Старомемцы. Праздник ко Дню общины

Еще не успели отголосить утренние петухи, которых, кстати, в Старомемцевской общине вроде как не было (но это не точно), а на поклон с отчетами к князю Легздыню-Невскому приходил главный жандарм Весенников Анатолий Анатольевич.

Каждый день начинался с одной и той же челобитной.
-Ваше высокое мемочество, Великий Валерий. Явился жандарм Весенников. Разрешите, я заскочу с отчетом?

Князя эта повторяемая ежедневно фраза начинала бесить. Более того, Валерий Вячеславович не заставлял своего верного жандарма сильно соблюдать формальности. Это была частная неразумная инициатива самого Весенникова.

-Происшествий нет, - это ежедневно повторял жандарм и заканчивал такой же каждодневной фразой, - отпустите меня?

Затем после одобрения князя еще одна прощальная фраза, которая повторялась изо дня в день.

-Доброго дня, ваше высокое мемочество, Великий Валерий.

Годы идут, мир меняется, доллар растет, а реплики Весенникова неизменны уже столько времени. Жандарм был заслуженным мастером спорта по однообразию.

Легздыню-Невскому уже хотелось запустить первое попавшееся под руку в Весенникова, например, граненный стакан. Но Анатолий Анатольевич был отличным жандармом. Второго такого не найти. Поэтому и приходилось терпеть этот бесконечный день сурка.

Сегодня был главный праздник – День общины. Изначально этот день решили проводить 25 февраля. Но первый же праздник был омрачен попыткой общинного переворота диссидентом Карлом Завалеевым, которого не устраивала нелюбовь Легздыня-Невского к современным мемам.

Тогда у Завалеева ничего не получилось, и вместе с несколькими ему сочувствующими ему пришлось возвращаться в нормальную жизнь с обещанием построить свою общину с блэк-джеком и современными мемами.

С тех самых пор Весенников и занял появившуюся должность жандарма защиты его высокого мемочества.

Теперь же День общины праздновали 3 июля. Сегодня в этот знаменательный день Легздынь-Невский планировал объявить себя пожизненно избранным единоличным Правителем общины. В качестве аргументов он планировал заявить о волеизъявлении всех Старомемцев. Хотя никого об этом не спрашивали. Ничего нового.

Никита тем временем собирался выйти из своей землянки. По улицам ходил радостный люд, при этом занимался своими рабочими делами. Тунеядство в общине сильно не каралось, но и не приветствовалось.

Левенков посмотрел на дом Натальи. Там все было тихо. Никите захотелось постучаться к ней и еще раз осмотреть ее с ног до головы.

На стук в дверь никто не открыл. Никита стал посматривать в окна. За этим делом его застал проезжающий на своем грохочущем квадроцикле Ибрагим. За собой он тащил прицеп с лодкой, в которой резвились его олды-дети.

-Городской, ты что там шастаешь?
-Наталью не видели?
-Она на площадь пошла. Красивая. Есть в ней что-то эдакое. Но жаль, что афганскую войну она не прошла. Зря. А я прошел. И тебе советую.

Молча, Ибрагим покатил, куда ехал. Никита зачем-то посмотрел ему вслед и заметил подглядывающий за ним взгляд жандарма Весенникова, который после своего обнаружения решил успешно ретироваться. Левенков открыл калитку и пошел, куда глаза глядят. Община была украшена празднично.

Никита смотрел вокруг и внезапно обнаружил на крышах всех домов рядом с черепицей какие-то темно-синие сетчатые панели. Это были солнечные батареи. Единственный способ получения электричества в общине. Но вырабатывают его старомемцы только для освещения и зарядки компьютеров и смартфонов, которые используют для просмотра старых любимых мемов.

У одного из домов стояли двое мужиков, которые склонились над лежащей лошадью, запряженной в самодельную телегу.

-Больше всех в колхозе пахала лошадь и упахалась. 6 дней по 12 часов работала. Как теперь с телегой быть?
- С телегой тебе поможет ветеринар Пантелеймон Никанорович. Он лошадь твою быстро на ноги поставит. Или на лапы. Или что там у лошади? Телега летать будет, как самолет.

Мужики недовольно покосились на Никиту, как только он попал в их поле зрения. Левенков тоже не очень был рад этой встрече, поэтому просто прошел мимо.

-Это что за сказочный Филимон? – спросил один из мужиков у другого.
-Цыган какой-то.
-(расистский мем).

Старомемцы не враждебны к внешнему миру, но и не стремятся к контактам. Поэтому на Никиту все смотрели с осторожностью. Незнакомцу легко спрятаться в большом городе, а не в маленькой сплоченной общине, где все друг друга знают.

Дальше показалась школа, сделанная из такой же частной избы с солнечными батареями на крыше, только двухэтажной.

На втором этаже над входом в избу висел плакат «Ученье-мем, а неученье – ЕГЭ».

В этой единственной школе, а потому и являющейся образцово-показательной, дети изучают не только русский язык, чтение и математику. Особняком стоят такие три самых главных предмета, как разговоры о важных мемах, основы защиты мемодеятельности и мемейшая история.

