Индийские зарисовки. Эпизод третий

Все имена и события в тексте являются вымышленными. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность.


Турнир шёл с переменным успехом. Россия выиграла у Киргизии — легко, почти играючи, проиграла Узбекистану — Факов тогда долго ругался, утверждая, что «узбеки подключены к проге», и чудом свела вничью с Монголией. Наступил долгожданный выходной. Никаких досок, никаких часов, никаких соперников. Четверо россиян — Даниил, Владислав, Полина и «сам шеф» Александр Валерьевич — решили культурно отдохнуть и отправились в местный зоопарк. Говорили, там были редкие белые тигры, которых завёз в Гоа какой-то махараджа ещё в прошлом веке, и павлины, которые умели кричать как кошки — настолько пронзительно, что у смотрителей закладывало уши.

С раннего утра экс-чемпион мира пропал. Это никого не удивило — он часто пропадал по утрам, а потом появлялся с видом человека, который совершил нечто важное, но рассказывать не будет. На этот раз он договорился о дружеской встрече с китайскими коллегами. Китайцы привезли с собой «местный китайский спирт» — прозрачную жидкость в пластиковой бутылке из-под минералки, крепостью под 60 градусов, пахнущую рисовой водкой, анисом и, как позже выразился Факов, «носками космонавта после недельного полёта».

Александр Валерьевич, вспоминая «минувшие дни» — а под этим он подразумевал свою бурную молодость в восьмидесятых-девяностых, когда он, по его словам, «мог пить водку ведрами и закусывать гвоздями», — доминировал в поглощении спиртного. Разбавлял спирт соком и практически ничего не ел. Китайцы, привычные к такому, только вежливо кивали, чокались, произносили «ганбэй» и снова подливали.

К часу дня Факов уже был в очень веселом состоянии. Он шатался, но шёл. Он улыбался всем встречным деревьям, похлопывал по стволам и бормотал что-то про «зелёных друзей». Молодёжь — Даниил, Полина и Владислав — как только увидели, куда дует ветер, быстренько свернули направо, к вольерам с птицами. Не то чтобы они стыдились Факова — они уже привыкли, — но быть замеченными на публике с человеком, который обнимается со статуями и деревьями, было выше их сил.

Наконец экс-чемпион мира остановился перед большим открытым вольером. За металлической решёткой с ячейками размером с кулак лежали три огромных бенгальских тигра — самец и две самки. Самца звали Вишну, и он был размером с небольшой автомобиль: жёлто-оранжевая шкура с чёрными полосами, белая грудь, глаза цвета старого янтаря. Самки были поменьше, но тоже внушали уважение — каждая весила под центнер, и их лапы, сложенные под грудью, напоминали подушки, внутри которых спали стальные пружины.

Сейчас тигры вылизывали лапы, лениво зевали, сверкали жёлтыми глазами в сторону редких посетителей. Солнце стояло высоко и светило на их полосатые шкуры так, что они отливали медью. Только решётка напоминала о том, что это не дикая природа, а неволя.

Факов вдруг испытал прилив нежности. Он смотрел на тигров, и ему казалось, что они смотрят на него с мольбой. Что они просят свободы. Что они — такие же, как он, — устали от клеток и регламентов.

Он подошёл ближе к стеклу и заговорил голосом, который должен был звучать умилённо, а звучал пьяно-сентиментально:

— Кысыньки-кысыньки… Бедненькие… Сидят в клетке, как зэки… На воле бы бегали, зверушек ловили… А тут такие решётки… Непорядок.

Он оглянулся по сторонам. Смотрителя рядом не было — утренняя смена уже ушла, вечерняя ещё не пришла. Туристов тоже почти не наблюдалось. Факов перевёл взгляд на боковую часть вольера. Там, за стеклом, виднелась служебная дверь. Металлическая, серая, с ручкой-вертушкой. Дверь была приоткрыта, словно приглашая.

Факов подошёл к двери, толкнул её. Дверь открылась без звука — хорошо смазанные петли, видимо, были предметом гордости местного смотрителя. Александр Валерьевич проскользнул внутрь. Коридорчик, оказалось, вёл прямо к решётке основного вольера.

