выплёвывая косточки, заметил: Странно, черешня, которая стоит в Ленинграде не малых денег, здесь растёт просто так, бесплатно, бери – не хочу! Вот они – прелести Юга!
В начале шестого, когда Воробьёв незаметно для себя и для окружающих расправился таким образом, как минимум с килограммом черешни, стало немного светать. Он встал, потянулся и решил размять ноги.
-Мама, пойду - ка я схожу на автовокзал, поищу буфет с туалетом и посмотрю расписание автобусов. Тебе, что – нибудь принести?
-Нет, сынок, ничего не надо.
- Я быстро.
Возвращаясь после двадцатиминутной разведки, он подходил к черешневому дереву, с противоположной от скамейки стороны. И тут он заметил то, от чего его пробил холодный пот, и ему снова вдруг захотелось посетить туалет. На дереве, висел большой плакат, предупреждающий, что плоды с этого дерева есть нельзя ни в коем случае, так как дерево, его листва и ягоды обработаны сильнодействующими ядохимикатами. Когда ночью они искали место для ожидания автобуса, было темно, и скамейка под деревом казалась им прекрасным местом для отдыха. Тем более, что никакой предупреждающей таблички на дереве не было видно. Сейчас же он увидел в ней скрытый капкан, а съеденные ягоды – замедленной бомбой, помещённой в желудок.
-Вот, гады, - непонятно кого он имеет в виду, в сердцах сказал Воробьёв – не могли раньше предупредить! Ну, ничего, посмотрим, кто – кого! Мой желудок гвозди переваривает – продолжил Вася и, вдруг неожиданно громко рыгнул. Правда про плакат маме говорить не стал, да ведь она и не ела ягод.
Подходя к скамейке, Василий заметил небритого мужчину, который о чёт – то настойчиво уговаривал Лидию Дмитриевну и покручивал на пальцах ключи от автомобиля. На правой руке у него отчётливо виднелась татуировка: АРМЕН.
- Вася, вот человек предлагает взять такси до Феодосии за десять рублей на двоих. Небритый человек моментально переключился на Василия.
- Дорогой, давай берём такси! Вон стоит моя красная шестёрка. Не машина – ласточка! За сорок минут домчу вас до Феодосии. Это не дорого, слушай, а автобус, пока ещё подойдёт, народу много, бензином пахнет, долго будет вверх – вниз, вверх- вниз. Маму укачает, тебя укачает, давай дорогой, ну, что, договорились?
В этот самый момент в голове у Василия неожиданно возник полупрозрачный образ его путеводной звезды Люси. Она молча смотрела прямо в глаза Василию и качала указательным пальцем вправо – влево, не двусмысленно давая понять ему, что садиться в машину нельзя. Воробьёв однозначно понял этот знак, но для солидности немного подумал и сказал не бритому дядьке.
-Нет, извините нас, мы на автобусе. Да и билеты я уже купил.
- А-а-а- ну, вас… - дядька махнул рукой и вдогонку что – то сказал на непонятном языке, чем явно обидел Василия. Недалеко на площади он уже заметил целую группу вновь прибывших и к Василию сразу же потерял интерес. А через некоторое время по громкоговорителю объявили, что автобус До Феодосии отправляется по расписанию через двадцать минут.
Пока они не торопясь грузились в салон, со своими чемоданами, мимо них промчалась, полностью забитая счастливцами красная шестёрка, из выхлопной трубы которой клубами валил сизый дым. Водитель активно беседовал с пассажирами и, даже успевал размахивать руками.   
-Бензином, говоришь, будет пахнуть в автобусе? – усмехнулся Воробьёв – а у тебя в Жигулях свежими цветами? Но водитель такси уже радостно прикидывал в уме куда он потратит деньги, которые он запросил с четверых пассажиров и, конечно не слышал Василия и адресованный в свой адрес сарказм. А запросил он целый четвертной. Ночью или рано утром это ещё можно было провернуть, а вот днём такой фортель уже бы не прокатил. Максимум – пятнадцать рублей. Ещё этот небритый человек был уверен, что их с Воробьёвым пути разошлись навечно, но, как оказалось, он сильно ошибался.
