Пятница

Вчера, стало быть, была пятница. А по пятницам у Петровича был вечер больших закупок. То есть, он и в другие дни недели посещал магазины, но по пятницам, после работы, он специально ездил сюда. Здесь можно было купить разные вкусняшки, мясные деликатесы и многое другое, чего в прочих магазинах не было.
Итак, вчера была пятница. Петрович затарился всем, чего душа пожелала, и направился к выходу. Но, когда он выходил из магазина, у него подкосились ноги. И Петрович, практически, рухнул на асфальт. Вернее, даже не рухнул, а медленно осел, и, к тому же, не на асфальт, а в противную жижу, состоящую из грязи, воды и тающего снега. Сначала на колени, а потом ещё и на руки. И застыл в этой непрезентабельной позе.
Как и следовало ожидать, никто не поспешил ему на помощь. Наоборот, выходя из дверей магазина или просто проходя мимо по улице, люди, похоже, стремились как можно быстрей обойти Петровича стороной и поскорее продолжить свой путь. А Петрович молча стоял на четвереньках в этой грязи и думал: неужели ни у кого не возникает желания хотя бы узнать, что с ним случилось?

Так он думал минут пять. Потом думать об этом Петровичу надоело. То есть, не то, чтобы надоело, но коленям стало мокро и холодно, да и костяшки рук, на которые он опирался, стали замерзать. Петрович, глубоко вздохнув, почти поднял голову, собираясь обратиться неведомо к кому, как вдруг услышал нежный девичий голосок:
– Вам плохо?
Ну, вот! Наконец хоть кто-то удостоил его вниманием!
– Не буду утверждать, что мне хорошо, – сказал Петрович с лёгким сарказмом в голосе и тут же, боясь невзначай обидеть девочку, добавил грустно: – Шучу. А, если серьёзно, ноги, похоже, отнялись. Уж не знаю, совсем или временно. Но, знаете ли, должен констатировать, что стоять в подобной позе мне не слишком удобно. Не будете ли вы так любезны, попытаться помочь мне подняться?
– Конечно, конечно, – прощебетал голосок, и худенькие девичьи руки подхватили Петровича под локоть. Увы! Старания девушка были тщетными. И хотя Петрович для своего возраста и роста весил совсем ничего, но, по-видимому, и эта ноша была для юной особы избыточной.
– Нет, – вздохнул Петрович, – смею предположить, что у вас ничего не получится. Надо бы ещё кого-то в помощь. Желательно – мужчину.
– Ага! – немедленно согласилась девушка и сразу же крикнула: – Мужчина, мужчина! Человеку плохо! Помогите поднять!
– Извините, я тороплюсь! – прозвучало где-то над головой Петровича, и мимо его лица прошествовали мужские ноги в отглаженных брюках и начищенных ботинках.
«Конечно, – подумал Петрович, – кому захочется в таком одеянии вытаскивать непонятного мужика из лужи!»
– Не расстраивайтесь, – сказал Петрович девушке, – может, он вполне приличный человек. И действительно торопится. На свидание. Или на деловую встречу. А тут – лужа!
– Мордой бы его в эту лужу! – в сердцах воскликнул девушка, и это грубое слово «морда» прозвучало явным диссонансом в её речи. А так всё было правильно. – Бывают же такие люди!
– Бывают, – согласился Петрович. И почему-то сказал: – Я вас, вероятно, задерживаю. Мне, поверьте, весьма неловко…
– Да что вы! – замахала руками девушка. Петрович прямо-таки увидел, как она замахала, хотя по-прежнему стоял, опустив голову. – Я никуда не тороплюсь! Вернее, тороплюсь, но не настолько, чтобы оставить вас в таком положении… Мне брата поздравить нужно, у него сегодня экзамен был… Мужчина! – крикнула она, видимо, заметив ещё кого-то. Но в этот раз ей даже не ответили.
– Ещё один сегмент веры в человечество рухнул, – вновь попытался пошутить Петрович, но в это мгновение талая вода из лужи, основательно пропитав его джинсы, поползла куда-то выше. – Однако, должен заметить, что мои коленки начинают мёрзнуть. И уставать.
– Может, вам как-то изменить положение? – робко поинтересовалась девушка. – Как-то переместиться…
– Милая моя спасительница! – сказал Петрович. – Если бы я мог изменить положение, я бы даже попытался подняться. А так, изменив положение, я могу только сесть в эту лужу. Конечно, физически мне, возможно, стало бы несколько легче, но при этом, садиться в лужу совершенно не хочется. Мокро, знаете ли…
