Бремя всемогущества

Часть первая
Никогда не нравились ему эти бессмысленные вылазки на природу, на пленэр, на рыбалку, с пьянками, дурацкими приключениями, но сегодня Стас не мог отказать Алле. Она в последние дни просто светилась от счастья в предвкушении свадьбы. Ещё каких-то четыре дня, и они станут мужем и женой, и жизнь у него круто изменится. Друг детства Генка по-дружески советовал насладиться последними днями свободы и настойчиво предлагал устроить мальчишник по полной. Стас понимал смысл понятия «по полной» и ни за что не соглашался. Потому он предпочёл согласиться с Аллой и махнуть на природу. С удочками, с шашлыком, с памятными фото и видео, тем более, что отец уступил ему свою почти новую Ниву с условием, что иногда, по мере надобности, Стас будет давать ему куда-то съездить.
По совету Генки и его девушки Ольги они вчетвером поехали километров за семьдесят от города на красивое лесное озеро, которое называлось Лазоревое из-за цвета его воды. Погрузили в багажник две палатки, мангал, удочки, выпивку, продукты, уселись и поехали. Начало мая, погода стояла замечательная, и настроение было отличное. Ехали с шутками, анекдотами, с песнями. Приехали, поставили палатки, разожгли костёр, закинули удочки, но, похоже, напрасно. Вероятно, рыба, как и они, была в отпуске и на вкусную наживку не обращала никакого внимания. Солнце уже клонилось к закату, когда Стас вспомнил, что за весь день ничего не сфотографировал.
— Алла, пойдём на фотосессию, пока солнце не село.
— Давай завтра, я с Олей занимаюсь ужином.
— Ну, как хочешь, а я пойду, поснимаю. Не теряйте меня.
***
А снимать было что. Озеро, деревья, грибы, птицы – всё в лучах заходящего солнца обретало чёткие тени, менялось при другом освещении, всё казалось более значимым, чем днём. Он изучал природу, а природа глазами птиц изучало его и как бы прикидывала – он её дитя или чужой пришелец. Какие-то звуки послышались за бугорком, как будто маленький ребёнок, пыхтя и кряхтя, пытается выбраться из своей кроватки. Поднявшись на бугорок, Стас увидел двух маленьких медвежат, они возились, наперебой стараясь занять пенёк. Он навёл на них камеру и восторженно шептал: «Вот это будет видео! Все позеленеют от зависти!». Но не прошло и минуты, как Стас услышал за спиной тихое рокотание. Он быстро оглянулся и с ужасом увидел метрах в шести от себя огромную медведицу.
«Идиот! Конечно же, где медвежата, там и медведица!» – молнией пронеслось в его голове. А медведица зарычала и двинулась на непрошенного гостя. Стас запустил в неё камерой и бросился бежать. Никогда в жизни он так не бегал! Школьный физрук Глеб Петрович всегда издевался над ним и от «щедрости» своей ставил ему тройки по физкультуре, но тут он бы восхитился… «Надо быстрее… Надо быстрее…» – стучало в висках Стаса, сердце колотилось где-то в горле… Но тут какой-то корень схватил его за ногу, и он кубарем покатился по траве, ударился очень больно боком о дерево, вскочил, оглянулся и… Она была метрах в четырёх. Бурая, лохматая, с открытой красной пастью, с огромными желтыми клыками. Медведица издала злобный рык и двинулась на него. Стас сунул руку в карман, достал зажигалку, у которой всегда был длинный яркий язычок пламени. Когда собирались в поездку, Генка напомнил: «Не забудь свой огнемёт». Не найдя ничего лучше, Стас выставил вперёд руку и нажал на зажигалку. Сумерки уже начинались, а между деревьями было уже довольно темно, и пламя зажигалки произвело впечатление на зверя. Медведица отшатнулась, встала на дыбы и медленно двинулась в атаку. Стас пятился, держа горящую зажигалку в вытянутой руке, запнулся, чуть не упал, но удержался на ногах. «Если газ кончится, мне конец,» – подумал Стас. А медведица всё шла на него, как будто ждала, когда пламя погаснет. Сколько прошло времени, Стас не знал. И тут пламя стало уменьшаться и уменьшаться, и чем меньше оно становилось, тем ближе подходила медведица, вот он уже ощутил какой-то застойный запах из её пасти. Ему даже показалось, что в её глазах мелькнула усмешка. «Это конец…». – Стасу стало так страшно, что захотелось заплакать, упасть на землю, закрыть голову руками, но за спиной послышались крики ребят. Медведица остановилась в полутора метрах от него, прислушалась… И тут глаза ослепила яркая вспышка, другая, послышались громкие хлопки, медведица развернулась и, не спеша, побежала обратно к своим деткам.