Первые пол – часа Василий и его мама смотрели в окно. Уже практически полностью рассвело, и взору наших счастливых курортников открылись завораживающие южные виды. Дорога шла через небольшие холмы, которые разрезались зелёными долинами, покрытыми яркими цветами. Кое – где виднелись зеленеющие виноградники. Моря, которое они так ждали, пока видно не было. Зато они пересекли уже с десяток мелких речушек. Кроме того, автомобильный поток сильно увеличился, как в ту, так и в другую сторону. Сразу же за Белогорском Воробьёв немного задремал, но не прошло и десяти минут, как был разбужен резким торможением. Автобус остановился. Прошло минут десять, но движение не возобновилось.
-Что случилось? – спрашивали друг у друга пассажиры.
-Говорят, что впереди большая авария – разъяснила самая любознательная пассажирка автобуса. Женщина уже всё успела узнать у водителя и теперь с радостью делилась информацией с соседями. - Говорят, что Жигули красного цвета лоб в лоб столкнулась с грузовиком. Движение полностью перекрыто. Сколько будем стоять – никто не знает.
 В этот момент мимо них, завывая, промчались машина скорой помощи, пожарная и ГАИ. Воробьёв, чуя неладное, напрягся всем телом и спросил у женщины:
-Сударыня, простите, а в какую сторону ехали Жигули?
- Туда же, в Феодосию. Говорят, что машина была полная и, вроде, как все погибли. А может кто и выжил. Подождём – узнаем – сделала вывод женщина и с чувством выполненного долга уселась на своё место.
Стояли они ещё минут тридцать. Водитель, не смотря на просьбы пассажиров выпустить их на улицу, держал двери закрытыми.
-Успокойтесь, граждане! В любой момент можем поехать. Не буду же я вас собирать на дороге по одному!
Наконец движение очень медленно возобновилось. Воробьёву, если так можно выразиться, повезло. Вдрызг разбитые красные Жигули, грудой железа лежали как раз с его стороны и дымились. Повсюду валялись разбросанные оторванные от машин металлические и пластиковые части, перемешанные с осколками битого стекла и багажом пассажиров. Асфальт в одном месте был залит тёмной жидкостью: не то маслом, не то кровью. Очень медленно автобус проходил место аварии. Другая машина, а ей оказался большой самосвал, лежала, опрокинутая, на противоположной обочине дороги. Люди высовывались в окна и с ужасом смотрели на результат ДТП. Василий тоже начал испытывать это чувство, но скорее не от вида крови и лежащих мёртвых тел. Крови, как и искромсанных человеческих останков, Воробьёв не боялся. Видимо, когда – то, в какой - то из оставшихся прошлых жизней, ему вдоволь пришлось на них насмотреться, а от простой мысли, что в этой машине он мог оказаться вместе с мамой. Вдоль трассы лежали четыре чёрных полиэтиленовых мешка, в которых обычно грузят покойников. Молния на одном из них была не до конца застёгнута, и из мешка торчала голова с небритым, хорошо знакомым лицом, а на вывалившейся наружу правой руке, виднелась татуировка: АРМЕН.
-Ай да, Люся! Вот спасибо, так спасибо, моя дорогая. Век не забуду.
Лидия Дмитриевна сидела не у окна и, чтобы не расстраиваться, старалась не смотреть на аварию. Она держала в руках книжку и пыталась читать. Услышав имя Люся, она заулыбалась и таинственно спросила.
- Васенька, кто такая Люся? Твоя девушка?
-Моя, мама, моя, но, к сожалению…. не девушка! Потом как – нибудь расскажу.
Лидия Дмитриевна, оторвалась от чтения, и, вопросительно посмотрела на Василия.
-Как хочешь, сынок, потом, так потом – и опять уткнулась в книжку.
-Мам, да ты, наверное, не так меня поняла. Это такая программа у меня на работе. Её рабочее название – Люся. Мы с ребятами как раз её сейчас тестируем.
-А-а-а, тогда понятно. Прости меня, глупую, сынок, я уж было подумала….
-Нет, мама, не расстраивайся. С этим у меня всё в порядке.
Тем временем автобус окончательно покинул место страшной аварии и, примерно через час, прибыл на автовокзал города Феодосии, где их уже встречал мамин брат.