– Ну, да, – вздохнула девушка, – это не вариант. Мужчина! Мужчина! Помогите, пожалуйста!
В этот раз Петровичу, похоже, повезло. Молодой мужчина (по походке Петрович понял, что мужчина молодой) подошёл к берегу лужи и спросил:
– Что случилось?
– Да вот, дедушке плохо стало, – пояснила девушка. – Вышел из магазина, и ноги у него подкосились.
– Сердце? – поинтересовался мужчина.
– Да нет, похоже, – подал голос Петрович. – Просто ноги вдруг перестали держать. Не чувствую я их.
– Выпивали сегодня? – спросил мужчина.
– Да что вы! – Петрович хотел, было, махнуть рукой, но вовремя спохватился. Махнув рукой, он бы принял то более удобное положение, к которому его призывала девушка. – Ни сегодня, ни вчера, ни вообще в этом месяце. Да я, собственно, и не пью почти: постоянно за рулём. Вон моя машина. – И Петрович мотнул головой в сторону дороги.
– Да, – сказал парень, – машина – это аргумент. Ну, давайте попробуем. – И поставил на асфальт ребёнка. Как оказалось, он всё время держал ребёнка на руках. – Беги к маме, сынок!
– Как вы себя чувствуете? – спросил он, подходя к Петровичу вплотную.
– Могло быть и хуже, – усмехнулся Петрович. – Но в целом, учитывая обстоятельства, – вполне сносно. Если не считать того, что ног совсем не ощущаю. Да и поза…
– Ну, давайте попробуем изменить позу, – сказал парень и подхватил Петровича под локоть. – Подхватывайте с другой стороны, красавица. И – раз…
Нога Петровича и рука, с той стороны, где находился парень, слегка оторвались от асфальта, а со стороны девушки так и остались в луже.
– Нет, – сказал парень, – похоже, так не пойдёт. Надо кого-нибудь покрепче. Хотя… – он посмотрел на ноги Петровича, – поднимем мы вас, а ноги не держат… И что мы с вами делать будем?
– Да мне бы только до машины добраться, – сказал Петрович. – А там отдохну пол часика, отойдут…
– Да вы что?! – раздался над головой Петровича женский голос. – Собрались в таком состоянии за руль садиться? Витя, оставь дедушку в покое. Надо скорую помощь вызывать!
– Не надо скорую помощь, – помотал головой Петрович. – Увезут фиг знает куда, а у меня тут машина, продукты… Кстати, – Петрович повернул голову в сторону девушки. Он по-прежнему увидел только её ноги до коленей. – Как вас зовут, красавица?
– Алиса, – отозвалась девушка.
– Очень приятно, – сказал Петрович, и зачем-то сделал движение ногой – типа реверанса. – А меня Геннадий Петрович. Будем знакомы.  Я, собственно, о чём вас хотел попросить, Алиса? Если вам не слишком сложно, достаньте, пожалуйста, из правого кармана моей ветровки ключи от машины, щёлкните лентяйкой и бросьте в салон мой пакет с продуктами…
– Конечно, не трудно, – прощебетала девушка, и её рука, соскользнув с локтя Петровича (оказывается, она всё ещё придерживала его за локоть!), опустилась в карман куртки. – Эти?
– Эти, – кивнул Петрович.
– Я сейчас, – сказала девушка. И стройная фигурка (сейчас, на расстоянии, Петрович смог её рассмотреть в полный рост), подхватив пакет с продуктами, метнулась к машине. Пискнула лентяйка, хлопнула дверца, затем вновь пискнула лентяйка, и девушка опустила в карман Петровича брелок с ключами.
– Премного вам благодарен, – сказал Петрович.
– Нет, всё-таки надо вызвать скорую, – вмешался в разговор давешний женский голос. – Не дай бог, вы себе ещё и ноги отморозите. Или вообще – рухнете в лужу!
– Да я, вроде, уже ничего, – робко возразил Петрович. – Уже и чувствительность понемногу возвращается… Мне бы только до машины…
– Никакой машины! – отрезал женский голос, и Петрович ясно понял, кто в этой семье принимает решения. – Сядете за руль, врежетесь во что-нибудь по дороге, а кому потом отвечать? Вам сколько лет? Шестьдесят?
– Семьдесят пять, – вздохнул Петрович.
– Тем более, – отозвалась женщина с таким возмущением в голосе, что Петрович внезапно почувствовал некую неловкость от того, что ему уже так много лет.
– Алло, скорая? – прозвучало у Петровича над головой. – Тут мужчине плохо… Нет, не пьяный… Нет… Упал, выходя из магазина… Нет, в полном сознании… Семьдесят пять… Записывайте адрес…
Петрович вздохнул. Перспектива уехать домой на своей ласточке таяла на глазах.
– Ну, вот. Сейчас приедут, – сказала женщина. – А вы пока подержитесь.
– Держусь, – вздохнул Петрович…