— Вот он, шанс, — сказал он себе, потирая руки. — Сделаем доброе дело. Котиков на волю! Шива, там, или кто там у них главный, зачтет это мне.

Он подошёл к решётке. За ней, в полумраке основного вольера, тигры уже подняли головы. Они почуяли запах человека — и не просто человека, а постороннего человека. Вишну, самец, встал, потянулся и тихо рыкнул — не угрожающе, скорее вопросительно. Мол, ты кто и что тебе надо?

Факов нашёл засов, который удерживал решётку. Это была обычная металлическая штанга — толстая, тяжёлая, сантиметров тридцать в длину, вставленная в пазы. Всё, что нужно было сделать, — выдернуть её. Факов схватился за штангу обеими руками, упёрся ногой в стену и потянул. Раз. Штанга не поддалась. Два. Экс-чемпион крякнул. Три. С пьяной силой, которую не ожидал от себя даже он сам — сила отчаяния, сила глупости, сила «а была не была», — он выдернул засов.

Решётка со скрипом, похожим на стон старого корабля, отъехала в сторону. Толчком — Факов помог ей ногой.

Тигры замерли. Они несказанно удивились. Вишну склонил голову набок, принюхался, посмотрел на открытую решётку, потом на Факова, потом снова на решётку. Самки поднялись, встали рядом с самцом, и все трое смотрели на дверь с выражением, которое трудно описать — смесь любопытства, недоверия и «а не ловушка ли это?».

Факов, истолковав их нерешительность как благодарность, сделал шаг назад и гостеприимным жестом, как распахивают двери перед дорогими гостями, показал на открытое пространство:

— Ну, давайте, выходите! Свобода, братцы! Бегите, куда хотите.

Тигры переглянулись. Вишну сделал осторожный шаг вперёд, потом ещё один. Самки двинулись за ним. Они вышли из основного вольера в служебный коридорчик, прошли мимо ведра с мясом и вышли в основной проход для посетителей.

Факов, который секунду назад был счастлив и умилён, вдруг понял, что он стоит в двух метрах от трёх взрослых хищников. Каждый из них весил под центнер. У каждого были клыки длиной с палец, когти как лезвия и зверский аппетит. Тигры вышли наружу. Вишну повернул голову, посмотрел на Факова — и в его глазах не было ни злобы, ни благодарности. Там было только спокойное, будничное выражение существа, которое не считает человека ни врагом, ни другом. Просто — помехой.

— Эээ… — выдавил из себя Факов голосом, который сорвался на писк. — Кыся? Лежать? Фу?

Вишну фыркнул, отвернулся и не спеша, с достоинством короля, который вышел на прогулку, потрусил по центральной аллее зоопарка. Самки двинулись за ним, чуть поодаль, как фрейлины за императрицей.

Факов вылетел из служебного помещения с такой скоростью, что его пиджак развевался за ним как плащ супергероя. Алкоголь испарился из крови практически мгновенно — сработал древний механизм выживания, реакция на сильный стресс. Александр Валерьевич бежал, спотыкаясь, теряя ботинки - один слетел на повороте, за ним второй — так и остались лежать посреди аллеи - и орал так, что слышно было, наверное, в соседнем штате:

— Помогите! Тигры! Тигры сбежали! Спасайтесь, кто может! Караул!

---

Даниил, Полина и Владислав мирно кормили попугаев с рук. Вдруг они услышали знакомый голос. Голос Факова.

Владислав, отрываясь от тукана, который клюнул его в палец за невнимательность, нахмурился:

— Это Александр Валерьевич. Но отчего такие вопли?

Полина прислушалась. В криках Факова отчётливо различались слова «тигры», «спасайтесь» и что-то еще.

— Он кричит «тигры», — сказала Полина. — Почему он кричит «тигры»?

Из-за поворота, с центральной аллеи, вылетел Факов. Он был красный, потный, с вытаращенными глазами, без обуви. Пиджак его был расстёгнут, галстук болтался на боку, а в руке он сжимал чью-то оброненную панамку.

Он подбежал к ним, схватил Даниила за плечи и заорал прямо в лицо, брызгая слюной и перегаром:

— Там тигры! Их трое! Они, блин, из клетки вырвались!