***
— Ты как, Стас?! Цел?!!
— Стасик, любимый!!! Как же я испугалась за тебя!!!
— А я как раз достаю из багажника фейерверки и тут слышу – рёв! Аж мороз по коже!
Ребята тормошили Стаса, осматривали, расспрашивали, а он слышал их как будто издалека, как через вату, только пытался улыбаться и невпопад кивал головой. Вернулись к палаткам, а перепуганные девчонки наотрез отказались тут оставаться. Пришлось собираться домой.
— Тебе нужно обязательно хряпнуть водки после такого стресса, – заявил Генка Стасу.
— Ага, а кто машину поведёт?
— Я сяду за руль, а что, я умею!
— Вот как сдашь на права, так и сядешь.
Ехали уже в темноте, все молчали, только Генка трещал не умолкая, как будто это он один с медведицей сражался. Стас молчал, но внутри его нарастала какая-то тревога, как будто за ближайшим поворотом его ждала какая-то опасность. Он даже сбавил газ. Вдруг его пронзила страшная судорога от пяток до затылка. Он дико застонал, вытянулся во весь рост, и его правая нога как-то вывернулась и независимо от него вдавила педаль газа в пол. Машина, практически не управляемая, понеслась вперёд. Потом крики, удар, скрежет…
***
Сознание медленно возвращалось. Сначала замелькали ритмично цветные огни, потом как будто издалека появлялись голоса, темноту разогнали огни фар и мигалок. Рот был наполовину заполнен кровью, болел слева язык, болела грудь. Подошли два мужчины, разложили носилки и стали укладывать на них Стаса.
— Погодите, я сам пойду, – попытался остановить их Стас.
— Тебе нельзя, лежи, – удержали они его.
— А где Алла? Где ребята? С ними всё в порядке?
— Всё в порядке. Лежи, мы отвезём тебя в больницу.
Потом была долгая дорога в больницу. А там Стасу сказали, что Аллу и Генку спасти не удалось, а Оля в операционной, но угрозы для жизни нет. «Спасти… не удалось…» Только через несколько секунд смысл этих страшных слов дошёл до его сознания. И опять эта непреодолимая тревога поднялась откуда-то снизу в голову, и та же сильнейшая судорога выгнула его тело дугой, а изо рта вырвалось что-то похожее то ли на стон, то ли на плач и сознание ушло…
***
«Давление сто тридцать на восемьдесят, пульс восемьдесят. Угрозы нет, но припадок… Будем наблюдать,» – первое, что услышал Стас, когда пришёл в себя. Потом вправляли перелом, потом гипс, потом четырёхместная палата. Всё это как будто происходило с кем-то, но не с ним. Полная апатия овладела Стасом, безнадёга. Хотелось забиться куда-нибудь в дальний угол и никого не видеть, ничего не слышать, ни о чём не думать. Но ночью опять повторился припадок, переполошивший соседей по палате и персонал. Вкололи ему что-то сильнодействующее, после чего, наконец, пришёл сон.