Ноги всё больше мёрзли, и Петрович начал всерьёз подумывать о том, чтобы плюнуть на сырость и сесть на асфальт. Прямо в лужу. Но тут раздался визг тормозов, и у бордюра притормозила машина скорой помощи.
– Сюда, сюда, – крикнула женщина. – Это мы взывали.
Из салона скорой шагнула фигура в синем комбинезоне и направилась к Петровичу.
– Ну, – раздался мягкий мужской голос, – что у нас случилось?
– Не знаю, что у вас,  – усмехнулся Петрович, – а у меня ноги отказали. Как-то сразу…
– Выпивали сегодня? – спросил врач.
– Я за рулём, – в очередной раз пояснил Петрович.
– А вчера?
– Вчера, к сожалению, тоже нет, – вздохнул Петрович. – И позавчера никто не угостил…
– Шутите? – усмехнулся врач. – Шутите, это хорошо. Значит, не всё так безнадёжно. Встать можете?
– Доктор! – Петрович наконец-то поднял голову (силы начали потихоньку возвращаться к нему) и взглянул на врача. – Если бы я мог встать, я давно бы сидел в своей машине. И вас бы здесь не было.
– Не давайте ему садиться в машину! – раздался над ухом Петровича женский голос. Теперь Петрович смог рассмотреть и женщину. Молодая, интересная, лет тридцати. – Он же не сможет вести!
– Это я сейчас не смогу, – возразил Петрович, – а минут через двадцать-тридцать отсижусь, и всё заработает…
– Да вы, батенька, оптимист! – хмыкнул врач. – Нет уж! Машину оставляем, поедем в карете!
– В какой карете? – не понял Петрович.
– В нашей карете. Скорой помощи, – пояснил врач.
– А машина? – возразил Петрович.
– Машина останется здесь, – вздохнул врач. – Потом позвоните кому-нибудь, чтобы забрали.
– Не, – покачал головой Петрович, – некому забирать. Сын в командировке, дочка в отпуске с семьёй… Уж лучше я сам… попозже.
– Так, давайте не будем спорить! – сказал врач. – Молодой человек, помогите донести дедушку до салона…

Расположившись на кресле в салоне скорой и чуть вытянув ноги, Петрович почувствовал себя несколько уверенней. Он даже собрался продолжить спор с доктором, но тут у него в кармане зазвонил мобильник. Петрович хотел, было, ответить, но глянув на свои руки, покрытые слоем грязи, обратился к врачу:
– А не будет ли у вас, любезный, тряпочки какой – руки вытереть?
К удивлению Петровича врач не послал его куда подальше, а вынул из-под сиденья небольшую матерчатую салфетку.
– Она, правда, не слишком чистая…
– Ну, – усмехнулся Петрович, – по крайней мере, значительно чище моих рук…
Он вытер руки и достал из кармана телефон, чтобы посмотреть, кто ему звонил. Звонил сын. Петрович решил перезвонить.
– Алло, пап, – раздалось в трубке. – Я сейчас выезжаю домой. Часам к десяти-одиннадцати буду в городе. У тебя всё в порядке?
– А чего ты спрашиваешь? – заюлил Петрович, пытаясь уйти от прямого ответа. Всё же сын за рулём, чего его лишний раз беспокоить?
– Да вот, тревожно как-то стало. Так, всё у тебя в порядке?
– Ну, не совсем, – наконец-то признался Петрович. – Ножки чего-то подкосились прямо на улице. Но уже лучше…
– Так, ты где?
– Около своей машины. В салоне скорой…
– Значит, – сказал сын, – за машину не волнуйся. – Я приеду – заберу.
– Ладно, – вздохнул Петрович. – Тогда я домой. – И прервал разговор.
– Мы домой не возим, – сказал врач. – Нам запрещено. Только в больницу.
– А я не хочу в больницу, – упёрся Петрович. – Мне тут до дома – три минуты езды. И Петрович назвал адрес. Могли бы, кстати, и довезти. А не повезёте домой, высаживайте здесь. Прямо на проезжую часть.
– Ладно, – вздохнул врач. – Куда вас высаживать, решим попозже. Давайте заполним карту вызова.
– С чего начнём? – хмыкнул Петрович. – Анамнез морби или анамнез вита?
– Откуда такие познания в медицине? – искренне удивился доктор. – Вы врач?
– Нет, – сказал Петрович. – Я старый КВНщик. В годы моей молодости нашими соперниками были, в основном, студенты меда. С тех пор и куча друзей среди медиков, и куча случайных познаний в медицине… Многие из друзей моей юности уже стали профессорами и медицинскими начальниками. О, хотите, я сейчас позвоню Аркаше и попрошу у него разрешения для вас, доставить меня домой.
– Какому Аркаше? – не понял доктор.
– Ну, шефу вашему, главврачу скорой помощи.
– Аркадию Петровичу? – в голосе врача послышалось некое благоговение. – Нет, не надо звонить. А вы что – близко с ним знакомы?
– Видите ли, молодой человек, – с лёгким снисхождением в голосе сказал Петрович, – когда ваш главврач был ещё интерном, а я лежал в больничке, в том отделении, где он работал, мы с ним столько коньяка выпили…
– Не надо звонить, – покачал головой доктор.
 