Даниил попытался отстраниться и спросил как можно спокойнее:

— Как вырвались? Кто вырвались? Вы их выпустили?

— Я их не выпускал! — кричал Факов. — Они сами! Дверь была открыта! Я просто мимо проходил!

Владислав и Полина переглянулись. Оба уже знали: если шеф говорит «я просто мимо проходил», значит, произошло что-то противоположное.

— Бежим! — скомандовал Факов, не отпуская Даниила. — Они где-то здесь!

И действительно, где-то в отдалении раздался сначала удивлённый женский крик, потом мужской мат на хинди, затем грохот опрокинутой тележки, а далее — низкое, протяжное рычание, от которого все похолодели.

Тигры вышли на центральную аллею.

Четверо россиян, не сговариваясь, бросились в сторону. Они бежали по извилистой дорожке, петляющей между экзотическими кустами, мимо вольеров с обезьянами, пруда с фламинго и наконец увидели низенькое кирпичное строение без окон, с железной дверью. На табличке, прибитой к двери кривыми гвоздями, виднелась какая-то надпись на английском и хинди.
— Противопожарный склад. Посторонним вход воспрещён, - перевел Александр Валерьевич.

Им сейчас было всё равно. Посторонним, не посторонним — они были в шаге от того, чтобы стать обедом для трёх бенгальских тигров.

Владик рванул дверь — она поддалась. Они влетели внутрь.

---

Внутри было темно и сыро. Свет пробивался только через щели в дверях, и в этом тусклом полумраке можно было разглядеть стены, стандартно увешанные пожарными щитами — красными, с блестящими ломами, топорами, вёдрами. В углу стоял огромный железный ящик, похожий на контейнер, — из него, видимо, брали песок для тушения возгораний. Ящик был почти пуст: на дне его темнел тонкий слой серого песка, валялся окурок, и чья-то засохшая жвачка.

Владислав действовал быстро. Он огляделся, шагнул к пожарному щиту, с которого, словно дожидаясь своего часа, свисал тяжёлый лом. Лом был длинный — метра полтора, — металлический, весь покрытый толстым слоем синей масляной краски. Владик сдёрнул лом со щита. Лом был тяжёлым — килограммов пять, не меньше, — но Белов держал его так, будто всю жизнь только и делал, что срывал ломы со стен.

— Дверь! Быстро! — скомандовал он.

Дверь у склада была двойной — две створки из толстого железа, с металлическими ручками, которые смыкались посередине. Владислав просунул лом сквозь обе ручки — сначала через правую, потом через левую, — и получилась отличная задвижка. Лом сидел намертво: ручки не разжать, не выдернуть, даже если снаружи будет не тигр, а слон.

Даниил, подбежав к двери, дёрнул её для проверки — дверь даже не шелохнулась.

— Надёжно, — сказал он, выдыхая.

Владислав огляделся. Его взгляд упал на железный ящик. Он подошёл, постучал по стенке — металл был толстым, не пробить ни когтями, ни зубами. Крышка тяжёлая, с ручкой. Внутрь спокойно мог поместиться человек, если сядет на корточки и подожмёт колени.

Белов принял решение:

— Полина, ты самая маленькая. И единственная женщина. Полезай на всякий случай в ящик. Будет безопаснее.

Полина, которая как раз собиралась возмутиться, открыла рот, но Владислав поднял руку:

— Не феминизм, а тактика. Если тигры все-таки ворвутся, они сначала пойдут на тех, кто на виду. Ты будешь в ящике — они тебя не увидят. А мы... мы как-нибудь их отвлечём.

Полина закрыла рот, потом открыла снова:

— То есть я как багаж?

— Как самый ценный багаж, — поправил Даниил, который уже вытряхивал из ящика весь хлам.

— Полезай, Полина, — сказал Факов, который уже немного пришёл в себя и даже пытался шутить. — Не время для споров. Тигры снаружи, а внутри только мы и этот... этот лом советский.

Шевелева вздохнула, подошла к ящику, залезла внутрь. Она села на корточки, поджала колени к подбородку, обхватила их руками. В ящике было темно и тесно.