Он начинает раскачиваться на качелях. Где-то рядом взвизгивает циркулярная пила. Перед глазами только небо в облаках. Раскачивается все сильнее и сильнее, взлетает всё выше и выше, ещё чуть-чуть и он, кажется, дотянется до облака, но тут в самой верхней точке верёвки качели обрываются, и он по инерции летит вверх, тянется руками к облаку и начинает падать всё быстрее и быстрее… А в промежутках, когда утихает визг пилы, мужской хриплый голос: «Да кто ты такой?!» или «Ты хоть понимаешь, что ты натворил?», или «Теперь тебе никто не поможет, только я». А он всё падает, падает и как будто ему это даже начинает нравиться. Врывается детский крик: «Папочка, нет!».
Стас просыпается. Пробуждение тяжёлое, как с похмелья. Нет сил ни физических, ни моральных. Рядом, на тумбочке, почему-то лежит деревянная линейка.
— Это тебе. Когда начнётся припадок, зажми её зубами, чтобы не остаться без языка, — заметив его взгляд, сказал сосед по койке. — Ты что, эпилептик что ли?
Стас ничего не ответил. Ему стало всё безразлично. Жизнь сделала крутой поворот, нимало не интересуясь его мнением. Смерть Аллы и Генки как будто сидела рядом, оценивающе приглядывалась к нему и не было никакой возможности избавиться, спрятаться от неё. Любовь к Алле была для него какой-то спокойной, как дыхание, само собой разумеющейся. Её же любовь к нему была какой-то радостной, яркой. Стас даже прикидывал, чья любовь угаснет раньше. Однажды, стоя у отрытого окна, он нечаянно услышал разговор Генки с Олей на улице.
— Ага, любовь… Ромео… Да если бы не её папа бизнесмен и мама в мэрии, он на неё и не посмотрел бы.
— Оль, кончай нести чушь. Я его знаю с детства. Тут никакого расчёта, всё чисто.
— Ну-ну, посмотрим. Потом вспомнишь мои слова.                Стасу от услышанного стало так гадко, что он едва удержался от того, чтобы крикнуть ей что-нибудь грубое. Ну да ладно, дело прошлое. Но как он теперь посмотрит в глаза родителям Аллы и Генки? Что скажет? Вот что самое тяжёлое.
***
Вот с такой безнадёгой тянулись дни. Припадки повторялись и повторялись по четыре - пять раз в сутки, выматывая его и так растерзанное тело. Нога уже заживала, два сломанных ребра почти не болели, но врач не спешил с выпиской, наблюдая динамику припадков. Наконец, на утреннем обходе он остановился у кровати Стаса.
— Ну что, свою работу мы сделали, можно хоть сегодня тебя на выписку. Только вот твои припадки — дело серьёзное. Это уже не травматический шок, а, судя по всему, эпилепсия. Я выписал тебе направление в областную клинику. Сегодня мы тебя туда отвезём. Без сопровождения ты сам не доедешь.
В областной неврологии Стаса обследовали, дотошно опросили и сказали, что это следствие испуга. Назначили лечение, ежедневные беседы с психологом. На какое-то время припадки пошли на убыль, но потом опять участились. Влияла даже погода. Спустя месяц, лечащий врач, исчерпав все возможности, пригласил из Москвы светило неврологии. Это был худощавый, высокий, седой старик с усами. Он очень долго и обстоятельно расспрашивал Стаса о семье, о работе, о друзьях, о девушке, о режиме дня, о питании. И при этом очень внимательно смотрел Стасу в глаза. Потом ушёл и долго говорил с лечащим врачом. Утром после обхода врач вызвал Стаса к себе в кабинет и пригласил сесть. Помолчал, барабаня пальцами по столу.
— Вчера мы пришли к выводу, что наша медицина в твоём случае пока бессильна. Вариантов излечения может быть только два. Первый — продолжить лечение в Швейцарии. Там находится ведущая клиника в этой области. Стопроцентной гарантии они не дают, но эта клиника лучшая в мире. Если есть такая возможность, советую ей воспользоваться.