Тем временем, ноги у Петровича уже почти отошли и он даже мог ими шевелить.
– Слушайте, – сказал Петрович врачу. – Ноги уже шевелятся. – И Петрович для убедительности пошевелил ногами. – Может, договоримся: оставите меня здесь? Мне бы только в машину сесть. Вас как зовут? – спросил он у врача.
– Валера, – машинально ответил врач.
– Так вот, Валера, – совершенно серьёзно сказал Петрович, – в больницу я однозначно не поеду. Так что…
В это время дверца салона приоткрылась и в образовавшийся проём заглянула женщина. Та, которая с мужем и ребёнком опекала его вначале.
– Ну, – спросила она. – Чего вы его здесь держите? С ним всё в порядке? Вы его везёте в больницу или нет? Учтите, я номер машины записала.
– Нет, – сказал врач, который Валера. – Мы его не повезём в больницу. Мы его домой отвезём. В порядке исключения. И былых заслуг. Вон уже ваш дедушка ногами шевелит. И весьма энергично…
Женщина удивлённо подняла брови.
– Это не мой дедушка, – сказала она. – Но я чувствую внутреннюю ответственность…
– Премного благодарен, – искренне сказал Петрович.
– Вы действительно хотите поехать домой? – спросила женщина у Петровича.
– Хочу, – кивнул Петрович.
– Тогда ладно, – всё ещё не слишком уверенно протянула женщина. – Но номер машины я записала, – вновь предупредила она. – Витя, пошли!
– Подождите! – вдруг всполошился Петрович. – Не могли бы вы… – Петрович натянул на лицо извиняющуюся улыбку. – Не могли бы вы принести из моей машины пакет, который девушка Алиса туда поставила? У меня там, понимаете ли, ужин…
Женщина уже, было, протянула руку за ключами, но тут девушка Алиса, которая, как оказалось, никуда не ушла, метнулась к машине скорой помощи.
– Я принесу, – сказала она. – Давайте ключи.
Петрович протянул ей брелок. И вновь, как некоторое время назад, послышался писк лентяйки, звук закрывающейся дверцы, опять писк…
– Вот, – сказала Алиса, протягивая Петровичу брелок и пакет. – Вот. А, может, вас проводить до дома?
– Так, – прервал их диалог Валера, – заканчиваем обмен любезностями. В конце концов, мы не такси. Дедушку отвезём, а уж девушка, если у неё есть такое желание, пусть добирается сама.
Петрович вздохнул и быстро достал из нагрудного кармана ветровки визитную карточку.
– Вот, – сказал он, протягивая визитку Алисе. – Здесь мой телефон. Если беспокоитесь, перезвоните мне через какое-то время. И я вам скажу, что всё хорошо. Спасибо за заботу…
– Костян, – давай, в порядке исключения, доставим нашего пациента домой, – сказал доктор Валера. И продиктовал в окошечко кабины адрес Петровича. – Только вы уж нас не закладывайте вашему приятелю: нам запрещено…