Владислав аккуратно, но быстро закрыл крышку. Он оставил небольшую щель — для воздуха, — но этого было достаточно, чтобы Полина могла видеть полоску света и слышать, что происходит снаружи.

— Теперь мы будем ждать, — сказал он. — И молиться, чтобы служители справились.

---

Снаружи продолжался шум, рычание, крики. За дверью, видимо, творилось что-то невообразимое. Слышались топот, рычание, похожее на работу двигателя внутреннего сгорания, крики служителей на трёх языках, свистки, хлопки — скорее всего, петарды, которыми отпугивают хищников, — и чей-то истеричный смех. Видимо, кто-то из посетителей решил, что это часть шоу, и теперь хохотал, пока его уводили в сторону.

Прошло двадцать минут. Шум снаружи не стихал, но стал другим — более организованным. Вместо криков слышались команды, вместо топота — размеренные шаги. Тигров, видимо, куда-то загнали, и теперь их пытались усыпить с помощью транквилизаторов.

Вдруг — тишина. Глубокая, звенящая тишина, нарушаемая только криком павлина где-то вдалеке. Ее нарушил чей-то голос по громкой связи — сначала на хинди, затем на английском:

— Уважаемые посетители, инцидент исчерпан. Крупные хищники возвращены в вольеры. Приносим извинения за доставленные неудобства. Зоопарк продолжает работу в обычном режиме.

Владислав выдохнул. Даниил помог вылезти Полине.

Факов, который уже заметно приободрился, снова взял бразды правления в свои руки:

— Мы живы — и слава богу. А теперь — молчок. Мы ничего не видели, ничего не знаем. Тигры сбежали сами. Открытая дверь? Не видели. Пьяный русский в зоопарке? Не было такого.

— А если спросят про ботинки? — спросил Даниил.

— Какие ботинки? — ответил Владислав. — У нас все в обуви.

Они посмотрели на Факова. Тот стоял в одних носках.

— Это я специально, — сказал Факов. — мне местные йоги посоветовали, ходить босиком.

Полина, смеясь, закрыла лицо рукой.

---

У главного выхода директор — толстый, добродушный индиец с усами, закрученными кверху, в панаме и в клетчатой рубашке — кланялся каждому выходящему посетителю и что-то говорил на хинди, а потом переводил на английский с сильным, почти карикатурным акцентом:

— Очень извиняемся. Техническая накладка. Предыдущий директор — негодяй, оставил плохие замки. Мы уже уволили. Пожалуйста, не бойтесь, тигры снова в клетках. Получайте бесплатные билеты на завтра.

Факов, увидев директора, выпрямился, расправил плечи и принял самый начальственный вид, на который был способен без обуви и испачканном краской пиджаке, покрытом в паре мест тигриной шерстью.

— Я, как представитель сборной России по шахматам, — сказал он громко, чтобы слышали все, — надеюсь, что такое больше не повторится. А то мы знаете ли, стратегически мыслим, а тут — тигры. Непорядок. Недисциплинированность. Надо замки менять. И смотрителей учить.

Директор, который понял из всей речи только слова «Россия», «шахматы» и «тигры», низко поклонился, сложив ладони:

— Да-да, сэр. Вы совершенно правы. Мы всё исправим. Примите, пожалуйста, бесплатные билеты на завтра.

Факов взял билеты, сунул их в карман, потом повернулся к своей команде и прошептал:

— Если кто хоть слово скажет про тигров и мой вид — всех дезавуирую.

Издалека, со стороны вольера с тиграми, донёсся одинокий, торжествующий крик павлина. Потом — рычание. Но уже из клетки.

Экс-чемпион вздрогнул, но виду не подал.

— Пошли, — сказал он. — Надо накатить. А то у меня после всего этого стресса организм требует.

— Организм или вы? — спросила Полина.

— Мы с организмом — одно целое, — важно ответил Факов. — И организм хочет пить.

Они пошли к выходу. Сзади, из динамиков зоопарка, снова объявили: «Уважаемые посетители, инцидент исчерпан. Спасибо за понимание».

Александр Валерьевич ускорил шаг.