— Нет у меня такой возможности, я простой инженер. А что за второй вариант?
— Второй вариант… Тут гарантий никто не даёт, и он вообще не относится к официальной медицине.
— Что, бабка с травками и молитвами?
— Почти… Это старик, бывший пациент вчерашнего академика Антропова. Когда бедолагу не смогли вылечить, он уехал на родину, поселился в тайге, в доме умершего пасечника, и сам себя вылечил. Вот академик его и рекомендовал тебе.
— Выбор небогатый. Выберу, пожалуй, второй вариант. Если не вылечусь, там и останусь.
— Ну что ж, если так, тогда вот тебе его адрес, – он протянул Стасу бумажку с адресом. – Тут недалеко, в соседней области. Отвезти тебя мы не сможем, но сопровождающего обеспечим, одному тебе ехать нельзя.

Сопровождающим оказался мужик из технического персонала клиники, то ли сантехник, то ли электрик. Разбитной, словоохотливый, с характерным амбре. На автостанции купили билеты, дождались автобуса, сели и поехали. «Только бы доехать без припадка,» – молил Стас. Последний припадок случился накануне, ночью. На полпути автобус остановился в каком-то городке на двадцать минут.
– Пойду, возьму что-нибудь попить. Тебе что принести? – спросил мужик.
– Спасибо, ничего не нужно. Мужик ушёл, а Стас, утомлённый поездкой, задремал. Очнувшись, он обнаружил, что автобус едет, а мужика рядом нет. «Да, похоже, хорошо «попил» мужичок,» – подумал он. Ещё часа через три автобус подрулил к конечной автостанции. Дальше нужно было добираться на попутках. «Наверно, лучше спрашивать у шоферов,» – подумал Стас и направился к кучке шоферов у одного из автобусов, но тут его опять накрыло.
***
Когда он пришёл в сознание, уже вечерело. Кто-то перетащил его с дороги на газон. Одежда была грязная с правого бока, мятая и, главное, из кармана пропал бумажник с деньгами. «Да, заботливый у нас народец!» — мысленно выругался Стас. Ничего не оставалось, как искать попутку, а поскольку автостанция уже опустела, он вышел на дорогу, идущую в нужном направлении, и стал голосовать. Наконец, остановился молоковоз и подобрал его. В дороге почти не разговаривали, шофёр крутил блатные песни почти на полную громкость и сам самозабвенно подпевал. Примерно через час, уже в темноте, машина остановилась.
— Вот по этой дорожке пройдёшь километра два и увидишь твою пасеку. Удачи, братан! – напутствовал водитель и газанул дальше.
И пошёл Стас в указанном направлении по дорожке, освещённой луной. С большим трудом, из последних сил, одолел он эти два километра, пока, наконец, не увидел домик на отшибе и тусклый свет в окошке. Подошёл, постучал в дверь и долго ждал, пока дверь открылась. На пороге стоял старик-не старик неопределённого возраста с густой, седой, лохматой шевелюрой, с такой же бородой и лихо закрученными усами, в клетчатой навыпуск рубахе. Он молча изучал пришельца, ни малейшим движением не предлагая войти.
— Извините за позднее вторжение! Я Стас, мне нужна ваша помощь в моей болезни. Вас рекомендовал мне профессор Антропов из Москвы.
Услышав фамилию Антропов, бородач сдвинулся в дверном проёме и молча предложил войти. Стас вошёл, огляделся. В правом углу стояла печь голландка с кастрюлей и сковородкой, посреди комнаты стол, слева кровать. На столе стоял старинный подсвечник, который явно контрастировал с обстановкой, на нём три свечи, света от которых вполне хватало для всей комнаты. Картину завершала пара табуреток и старый буфет с резными элементами. Бородач молча показал Стасу на стол, предлагая садиться, а сам достал из буфета эмалированную миску, хлеб, ложку, налил из кастрюли суп и подал гостю.
