Клеймо Тонета. Глава 3. Происшествия. Часть 2

2.

    Историк был единственным в Княжино, кто называл зав. почтой исключительно по имени-отчеству. Он регулярно посещал отделение связи, получая корреспонденцию из архивов и прочих пыльных учреждений по старинке, посылками и бандеролями. Сердце Ларисы Николаевны принималось выстукивать ритмы то ли Морзе, то ли аргентинского танго, едва пенсне и пушица возникали перед окном почтового отделения. В отличие от большинства сельчан, Лариса Николаевна испытывала к историку не научный трепет.   
    – Доброго дня, почтенная Лариса Николаевна, – Витольд Павлович подал Ларисе очаровательный букетик фиалок. –  Да, историк был лириком и романтиком. Он был истинным лучом света для Ларисы в этом тёмном царстве интернета и невежества, о чём, к сожалению, не подозревал, и его невнимательность и отречённость от мира всё отдаляли Ларисины  матримониальные* надежды.
   – Ваша посылка, – подала она с готовностью очередной манускрипт. – Кстати, у меня появилась ещё одна клиентка, использующая, как и вы,  почту по прямому назначению (ради собственного выживания и всестороннего удовлетворения потребностей населения почта составляла некоторую конкуренцию супермаркету Виолетты по части торговли разной мелочью). Вообразите, новая дачница получает телеграммы и отправляет ответные! Мобильный у неё есть: я уточнила. Правда, содержание телеграмм странное. Но вы же знаете: тайны почтовых отправлений равны тайне исповеди, – понизив голос, улыбнулась Лариса доверительно.
    Стоит добавить, что за право любования пушицей над лысиной Витольда Павловича и стёклышками его пенсне зав. почтой соперничала с зав. библиотекой: одна снабжала его историческими редкостями из скудных запасников скромной сельской библиотеки, другая – из всех прочих источников, в которые рассылал запросы наш неутомимый исследователь.
   – Телеграммы?! Очаровательно! – воскликнул Витольд Павлович. – Мы как раз сегодня идём с прелестной Агатой осматривать развалины монастыря. Телеграммы…М-мм. Это интересно!
    «Очаровательной Агатой» Витольд  Павлович, сам того не желая,  вонзил шип скорби в тощую грудь Ларисы Николаевны. Как многие старые девы, она не отличалась пышностью форм.
    – Приятной экскурсии, – молвила она сдержанно, подавая бланк и мысленно мечтая, чтобы линул дождь или, скажем, писательница растянула лодыжку. Не сильно, чуть-чуть, самую малость! – Лариса не была кровожадной и, устыдившись негативной мысли, наполнила водой вазочку для милых её сердцу фиалок.
   Впрочем, Лариса переживала напрасно. Мишаня с энтузиазмом изъявил желание  быть третьим участником экспедиции, уговорив мать отпустить его «на катакомбы» и  став гарантом  целомудренности тет-а-тет взрослых исследователей. Витольд Павлович весьма радушно приветствовал «юного коллегу»:
   – Надеюсь, молодой человек, ваш интерес к истории не сиюминутный?
Мишаня  на всякий случай подтвердил не сиюминутность неопределённым кивком.
   – Не провалитесь там в подземелье, – напутствовала Гала. – Агата, ты приглядывай за ним!
   – Не паникуйте преждевременно, мамаша, – бодро успокоила Агата.
   Дорога, ведущая к Верхней улице и кладбищу,  вновь открыла прелестный вид на деревню, только теперь  с другого ракурса. Лето стояло ещё в той ранней поре, когда зелень была первозданно нежна. Луг вдоль дороги радовал разноцветием незнакомых венчиков, зонтиков, кистей, колосков, корзинок и метёлок. Весь этот пёстрый ковёр находился в непрерывном движении под порывами вольного ветра. Небо, смыкающееся вдали с горизонтом, было почти безоблачно. Стояла звенящая тишина. И над всем этим безмолвием парил храм, развёрнутый к дороге торцом.
Что до останков монастыря, то кладка красного кирпича позволяла судить о впечатляющей толщине и основательности стен, за которыми обитали кармелиты, а так же об архитектурной  форме окон  с аркообразными проёмами. Высокие, частично уцелевшие своды, узкие проходы, тесные клетушки с нишами, несомненно, предназначенными  для распятия и образа Девы Марии, и, наконец, полуразрушенная лестница в подземелье, в чёрную  бездну подвала – вот всё, что сохранилось тут.
   – Мне казалось, монастырь – это что-то обширное, масштабное.
   – Не обязательно. Здесь обитала маленькая община.
   Всматриваясь в этот призрак былой жизни, Агата крепко держала за руку юркого Мишаню.
   – Вот это ямина! – воскликнул он, заглянув в зев подвала.
   – Думаю, туда сажали наказанных за непослушание, – включила педагога Агата.
   – Скажете тоже, – хмыкнул Мишаня скептически.  – А подземный ход тут есть? – сделал он резкий переход.
   – Куда? – удивлённо уставился на него Витольд Павлович.
   – Ну, в храм, к примеру.
   – Интересно, – задумчиво протянул историк. Такая мысль в его голову не приходила.  – Скажите-ка своей маме, молодой человек, пусть запишет вас в наш исторический кружок. У вас налицо задатки исследователя.
    Обладатель исследовательских задатков  кивнул на всякий случай.   
    – Агата, а почему вы спросили про клад? – Витольд Павлович подал ей руку, помогая преодолеть оконный проём монастырской стены.
    – Речь зашла случайно. Позавчера  вечером, уже темно было, я вышла прогуляться.  И увидела свет внутри храма: кто-то подсвечивал фонариком. А там же табличка: «Опасно».  Вот я и спросила Мишанину маму, что бы это могло значить. А Гала мне про клад сказала.
    – Свет, говорите? – озадаченно блеснул стёклышками пенсне  Витольд Павлович.    – Вы не могли ошибиться?
    – Да нет!
    На этой неопределённой ноте научная экспедиция успешно завершилась: никто не растянул лодыжку и не свалился в подземелье.

___________
* Матримониальные – связанные с браком.

продолжение http://proza.ru/2026/04/17/1217