И началась у наших путешественников настоящая курортная жизнь. Дом, в котором предстояло поселиться Воробьёву с мамой находился от моря всего в пятистах метрах. Рядом имелось несколько пляжей: первый городской, второй городской и дикий. Городские пляжи были оборудованы деревянными лежаками с зонтиками, но занимать на них место приходилось чуть ли не с семи часов утра. Вход на пляж стоил двадцать копеек, аренда лежака – ещё пятьдесят. Перед входом стояло множество ларьков и палаток со всяческой едой: горячая кукуруза, пирожки, беляши, сладкая вата, мороженное и соки. Но самым посещаемым местом перед входом на пляж был ларёк, где продавали сухое вино, белый Рислинг. Двухсотграммовый стакан холодного вина стоил девяносто копеек. Конечно, это было не дёшево, но на черноморском пляже редко, кто считает деньги. Вот только представьте: в десять утра уже стоит тридцатиградусный зной, а тебе предлагают стаканчик холодного кисленького Рислинга! Естественно, что самая длинная очередь на городском пляже была именно к этому ларьку.
В первый же день посещения пляжа Василий незамедлительно познакомился со вкусом сухого вина и нашёл его замечательным. Как оказалось, в последствии, вино привозил один местный крестьянин, занимающийся виноделием. Он держал небольшой виноградник, на котором выращивал белые сорта винограда: Алиготе, Августин и Аркадия. Силами членов своей семьи, изготавливал вино, разливал в небольшие бочки по тридцать литров и, вместе с сыном, доставлял на пляж. Взаимоотношения виноградаря с местными властями Василия не интересовали, но он в последствии заметил, что на протяжении всего дня рядом с ларьком останавливались автомобили милиции и ГАИ. Из них выходили толстые милиционеры с красными лицами и, утирая носовыми платками пот с лица и лысин, без очереди просовывали свои удостоверения в небольшое окошко. В ответ получали стаканчик солнечного освежающего напитка. Зажмурив глаза от удовольствия, они вливали этот божественный дар, произведённый землёй, солнцем и человеческими руками в свои толстые животы. Затем удовлетворительно крякнув и, сурово посмотрев на очередь мужиков, стоящих в одних плавках, удалялись к себе в машины. Это выглядело очень забавно и печально одновременно. Человек, с утра до вечера работающий на своей земле, бесплатно угощал представителей власти, только потому, что они и были той самой властью, которая должна была его защищать, но и могла сделать с этим крестьянином всё, что угодно.
На втором городском пляже было примерно то же самое, только без вина, да и по площади он был поменьше. Дикий пляж примыкал к территории нефтебазы и был совершенно бесплатным. Кроме всего прочего городские пляжи худо – бедно убирались по вечерам, а на диком тут и там виднелись брошенные или занесённые ветром пакеты и бумажки. Но, как ни странно, вода на диком пляже была чище, а людей было не меньше, чем на городских. Ещё одним отличием дикого пляжа было то, что он был галичным, а не песчаным, как оба городских.
За три недели отдыха семья Воробьёвых посетила все три пляжа. Но, кроме ленивого лежания на песке и купания в море, Василий умудрился погулять с мамой по центру города, где посетил музей Ивана Айвазовского. Сам музей был, конечно не большой, но насчитывал около четырёхсот картин великого мастера. Представленные в нём полотна, поразили Василия прямо в сердце. А самое главное, что в глубине Васиной черепной коробки была затронута группа нейронов, отвечающих за область памяти. Не отрываясь смотря на полотно под названием «Берег у моря ночью. У маяка», написанную в 1837 году, он вдруг частично вспомнил свои морские походы с отцом, капитаном Хосе Антонио Родригесом. А когда перешел к другому полотну под названием «Ледяные горы» 1870 года, то просто замер и долго не мог прийти в себя. На парусном корабле, пробирающемся через огромные айсберги, он ясно увидел Сигюрда Стойкого и его брата Кнута, великих викингов и сыновей великой женщины Сигне.
Пришел в себя от увиденного в музее, Василий только тогда, когда они с мамой зашли на феодосийский рынок. Изобилие продуктов, среди которых преобладали фрукты, овощи и всевозможная зелень, а также, неповторимые свежие запахи, вернули Воробьёва в сегодняшний день. Ничего не оставалось, как раскрыть свой кошелёк и расстаться с несколькими рублями. Домой они вернулись, гружёные пакетами с покупками.