— Спасибо! Меня лечили сначала… — начал Стас, но хозяин жестом руки показал, что ничего не нужно говорить, а сам начал из каких-то досок, ящиков и зимней одежды, висящей в углу, сооружать лежанку. Закончив, он улёгся на кровать и отвернулся от гостя. Несколько шокированный таким приёмом, Стас покончил с супом и с огромным наслаждением лёг на импровизированную постель. Сон накрыл его как после щелчка выключателя.
***
Проснулся Стас от громкого стука дров, брошенных стариком у печки.
— Доброе утро! — поприветствовал Стас хозяина, но не заметил ни малейшего движения в ответ, пожал плечами и вышел на улицу. Там он увидел привязанный к ближайшему дереву металлический рукомойник и полотенце. Умылся и пошёл осматривать владения старика. За домом стояла маленькая банька, сарай, рядом виднелась крышка погреба. Дальше простиралась поляна соток на пятнадцать-двадцать с маленьким огородом, за которым стоял десяток ульев, кормились куры во главе с красавцем петухом, а вокруг стоял лиственный лес. «Минимализм натурального хозяйства,» — подумал Стас. Когда он вернулся, хозяин протянул ему кружку горячего чая, но на вкус это был далеко не чай, а вполне себе отвратительный отвар, который нужно было выпить до дна. Минут через десять ему пришлось кинуться в кусты и мучительно опорожнить свой желудок. Полчаса спустя у них был завтрак из поджаренных яиц.
Так начался у Стаса курс лечения, который заключался в приёме отваров разной степени отвратительности, какого-то мелко нарезанного корня, смешанного с мёдом и вегетарианского меню. Изнуряющие припадки сначала никак не проходили, били по 4 – 6 раз в сутки. Только через месяц они начали понемногу отпускать. Три раза в сутки уже воспринимались как облегчение. Старик молча наблюдал и иногда менял состав отваров. Между припадками у Стаса появлялась возможность помогать хозяину на огороде, собирать в лесу ягоды-грибы, но далеко от домика он всё же не решался отходить. Как-то он решил всё-таки разговорить упорно молчащего старика.
— Слово изреченное — есть ложь! — только и услышал он.
А если хозяину нужно было окликнуть Стаса, в ход шёл короткий свист.
Прошло два месяца.
Наконец, припадки прекратились. И вот, когда прошли десять дней после последнего припадка, старик стал собирать Стаса в дорогу. Он положил бутылку с отваром, пол-литровую банку мёда, сухой тёртый корень, хлеб, варёные яйца, огурцы.
— Если ещё это случится, закройся от всех и ещё неделю принимай это. Главное — контролируй свои эмоции. За руль полгода не садись. Если обнаружишь у себя что-то новое, не пугайся, это последствия болезни и лечения, просто овладей этим. Ступай с богом, — вот такую тираду выдал старик напоследок.
— Огромное вам спасибо! Даже не знаю, как вас отблагодарить! — горячо ответил Стас, но старик только махнул на него рукой и пошёл в домик.
Теперь Стасу нужно было как-то добираться домой без копейки в кармане. Оставались только попутки. Но что удивительно, как только он вышел на дорогу, первая же машина остановилась возле него, он даже не успел проголосовать.
— Далеко путь держишь? — спросил шофёр. — Садись, подвезу.                И дальше, когда он вышел на федеральную трассу, первый же дальнобойщик затормозил и подвёз. Так же без помех с тремя пересадками он за день доехал до дома.
***
Родители встречали его со слезами радости. Они были уже в курсе, где он пропадал, лечащий врач им позвонил, и наперебой расспрашивали что и как.
— Батя, прости меня, пожалуйста, за разбитую машину! Мне очень, очень жаль. Я заработаю, куплю   тебе новую, — говорил Стас отцу, но тот только отмахивался, мол, главное, что сам жив остался.      Так просидели, проговорили до полуночи. Наутро Стас поехал на работу, где его ждал неприятный сюрприз. Пока он отсутствовал, его уволили и на его место приняли другого человека.
