10. Павел Суровой Смех над бездной

  Огни Византии и Тень Ястреба

 Стамбул погрузился в тревожную, душную ночь. Босфор лениво плескался о камни, отражая тысячи огней столицы, которая мнила себя вечной. Но в эту ночь вечность была готова содрогнуться.

 В порту Золотого Рога пришвартовалось грузное греческое судно, якобы доставившее отборное зерно из Трапезунда. Никто из портовых стражников не обратил внимания на группу рослых «купцов» в богатых чалмах и подпоясанных шелком кафтанах, которые сошли на берег под предводительством статного предводителя с кожей цвета старой меди и глазами, пронзающими темноту.

 Это был Байда. Под его парчовым кафтаном скрывалась верная кольчуга и та самая сабля, подаренная царем Леваном. За ним следовали тридцать отборных казаков, среди которых были и те самые характерники, умевшие сливаться с тенями.
Встреча у тайных ворот

 Григорий ждал их у задней стены дворцового сада, там, где старые кипарисы бросали самые густые тени. Пароль — короткий, как выдох — «Хортица», сорвался с губ евнуха, когда Байда коснулся его плеча.
— Ты пришел, Гетман, — прошептал Григорий, дрожа не от страха, а от осознания величия момента. — Анна ждет. Но дворец охраняют сотни янычар. Живыми вам не выйти.
— Для того и нужен огонь, парень, — ответил Байда, и в его улыбке сверкнул блеск зубов. — Мои хлопцы уже на позициях.

Ад над Босфором

 В ту же минуту на другом конце порта, там, где стояли на якоре главные галеры турецкого флота, в небо взметнулся исполинский столб пламени. Казаки, оставшиеся на чайках, подплыли вплотную и забросали флагманы султана «греческим огнем» — секретом, который им открыли еще в Колхиде.

 Стамбул взорвался криками. Забили барабаны, зазвенели колокола. Весь гарнизон Топкапы, янычары и стража, бросились к берегу, решив, что началось полномасштабное вторжение.
— Сейчас! — скомандовал Байда.

 Похищение Белой Розы

 Под прикрытием паники и дыма, который окутал город, Байда и его малый отряд, ведомые Григорием, просочились во внутренние покои гарема. Они шли бесшумно, как тени. Встречные евнухи и служанки, парализованные страхом и видом «турецких купцов» с окровавленными саблями, забивались в углы.

 Анна стояла в центре своей комнаты, уже набросив на себя темный плащ стражника, принесенный Эсме-хатун. Когда дверь распахнулась, она не вскрикнула.
— Дмитрий... — это имя было тише шелеста ткани, но оно перекрыло для него гул пожара.

 Байда шагнул к ней, на мгновение прижал к своей броне, чувствуя, как бьется её сердце. — Я обещал, Белая Роза. Весь мир будет гореть, но ты будешь свободна.
Казаки действовали молниеносно. Анну обрядили в заранее приготовленные одежды янычара: высокая шапка-бёрк, скрывающая лицо, широкий плащ. Григорий вывел их через потайной ход, предназначенный для вывоза мусора — единственный путь, который не охранялся в момент всеобщего безумия.

Прорыв к морю

 Когда они достигли берега, где их ждала скрытая в камышах чайка, погоня уже была на хвосте. Селим-паша, осознав, что пожар — лишь маневр, лично возглавил отряд преследователей.
— В воду! — рявкнул Байда.

 
Стрелы свистели над головами, пули взбивали фонтанчики воды вокруг чайки. Казаки налегли на весла так, что дубовые борта затрещали. Байда стоял на корме, прикрывая Анну своим телом, и из его пистолей вылетал свинец, не знающий промаха.
Стамбул оставался позади — объятый пламенем, опозоренный и яростный. Султан Сулейман стоял на балконе, глядя на догорающий флот и на стремительную тень казацкой чайки, уходящей в открытое море. Он понял: Ак Гюль не просто завяла, она улетела на крыльях бури.

В открытом море

 Когда берега Турции превратились в тонкую полоску дыма, Байда подошел к Анне. Она сбросила тяжелую янычарскую шапку, и её золотые волосы рассыпались по плечам, сверкая в лунном свете.
— Мы дома, Дмитрий? — спросила она, глядя на бескрайнюю гладь Понта.
— Еще нет, ласточка. Наш дом теперь там, где кончается рабство и начинается Сечь. Но теперь нас девять: ты, я и семеро тех, о ком мы будем рассказывать детям в нашем замке.

 Казаки запели — негромко, но мощно. Это была песня победителей, песня людей, которые бросили вызов империи и победили.