Клеймо Тонета. Глава 4. Подозрения. Часть 4

4
 
   – Агата, я кое-что раскопал! – голос Витольда Павловича в трубке дрожал от возбуждения, словно он раскопал артефакт древнего шумерского города Ур.
   – Встречаемся?
   Витольд Павлович ценой титанических усилий вышел на статью польского журналиста по следам интервью, взятого у некоего пана Вуйцика,  потомка брата одного из доминиканцев, служивших в восточных землях. Согласно семейной легенде доминиканский монах брат Бернард, вернувшись на родину после закрытия костёла, поведал своему брату Ежи, что уезжая, монахи вынуждены были оставить обширное имущество храма:  дискос и потир, дарохранительницу, Евангелие, икону «Символ веры», напрестольный крест и прочее. План тайника был до лучших времён помещён для безопасности в другом тайнике, где-то в том же селе, что и храм, но координат обоих тайников сам брат Бернард, якобы, не знал. Во всяком случае, так  сказал пан Вуйцик. В интервью упоминалось также о монастыре кармелитов в том же селе.
   – Судя по всему, речь идёт именно о нашем Княжино, – выдохнул Витольд Павлович. – Бьюсь об заклад:  кто-то тоже прочёл эту статью и ворошит наше Княжино наугад.
   – Или этот кто-то располагает большей информацией.
   – Да, – согласился историк.
   – Но вы же говорите, что тут десятилетиями копали.
   – Это говорит лишь о том, что мы имеем дело не с пустыми слухами.
   – Стоит ли рассказать об этом нашему (вашему) Липочкину?
   – Боюсь, он своим энтузиазмом может лишь спугнуть искателей. Пусть он пока орудует в направлении падших лесов, – улыбнулся Витольд Павлович.
   После обеда привезли колокольчик – долгожданный звонок, который должен был избавить, наконец, подоконник южного окна от нескончаемой барабанной дроби. Агата поспешила к Гале за справками, как в Княжино вызывают электрика на дом. Гала посмеялась  детскому вопросу, сказав, что Толик скоро будет и всё сделает сам и наделила Агату внеочередной миской клубники, очередной банкой козьего молока и парой огурчиков раннего урожая.
    – Только не вздумай их молоком запивать, – предупредила со смехом Гала. 
    – Знаю.
    В ожидании Толика Агата попыталась что-либо писать, но мысли разъезжались, как ноги в колее после дождя. Для приключенческого сюжета расстановка фигур была пока не ясна, развязка – призрачна. Не будучи в силах подчинить себе неуловимую идею, встала, прошлась по комнате, задержалась у зеркала, вглядываясь в туманное отражение. «Интересно, почему ты такой неподъёмный?» – задала Агата вопрос ровеснику позапрошлого века. Распахнула обе дверцы: узкую, скрывающую ряд бельевых полок и широкую, для верхнего платья. Ничего особенного, разве что дерево, из которого он изготовлен – граб? – самая плотная порода. Но тут познания Агаты были ограничены. Выдвинула нижние ящики: они были абсолютно пусты, хозяин ничего в них не хранил.
    Вообще, присутствие  Георгия было тут иллюзорным. Купил дом, обустроил, сделал ремонт, но своего «я» в него не вдохнул: ни фотографий, ни книг.  Словно дом – лишь хранитель старого шкафа.
    «Так кто ты, Георгий, посылающий мне телеграммы? – размышляла Агата. –  И кто ты мне?» 
    Не получив ответов, она решила навестить магазин.
    Знакомая чёрная бэха стояла у подножия лестницы. Диалог   Виолетты и пижона оборвался на полуслове: на этот раз они были в магазине совершенно одни, и Агата почувствовала неловкость, нарушив тет-а-тет. Впрочем, смутилась она напрасно: разговор, к разочарованию Виолетты, был сегодня совсем  не романтический. Ричард интересовался, что произошло с храмом и у храма,  что по этому поводу и по поводу реставрации  говорят в деревне. После ухода Агаты, словно невзначай, он перенёс разговор на её, Агаты, персону: с кем живёт в старом доме, навещает ли её кто? Получив ответы, пижон довольно скоро распрощался.
    Наблюдая в окно, как он садится в машину, Виолетта вдруг вспомнила одну деталь, которой вовсе не придавала значения раньше: а ведь он как-бы невзначай  расспрашивал её о камере видеонаблюдения. Он шутя предлагал ей свои услуги в качестве охраны супермаркета от поползновений грабителей, особенно делая упор на Витькину-дворянина. Виолетта тогда веселилась, представив Саксонова с чулком на голове, но сейчас вдруг осознала: а что, если этот интерес неспроста?  Да и вообще, расспросы    о старых домах... Странно. С этого дня в душе Виолетты поселились подозрения.

приложение http://proza.ru/2026/04/17/1288