До дома они действительно доехали за три минуты. Валера и водитель в буквальном смысле слова вынули Петровича из салона, донесли до калитки и, взяв у него таблетку домофона и ключи от квартиры, внесли во двор, а потом уж, даже не воспользовавшись лифтом, донесли до второго этажа.
– Какой ключ от тамбура? – спросил Валера.
– Длинный, – сказал Петрович.
Валера свободной рукой открыл дверь, потом вторую, снял с Петровича ветровку и грязные джинсы и бросил их на пол в прихожей. Затем водрузил Петровича на диван.
– Всё, – сказал он. – Теперь вы дома, и наша совесть чиста. Распишитесь только в отказе от госпитализации…
– У меня будет ещё одна просьба, – виновато сказал Петрович. – Там, в прихожей, трость стоит. Будьте любезны, принесите её… И не запирайте дверь на всякий случай…
Валера принёс трость, поставил её у дивана и положил рядом с Петровичем ключи от квартиры.
– Счастливо оставаться, – сказал он. – Если что – звоните. Мы дежурим до утра. – И вышел, прикрыв за собой дверь…

Минут двадцать Петрович лежал на диване, не делая никаких попыток повернуться и, тем более, встать. Ноги по-прежнему его не слушались, но в них уже ощущалось какое-то гудение, как будто там, в глубине, в мышцах текли какие-то ручейки, неся живительную питательную влагу. Наконец, Петрович решился и попробовал согнуть одну ногу. Получилось! Петрович попробовал согнуть вторую. И вторая тоже его послушалась! Тогда он попробовал сесть, спустив ноги с дивана. Сделать это оказалось не сложно, скорее – страшно. Страшно, что не получится. Но ему удалось это сделать!
– Да, чёрт побери! – радостно воскликнул Петрович. – Да! Я же говорил им, что всё восстановится!
Он попытался встать на ноги, но ноги тут же предательски подогнулись.
– Не всё сразу, – сказал самому себе Петрович, плюхнувшись обратно на диван. – Не всё сразу! Главное, как говорил незабвенный Михал Сергеевич, главное – начать!
Петрович посмотрел на трость, стоящую у дивана, потом на свои ноги, всё ещё предательски подрагивающие, махнул рукой и лёг на спину.
– Главное – начать, – успокоил он себя понравившейся фразой и закрыл глаза. И заснул.

Проснулся он от звонка мобильника.
– Василий Петрович? – раздался в трубке молодой женский голос.
«Опять очередной спам!» – решил Петрович и хотел уже, было, сбросить звонок, как в трубке прозвучало:
– Василий Петрович, это я – Алиса. Как вы себя чувствуете?
«Алиса? Какая Алиса?» – подумал Петрович, и тут до него дошло.
– Алисочка, добрый вечер! Спасибо вам за звонок. У меня всё хорошо. Ноги уже начинают потихоньку слушаться. Пока, правда, ещё не хожу, но уже сажусь. Так что – не волнуйтесь.
– Вот и замечательно! – обрадовалась Алиса. – Отдыхайте. Я вам завтра ещё позвоню, узнать, как вы себя чувствуете. Можно?
– Конечно, можно! – сказал Петрович. – Звоните, когда захотите. Буду рад. Кстати, брата успели поздравить?
– Успела, – скороговоркой произнесла Алиса. – И он тоже передаёт вам привет.
– И ему привет, – кивнул Петрович.
И тут во входную дверь постучали.

– Да! – крикнул Петрович, недоумевая, кто бы это мог быть.
Дверь приоткрылась, и в образовавшийся проём просунулась голова доктора Валеры.
– Это я, – сказал он. – Вы извините за беспокойство.  Я вам ваш ужин принёс. – И потряс в воздухе пакетом с провизией. – Вы его в машине забыли.
– Спасибо! – у Петровича даже слёзы на глаза навернулись от такой неожиданной заботы. – Спасибо вам огромное. Мне даже неловко…
– Да всё в порядке, – махнул рукой Валера.
– А как вы в подъезд вошли?
 – Мне повезло, – сказал Валера. Какая-то женщина открыла мне калитку и дверь подъезда. Вероятно, моя форма поспособствовала. С  верхнего этажа. Белокурая такая, молодая. Даже хотела зайти, предложить помощь. Вы её знаете?
– Нет, – вздохнул Петрович, – не знаю. В лицо, может, и знаю, а так – нет. А мне Алиса звонила, – вдруг сказал он.
– Какая Алиса? – не понял Валера.
– Ну, девушка, – пояснил Петрович, – которая этот пакет в машину скорой принесла.
– Везёт вам, – вздохнул Валера. – А мне, вот, молоденькие девушки не звонят. – Он помолчал. – Давно уже…
– Позвонят, – утешил его Петрович. – Вот смена закончится, и позвонят…
– Нет, – вздохнул Валера. – Не позвонят. У меня жена…

