Я не собираюсь больше умирать, окончание

Дверь в счастливый мир, открыта она для меня или закрыта, не мне решать, я зажат во вращающихся мельничных жерновах смерти, скрупулезно, тщательно, неторопливо перемалывающих в своих ступицах жизни и судьбы. Дороги, развилки, мосты, тоннели, переходы, обходные пути, перекрёстки судьбы, непрерывность без начала и конца. Что ждёт меня на дороге счастья, по которой я никогда не пойду? Моя жизнь — всего лишь крошечный винтик в одной из вращающихся шестерёнок неудержимого колеса времени; мне представляется, что я сам управляю своей судьбой, сам принимаю решения, сам контролирую ситуации, сам выбираю дорогу, сам планирую завтрашний день, а выбора у меня, по сути дела, нет. Я иду и оглядываюсь, теряю и нахожу, сверкаю на солнце и утопаю во тьме, спотыкаюсь и встаю, сражаюсь и отступаю, очаровываюсь и бегу по заранее запрограммированному маршруту, запрограммированному не мной. Я не знаю кто я, где я нахожусь, куда я иду и какой будет конец моего романтического путешествия. Линия моей жизни — расстояние от моего рождения до моей смерти, на ней судьба рисует свои одиночные или групповые сценарии, драмы, трагедии и пируэты. Ещё вчера был лаковый попутный ветер, а сегодня он встречный, ещё вчера удача смеялась, шутила, нежно обнимала меня, признавалась мне в вечной любви, сама запрыгивала ко мне на колени, а уже сегодня она уже предательски танцует с кем-то другим, а перед моими глазами пляшут голодной смерти огоньки. Начало жизни, написанное сладкой розово-малиновой акварелью, конец, разрисованный серым пеплом сожжённых тел, сгорает один мир, на его пепле восходит и прорастает другой, рождение возмещает смерть.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 8, глава 2
«Есть ли на свете сила, — спрашивал себя он в отчаянии, — способная противостоять судьбе? Друзья мои и родичи не могли спасти меня в несчастии, и жены не утешили моего горя. Судьба терзает мою плоть острыми зубами, и не у кого мне более искать прибежища, кроме как у Повелителя судьбы. Власть Его не ведает границ, в страхе пред Ним трепещет и, забыв о жертвах, прячется прочь всесильная змея — время! Ему я сдамся на милость, у Него, Всемогущего, буду искать вечного покровительства. Смерть не властна над тем, кого приютил у стоп Своих великодушный Владыка».
 
Мечтатели, поэты, политики, первооткрыватели, ученые, философы, космонавты, спортсмены, оптимисты, несогласные со всеми, разгильдяи, неформалы, мошенники и прочие граждане — все мы как слепые цифры-стрелки, кем-то выстроенные в размеренные шеренги и ряды от ноля до смерти. Ещё один вдох, ещё один шаг, я ещё жив, ещё вижу, ещё дышу, ещё чувствую, ещё на что-то надеюсь, ещё встречаю рассвет, на этот раз смерть отвергла меня. Когда придёт мой час, я просто превращусь в сползающий песок и растворюсь в небытии, утону в бездонном чреве причинного океана. Ещё один вдох, ещё один шаг, мульти-вселенная пульсирует, как вечное исполинское сердце, единое целое трансформируется во множество лучей, жизней, историй, трагедий, оставаясь при этом целостным, безусловным и неизменным.
 
Евангелие от Матфея, глава 6, стихи 19–21
Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.
 
«Никогда» — этому невозможно противодействовать и сопротивляться, капли дождя, нетерпеливо перебивая друг друга, барабанят по крыше, меланхолия, подавленность, уныние, грусть. Беру её за руку, чтобы убедиться, что я ещё жив.
«Ты веришь в загробную жизнь?» — тихим голосом участливо и кротко спрашивает она. Ответ: «Я пока в раздумьях, но очень скоро узнаю, сразу после моей смерти».
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 4, глава 22
Человек, живущий ради чувственных удовольствий, чего бы ни достиг, в итоге пожинает скорбь и печаль. Кто в погоне за богатствами, властью и славой достиг успеха и довольствуется этим, тот существованием своим напоминает безжизненный предмет; кто желает выбраться из океана тревог, тот должен сбросить с себя оковы стяжательства. Одержимый властью накопительства ищет уважения, власти и богатства; сознание, свободное по своей природе, сковывает себя вещами, которые в итоге отберёт безжалостное время. Из всего, к чему стремится человек, самое ценное — свобода! Доброе имя, честь, власть и богатство сгинут в реке времени, и только свобода пребудет с тобою вечно, если ты добровольно не расстанешься с нею. Достигший успеха в стяжательстве бренных благ человек с высоты своего положения надменно взирает на тех, к кому судьба отнеслась иначе. Но понятия «высоко» и «низко» порождены иллюзией, ибо пред вечностью все равны.
 