Так проходил день за днём. Тело Василия покрывалось коричневым загаром, а кошелёк становился всё тоньше. До конца отпуска оставалась неделя. И тогда они с мамой, чтобы как - то разнообразить отдых, решили съездить на экскурсию в Никитский ботанический сад, который раскинулся в городе Ялта. Добираться надо было по морю на Метеоре, который примерно за три часа преодолевал расстояние между этими двумя городами. Вот там – то в этом чудесном месте, где с одной стороны на знаменитую ялтинскую набережную накатывали волны Чёрного моря, а с другой стороны посетителей окружало море цветов и диковинных растений, произошла одна замечательная встреча, сыгравшая в дальнейшей судьбе Василия, огромную роль. Среди цветов Воробьёв встретил необычайной красоты девушку и сразу же потерял голову. Она сама была подобно цветку, поэтому Воробьёв остолбенел и таращился на неё, пока Лидия Дмитриевна не спросила его.
-Вася, что с тобой? Девушка понравилась?
- Да, мама, смотри какая удивительно красивая девушка!
-Так подойди и познакомься с ней.
-А это будет удобно – спросил скромный Воробьёв. Дело в том, что подобного опыта в знакомствах у него практически не было.
-Удобно, удобно, - рассмеялась Лидия Дмитриевна. Надо же когда - то начинать знакомиться. Давай Вася, смелее – и подтолкнула сына вперёд.
Василий на негнущихся ногах подошел к девушке и заплетающимся языком проговорил.
-Здравствуйте, девушка! Разрешите с Вами познакомиться. Меня зовут Василий, а Вас? Девушка в ответ улыбнулась и скромно сказала:
-Марина. А Вас как зовут – спросила она, обращаясь к Васиной маме.
-Это моя мама, Лидия Дмитриевна – поспешил Воробьёв.
-Очень приято, Марина и протянула женщине ручку. Но Василий тут же перехватил её и чуть было не поцеловал, но вовремя остановился.
-Марина, а Вы тут с кем?
-Я с подружкой, она отошла ненадолго. Сейчас вернётся. «Этого только не хватало» - подумал Вася. То ни одной, то – сразу две. А вы в Ялте живёте – спросила Марина.
-Нет, что Вы, мы из Ленинграда, отдыхаем в Феодосии, а сюда приехали на экскурсию.
-Надо же, какое совпадение! Мы тоже из Ленинграда. На каникулах с подружкой приехали на месяц отдохнуть и тоже живём в Феодосии. Ну надо же – продолжала удивляться Марина.
Первый шаг к знакомству был уверенно преодолен, и Василий почувствовал, как к нему возвращается уверенность и красноречие.
- Марина, а вы работаете или учитесь?
-Учусь на четвёртом курсе Педагогического, а Вы Василий?
-О, я уже давно работаю в одном очень научном и очень секретном институте.
В это время к ним присоединилась Маринина подружка Оля. Она держала в руках два стаканчика мороженного. Второй, видимо предназначался для Марины. Оля была ничуть не хуже Марины, но Вася почему – то не спускал глаз именно с первой девушки. Вася даже подумал, что, познакомься он с девушками чуть раньше, был бы повод их угостить самому. А теперь получается, что поезд ушёл. Тем не менее прогуливаясь вчетвером по дорожке сада группа ребят и Лидия Дмитриевна незаметно подошли к небольшому кафе.
-Девушки, мы с мамой приглашаем Вас в кафе – сказал, как шашкой рубанул Воробьёв. Посидим немного, познакомимся поближе.
-Да, девушки, давайте зайдём, а то мои ноги немного устали – поддержала сына Лидия Дмитриевна. Девушки переглянулись и, скромно улыбаясь, согласились.
- Ведь в Феодосию, я думаю будем возвращаться вместе - продолжала она. У нас ещё есть пара часов до отплытия Метеора.
Василий уже расправил плечи и принял на себя роль лидера. Они выбрали столик на четверых в тени и с удовольствием расселись. Подошла официантка, и Вася, продолжая рубить с плеча, заказал бутылку шампанского. Себе и маме он так же заказал по салату, а девушки выбрали фрукты и минеральную воду. Чуть позже принесли ароматный заварной кофе.