— Ты извини, но твой больничный закончился два месяца назад, а производство — есть      производство, оно ждать тебя не будет, — сказал ему начальник.
— Но я же лечился, в больнице меня вылечить не смогли.
— Не знаю, то ли ты лечился, то ли на пляже валялся, а работа стоит. Принеси справку, где ты лечился, и я тебя восстановлю. Может быть…
— Какую справку? С пасеки? Вы что, мне не верите?
— Верю, верю всякому зверю. Но благотворительность не входит в устав нашего предприятия. Можешь идти, получить что тебе причитается и гуд бай.
— Да вы просто… — захлебнулся от возмущения Стас и вдруг увидел, что у начальника из носа хлынула кровь, да так сильно, что он испугался.
— Помогите, Ивану Сергеевичу плохо! — крикнул он.                Прибежавшая секретарша заметалась, закудахтала, давай звонить в скорую, но всё обошлось, и через пять минут Стас вышел возбуждённый и ошарашенный. «Контролируй свои эмоции» — вспомнил он слова старика.
Город этот небольшой, с вакансиями не разгуляешься, да и беда его с аварией и припадками у многих была на слуху. Потому Стас решил переехать в областной центр, где его не знают, и легче устроиться на работу. Напоследок он все же решился наведаться сначала к родителям Аллы, потом к матери Генки. Ни там, ни там его особенно не винили в смерти детей, но и не сочувствовали ему. Всё свелось к нейтральному «Что случилось, то случилось, ничего уже не вернуть». С тяжёлым сердцем уехал Стас в область.
Прошёл год.
Стас неплохо устроился, заслужил репутацию на работе. Шеф нашёл в нём ценного работника и регулярно поощрял. Отцу пришло известие, что в Белоруссии умерла его единственная тётка и оставила ему в наследство большой дом под Минском. Когда его продали, денег хватило на покупку новой иномарки. Стас был очень рад за отца, приезжал его поздравить с покупкой.
Как-то шеф взял Стаса с собой на заключение договора с новым партнёром. Ехать было недалеко, километров сто двадцать. На BMW шефа езды на час. Спокойная и расслабляющая езда закончилась, когда рядом замаячил какой-то неадекватный водитель на КИА. Он начал нервно мигать, чтобы BMW уступил ему дорогу, но справа ещё мешал жигулёнок. Только шеф обогнал его, как КИА резко выскочил вправо, обогнал их и очень опасно подрезал.
— Идиот!!! — раздражённо крикнул Стас. И тут нарушитель резко нажал на газ и как-то странно, зигзагами понёсся вперёд. А через несколько секунд съехал в кювет и перевернулся. Шеф тут же остановился на обочине, они побежали к перевёрнутой вверх колёсами машине, в которой кричала перепуганная женщина. Водитель был без сознания и висел на ремнях безопасности. Стас быстро добрался до ключа и выключил зажигание, чтобы избежать пожара. Они вытащили женщину, затем водителя. Вокруг уже собрался народ.
— Видимо, крепко он ударился, никак не приходит в сознание, — сказал шеф про лихача.
— Нет, он потерял сознание ещё до аварии, — ответила женщина, немного приходя в себя. — Ехал, ехал и вдруг отключился. Я его тормошу, схватилась за руль, а он без сознания, только газует. Как я перепугалась!
— Скажите, а он болеет чем-то? — спросил её Стас.
— Да вроде ничем не болеет.                «Странно,» — подумал Стас и тут же вспомнил своего бывшего начальника с окровавленным носом. «Неужели это…? Нужно разобраться…». Вскоре водитель очнулся. Никаких серьёзных последствий, кроме ссадин ни у него, ни у его жены не было. Но машина серьёзно пострадала.
Через несколько дней Стас взял отгулы и поехал к старику на пасеку. Когда он подошёл к домику, то увидел старика возле ульев и направился к нему.
— Здравствуйте! Я приехал к вам за советом.