После ухода доктора Петрович вновь задремал. Правда, у него мелькнула мысль поставить пакет с продуктами в холодильник, но представив, что придётся пройти путь до кухни и обратно…
– Фиг с ним, – сказал себе Петрович. – Ничего там не испортится. Полежит до приезда сына…

Очередное пробуждение было связано с естественными потребностями. У каждого из нас возникают такие естественные потребности, которые трудно отложить до приезда сына. Петрович вздохнул и, опираясь одной рукой на трость, а второй придерживаясь за окружающую мебель и стены, доковылял до туалета. А потом, чтобы не вставать дважды, и до кухни. Покурить.
«Надо было заодно и пакет с продуктами прихватить, – подумал Петрович. – А, да ладно…»

Выкурив на всякий случай две сигареты, чтобы уж накуриться всласть, Петрович, по-прежнему придерживаясь за стены, вернулся в комнату и лёг.
Ноги были ещё слабыми, но худо-бедно держали.
«Завтра суббота, – подумал Петрович, – отлежусь. А в воскресенье буду расхаживаться!»

Сын приехал ближе к полуночи. Поинтересовавшись самочувствием Петровича, он забрал ключи, пригнал машину и на всякий случай остался у Петровича до утра. Они часа два сидели в кухне и разговаривали о разных разностях, чего не было уже несколько месяцев. А потом сын извинился и пошёл спать. Это у Петровича завтра был выходной, а у сына была куча дел.

Ноги всё ещё гудели, но Петрович почти не обращал на это внимания. Он лежал на диване и чувствовал себя счастливым. Несмотря на всё произошедшее, – счастливым. Ведь сегодня вдруг случился такой яркий, такой наполненный событиями день. И пусть не все события были приятными, но они были…
«Да, – подумал Петрович, – всё же самое большое счастье в жизни – это счастье простого человеческого общения. И сегодня я был счастлив…»

В воскресенье Петрович, как и планировал, расхаживался, разминал ноги. Он фланировал по квартире, то опираясь на трость, то придерживаясь за мебель, и чувствовал, что ноги всё лучше и лучше его слушаются.
«Значит, не всё ещё пока, – думал Петрович, потирая руки. – Значит, ещё походим…

Неделя пролетела незаметно. Обычная неделя, заполненная, практически, ничем. Петрович вставал, принимал душ, завтракал, садился в машину и ехал на работу. А там, в пустом кабинете, делал какие-то дела, общаясь с заказчиками исключительно посредством компьютера. Если честно, он мог бы, в принципе, делать всё это, не выходя из дома, но ежедневные поездки на работу вносили в его жизнь хоть какое-то разнообразие и создавали хоть какую-то видимость активного образа жизни.

 И вот, опять наступила пятница. И опять Петрович, как было принято по пятницам, направился в тот самый магазин. Обычно он делал всё это машинально, но в эту пятницу что-то его тревожило, хотя он, предвидя сие мероприятие, взял с собой трость.
И ничего страшного не случилось. Он закупил продукты и, выйдя на улицу, для верности опираясь на трость, потопал ногами. Ноги держали. Петрович посмотрел по сторонам: никого не было. Ни девушки Алисы, ни пары с ребёнком, ни кого-нибудь ещё. Даже лужа перед входом за эту неделю высохла. И от этого Петровичу стало совсем тоскливо.
Он побрёл к машине, почти желая, чтобы что-нибудь случилось, чтобы кто-то устремился к нему, чтобы кто-то спросил, как он себя чувствует, прикоснулся к нему и, даже, усадил на сиденье скорой помощи. Но скорой помощи тоже не было. Очевидно, у врача Валеры был выходной…
Петрович ещё раз осмотрел улицу. Но на улице было пусто. Почти так же пусто, как на душе у Петровича…