Ты не знаешь, какой тебе сделать выбор, ты сомневаешься, ты боишься потерять то, что уже имеешь, ты взвешиваешь все «за» и все «против», как торговец подержанными вещами на дешёвом рынке. Значит, ты ещё не готов к встрече с вечностью и бессмертием. Тогда вперед, беги быстрее за ускользающим счастьем, может быть, тебе на этот раз и повезёт.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 2, глава 1
Шукадева: Весьма похвальны твои вопросы, государь. Нет на свете человека, кто хоть раз не спрашивал бы себя о цели жизни и своего места в мироздании. Мудрецы, познавшие тайну бытия, единодушны во мнении, что всякий ответивший на сии вопросы, не зря прожил жизнь на земле. Затянутые в водоворот суетных забот, люди в большинстве своём не спрашивают себя, кто они и зачем появились на свет. Человек находит себе тысячи предметов для толков, никчёмных и бессмысленных, и лишь самый главный предмет, цель жизни, он старательно обходит вниманием. Ночью человек забывается сном либо в беспамятстве отдаётся любовным утехам, старится, тащит к погребению своих покойников. Так в забытьи и хлопотах проходит вся жизнь человека. Не ответив себе на два главных вопроса: «Кто я?» и «Зачем живу?», люди ищут бессмертия в своей плоти, плоти потомков или памяти соплеменников. Великое заблуждение полагать, что от смерти спасёт тот, кто сам обречён на погибель. Слух свой стоит обращать к сказаниям о Нём, над кем не властна смерть, и у Него вымаливать спасение. Каких бы успехов ты ни достиг на земном поприще, постиг ли строение мира или устроил благополучие близких, все твои успехи сущий вздор в сравнении с подлинным сокровищем — возможностью в час смерти внимать слову о Господе Боге.
 
Пульс, дыхание и сердцебиение отсутствуют. Он что, умер? Проверьте ещё раз и отметьте в ведомости, что он умер. Надеюсь, это пойдёт ему на пользу!
На кладбище всегда аншлаг, день открытых дверей, нулевая инфляция, демократия в её лучших традициях и формах, абсолютное тождество взглядов, выводов, суждений, все квартиранты дружно замерли на одной линии и разделились на «до» и «после». Свежевырытые могилы нетерпеливо ждут, чтоб их заполнили вновь прибывшие неразговорчивые постояльцы. Ты меня спрашиваешь, как у меня всё сложилось после смерти? Мне не на что жаловаться, я не чувствую больше землю, я сливаюсь со временем и пространством в единое целое, для мертвеца я вполне неплохо устроился! Надпись на надгробье: «Здесь лежит никто»!
Кто-то похож на счастливого, кто-то на влюблённого, кто-то на больного, кто-то на самого главного, кто-то на приговорённого, а кто-то уже на мертвеца.
И холодными дождями рыдает поздняя осень, и следы мои ушли в темноту беспросветности, и мечты вместе с надеждами погребены под осенними листьями, и сломанные крылья не влекут к неизмеримым небесам, и хриплые удары сердца, а между ними пролетели века, и ночи слепые, и серые дни, и ласковые солнечные блики не золотят застывшую поверхность воды, и дует ветер смерти, и засохшие цветы, ставшие украшением надгробья, и над моей головой о чём-то шепчутся травы, и в отражении зеркала времени уже не моё лицо!
И открыл глаза, и закричал, и опять родился, и вновь на освещенной сцене играю сам себя, и попутный ветер раздувает паруса удачи, и полон необузданных желаний, и серебряные шляпки звёзд, прикрученные к неисчерпаемости, и счастливая жизнь впереди, и вздрагивающие ресницы сахарных облаков, и длинная дорога, усыпанная лепестками роз, и тёплый летний вечер свалился в малиновый закат, и на небосводе неуверенно загорелись первые стыдливые звёздочки, и я всё успею, и везде доберу, и в этот раз мне обязательно повезёт! Я есть, я вижу, я слышу, я чувствую, я действую, я первым наношу удар. Моё тело работает круглосуточно, в три смены, без срывов и сбоев, мой мозг — операционная система, я исключение из общих формулировок, регламентов и определений, я в одностороннем порядке меняю правила игры и не собираюсь больше умирать!