Незнание мемов может помешать карьере в будущем и многим другим аспектам общинной жизни. Поэтому родители и учителя пытаются отгородить детей общины от таких фатальных ошибок.

А вот и площадь. Было многолюдно. Шли приготовления к празднику. Старомемцы собираются вместе и прямо на площади на большом экране смотрят лучшие мемы.

На ярмарке торгуют различными сувенирами с Поваром, девочкой, стоящей на фоне пожара, собакой, сидящей, видимо, внутри этого горящего дома. У ярмарочных рядов только и слышно бесконечное:

-Заткнись и возьми все мои деньги, - главный символ старомемцевской торговли.
-К лотку подошел, косарь должен, - особо наглые продавцы зарабатывали не только на товаре. Заработок на агрессии и любви к мемам тоже заработок.
-Торгую бананами и людьми. Шучу. Бананами не торгую, - еще один остроумный продавец.

Тут же конкурс косплеев на мемы за кубок князя Легздыня-Невского. Женщины выбирают, кто из них больше похож на даму с кандибобером, а мужчины, объединившись в группы по трое человек пытаются показать, кому лучше не фортануло, ведь пацан к успеху шел. Ну и в сольной номинации, кто серьезнее скажет про сказочного кого-то.

Краем глаза Никита выловил из толпы Наталью. Та тоже его увидала, но быстро удалилась. У нее была миссия, для которой ей пришлось сменить свой камуфляжный повседнев на роскошное синее платье. А голову ее украшала диадема. Сегодня весь высший свет общины был одет парадно. Лишь торговцам, мастеровым, рабочим и крестьянам князем дозволялось одеваться, как им вздумается. Но дабы не смущать богему, выше названным было рекомендовано не подходить близко к площади.

Ровно в 12:00 по старомемцевскому времени Наталья вновь сказала те самые слова, что и в первый день знакомства Никиты с ней.

-Ваше высокое мемочество, Великий Валерий, настало ваше время.

Из отворенных ворот во всем парадном выпорхнул, простите, вышел князь Легздынь-Невский. Одеянья его соответствовали планируемой коронации. Через мгновение он достал украшенный золотом пергамент и, прокашлявшись, начал зачитывать:

-Я, князь Легздынь-Невский, именуемый Валерием, сын рода династии Ду-Хаст Вячеславовичей по многочисленным просьбам достигших совершеннолетнего возраста достопочтенных жителей Старомемцевской общины нарекаю себя первым и пожизненно избранным единоличным Королем-императором Королевства-империи Старомемцев Валерием Первым с обязательным упоминанием фамилии и титула Легздынь-Невский. Сей указ вступает в силу сиюминутно. Этим же указом назначается почетнейшая коронация на площади 6 июля в 9 часов утра по старомемцевскому времени.

-А меня никто не спрашивал, - выкрикнули из толпы сразу двое человек.
-И нас, - добавили хором еще четверо.
Народ продолжил:
-Князь втирает нам какую-то дичь.
-Нельзя просто так сказать и сделаться Королем-императором.
-Просто сказочный, - сказал победитель конкурса пародий на этот мем и сорвал еще одни аплодисменты.
-Это разборка Старомемцевская.
-Никакого праздника, - были и те, кто пришел на мероприятие за весельем, а уходил в слезах.
-Это фиаско, князь.

Народный бунт нарастал. В голове Легздыня-Невского была лишь одна мысль:
-Просчитался, но где?

Князю хотелось сказать:
-Вы кто такие? Я вас не звал. Идите, сами знаете куда.

Но не скажешь же. Сам всех и позвал. А пошлешь толпу, толпа пошлет тебя сильнее и дальше.

Меньше надо читать статусы из начала десятых годов.

В толпе князь выцепил Никиту, и у него созрел план.

-Господа, среди нас шпион. Он заражен новомемной лихорадкой. Пришелец хочет нас всех уничтожить и морально разложить. Для этого он и послан врагами. Вспомните, Старомемцы. И Завалеевцы нас били, и Пепевцы с Эщкеревцами. Прислали еще одного. Жандарм Весенников, в темницу его.
-Да, ваше высокое мемочество, Великий Валерий. Сейчас я заскочу.

Весенников схватил Никиту и потащил в подвал своего дома. Именно там по распоряжению князя была обустроена тюрьма, чьим первым узником стал Левенков, прекрасно подошедший на роль козла отпущения и эдакого громоотвода.

Тем временем князь Легздынь-Невский разошелся и продолжил свою речь.
-Мы должны объединиться против этого новомемного врага. Сплотиться вокруг лидера. Я готов взять на себя эту лидерскую ответственность. Королевство-империя Старомемцев будет очищено и станет процветать.

Самое страшное для Никиты было то, что толпа не верила ни единой речи Легздыня-Невского, но продолжала покорно стоять и спокойно слушать, будто находясь под гипнозом.

Спасение Никиты может прийти лишь с одной стороны, пока тиран Легздынь не вынесет ему свой жестокий приговор.

Продолжение следует...