Шампанское окончательно разрушило последний барьер, стоящий между едва знакомыми людьми. Молодые уже перешли на «Ты», а Лидия Дмитриевна улыбалась и в душе очень радовалась за Васин выбор. А Васю, как говорилось в одном бессмертном произведении, несло по полной. Он безостановочно о чём – то говорил, постоянно шутил, да так, что порой сам удивлялся своему остроумию. Вот, что может сделать простой бокал шампанского с влюблённым человеком. В очередной раз, поднимая бокал за знакомство, Васе вдруг показалось, что со дна бокала на него смотрит улыбающаяся Люся, подмигивает ему и кивает головой. Поэтому, прежде чем его осушить до дна, Воробьёв, посмотрел на Марину и вдруг серьёзно сказал:
-Люся, спасибо тебе большое, за этот день.
-Я не Люся, я – Марина, смеясь ответила девушка. Оля тоже захихикала, и лишь Лидия Дмитриевна озабоченно посмотрела на сына. Воробьёв тоже рассмеялся вместе со всеми и шлёпнул себя рукой по голове.
-Ой, простите пожалуйста, девушки. Я не сумасшедший не думайте! Я помню ваши имена. Просто это связано с моей работой. Потом, как –нибудь расскажу поподробнее.
-А это не является государственной тайной?
- Да, в какой – то степени является, но я Вам в подробностях рассказывать всё не буду, а так, намекну.
-А мы ещё встретимся? – вдруг спросила Оля и посмотрела на Марину. Слушай Вася, а приходи сегодня на танцы в городской парк. Там много молодёжи и играет живой ансамбль. Мы с Маринкой тоже придём, правда подруга? Марина покраснела и, опустив голову, тихо проговорила.
-Да, конечно, Василий приходи. Будем тебя ждать. Стрелы Амура пронзили сердца молодых людей почти одновременно и вот уже Вася и Марина смотрели не отрываясь друг на друга. Из кафе они вышли парами. Оля составила компанию Лидии Дмитриевне, а Василий шёл рядом с Мариной и его сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки.
Назревал очередной курортный роман.
А вечером того же дня ребята встретились на танцплощадке. Гремела музыка. Местный ансамбль уверенно выводил «Smoke on the Water» от Deep Purple. Девушки пришли не одни. Оля была с кавалером. Смешной паренёк лет двадцати, весь в веснушках и в рубашке от Боба Марли лихо отплясывал Регги, держа Ольгу за руки. Василий тоже решил не падать в грязь лицом и вспомнил самые крутые коленца, которые, когда – то выкидывал на танцах в своём Доме Культуры. Как я уже отмечал, танцевал Василий очень даже не плохо. Но вот пришло время медленного танца, и ребята, обнявшись замерли и едва перебирали ногами. Васины руки лежали на Марининой талии и сквозь платье чувствовали её разгорячённое тело. Марина обнимала Воробьёва за шею и положила свою головку ему на плечи. «Вот так бы и стоял, обнявшись до конца отпуска» - думал Воробьёв. Ему, почему – то очень захотелось простой женской нежности, которую он практически не испытывал, если конечно не брать во внимание материнскую нежность. Ему было очень радостно, словно от выпитого шампанского, но ускорять события Василий все же не решился. Его сердце дёргалось в груди, пытаясь выскочить наружу, но голова оставалась холодной. «Если это Любовь, то время покажет насколько она сильна, а если простое курортное увлечение, то, значит …. это не Любовь» - так рассуждал Василий, когда они, обнявшись, шли с Мариной по ночной Феодосии. Василий, как настоящий мужчина, решил проводить девушку до дома и, хоть она жила на другом конце города, расстояние в эту ночь не играло никакого значения.
- Вася, ты, когда уезжаешь?
-Через четыре дня, а ты?
-Мы с Ольгой ещё недельку пробудем здесь. В институте до десятого сентября можно не появляться. Мы встретимся в Ленинграде?
-Обязательно встретимся, если ты этого хочешь.
-Конечно хочу. Ты мне очень понравился. Позвони мне, вот мой домашний телефон. И она протянула ему бумажку с номером.
- Ну, тогда, до завтра?
-Уже до сегодня, на пляже увидимся. Губы их встретились, и они застыли в горячем поцелуе. А над городом уже вставало солнце, и новый день вступал в свои права. Этот новый день был не просто новым, он был новым в жизни Василия Воробьёва. Но он ещё об этом не догадывался.
 А, где – то в далёком космосе в странном помещении под названием «Сестринская» судьбоносная программа под названием Люся успешно завершила свой очередной цикл работы и перешла на следующий уровень.