Письмо к тебе

Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо в Мироздании. Порой даже лучше, чем я знаю самого себя. Если опускаю руки, ты находишь слова, которые вдохновляют, и я сжимаю ладони в кулаки, продолжая бороться. В последнее время я часто вспоминаю тот год, когда мы месяц прожили в селе далеко от Москвы. Тогда я ещё не ведал всего, что открылось мне спустя несколько лет о нас, о том, что мы принесли на Землю и что нам предстояло сотворить. Можно ли назвать это миссией? По тяжести – пожалуй. Можно ли назвать это подвигом? Да, и мы его совершили, продолжаем совершать день за днём – наши малые и большие подвиги в непростой битве за мир. Я долго мечтал о том, чтобы оказаться в поле пшеницы, где колосья простираются до горизонта. Возле нашего сельского дома было такое поле, и ты привёл меня туда. Я стоял среди золота злаков, ловил ветер, раскинув руки, а ещё играл на бамбуковой флейте – сякухати. Я был невинен. Горькая мудрость ещё не коснулась души, путь высшего предназначения не возник перед глазами, призывая следовать по нему неуклонно, самоотверженно. Тогда я ещё не курил – не возникало повода. Но тогда я и не писал стихов, а лишь воспринимал сущее без словесного отклика – превращения в опыт. Я просто любил тебя и люблю сейчас, но осознавая, насколько глубока и неразрывна наша связь, и, поверь, ни о чём не жалею. Сейчас, когда память души раскрылась во всей полноте, подобно цветам подсолнуха, росшим по краям пшеничного поля, я испытываю боль, сталкиваясь с тревогой и страхом, однако эта боль – ничто по сравнению с обретённым мной смыслом. Жизнь учит меня отрешённости даже от самой жизни, но лишь для того, чтобы я чувствовал её без границ, без упадка смерти. Невинность души преобразилась в стойкость, закалённую множеством испытаний. Невинность души расцвела стихами, о которых я и не мог помыслить. Честно говоря, я предположить не смел, что зрелость обернётся вечностью, а вечность окажется моей изначальной сутью. Это снизошло на меня, будто откровение, и я отнюдь не сразу принял его за истину, а жил от вспышки до вспышки, пока сомнения не сгорели. Тебе известно: иногда у меня собирается ком в горле, и я хочу плакать, а слёз нет. Твоё присутствие возвращает мне лёгкость, но без наивности. Я смотрю на старые фотографии, где улыбаюсь, и на губах тоже возникает улыбка, пусть и грустная. Грусть – неизбежная спутница полученного опыта, пробудившихся воспоминаний души, но я переживу это. Наливаю себе крепкий шу пуэр, закуриваю ароматную сигарету. Как раньше уже не будет… А нужно ли? Я всегда могу вернуться в пшеничное поле в своём сердце, взяв тебя за руку или взглянув в бесконечно родные и тёплые твои глаза.