Старик молча кивнул, мол, пришёл, так говори. Стас рассказал про те два случая что с ним случились.
— Я тебя предупреждал, контролируй эмоции. Почувствуешь, что не сможешь — закрой глаза, досчитай до двадцати и уходи. Ни с кем не делись, нигде понапрасну не светись, живи себе спокойно и держи свой дар в узде. А если засветишься, тебя найдут, оседлают и прощай свобода, будешь их собственностью. Это в тебе навсегда, смирись.                Старик замолчал и вернулся к своим пчёлам. Было ясно, что разговор окончен.
***
В парке на скамеечке сидели два человека и вели негромкий, неторопливый разговор. Один – полноватый шатен лет пятидесяти с седой шевелюрой и седыми усами, одетый несколько франтовато с претензией на артистичность, в клетчатом пиджаке с голубым шейным платком, в белых брюках и в белой фетровой шляпе. Второй – наоборот, ничем не приметный, лет не более сорока, брюнет, в сером костюме.
— Знаете, Владислав Юрьевич, после стольких лет, что мы с вами знакомы, у меня нет стопроцентной уверенности в реальности того, что вы нам изложили. Если мне не изменяет память, четыре факта так красочно изложенных вами, оказались банальными бытовыми конфликтами.                — Ибрагим, дорогой! Во-первых, было не четыре, а три моих ошибки, в четвёртом случае была полная реальность, только в масштабе, вас не устроившем. А каких два реальнейших факта я вам преподнёс на блюдечке с голубой каёмочкой! Пальчики оближешь!
— Ладно, ладно, были два случая, не спорю. Только сегодня я не уверен, что это что-то стоящее.
— Ещё как стоящее! Голову кладу на плаху! Такого ещё не было, вот увидите! До сих пор, как глаза закрою, вся картина, как в кино во всех деталях.
— Ну хорошо, пока поверю. Вот вам данные по этим мужчинам, — Ибрагим передал седому мужчине свёрнутую в трубочку газету. — Но учтите, никакой спешки, сначала работаете по водителю, если пусто, тогда по пассажиру. И всё в полной тишине! Чтобы ни у кого не возникло ни малейших вопросов, даже ассоциаций! Всё это чистая «случайность» и не более того! И только когда будете уверены на сто процентов, звоните мне. Вы всё поняли, Владислав Юрьевич?
— Ибрагим, дорогой! Как в банке, будьте уверены, не подведу.
— До свидания, Владислав Юрьевич!
— Будьте здоровы, Ибрагим! — и они разошлись в разные стороны. Один хмуро, по-деловому, второй — окрылённый, бодрой походкой, даже что-то насвистывая.

Через два дня Стас, придя утром на работу, увидел шефа в больших чёрных очках, что никак не гармонировало с серой, пасмурной погодой.
— Виктор Борисович, у вас всё в порядке? — спросил он.
— Какое там «в порядке»! Вчера выхожу из дома, направляюсь в магазин, вижу — навстречу идёт здоровенный рыжий детина в синей бейсболке. Поравнялись, а он ни с того, ни с сего врезал мне в глаз и ушёл. Как это понимать? С какого такого перепуга какой-то бугай прикладывает мне своим кулачищем?
— Вы в полицию обратились? Что они сказали?
— Позвонил, они предложили мне приехать, написать заявление, но не гарантировали, что найдут мерзавца и накажут. Я и не поехал, только на словах описал его. Тухлое дело. Если бы пострадала какая-то важная шишка, тут вся полиция уже на ушах ходила бы.
— Да, тёмное дело. Есть варианты, с какой стороны наезд?
— Да со вчерашнего дня голову ломаю. Вроде, никому дорогу не переходил. Даже по женской части.
Через два дня Стас собирался утром на работу, выглянул в окно, чтобы проверить погоду и засмотрелся на двух котов, которые громогласно делили свою территорию. Вдруг он увидел, как мимо его подъезда прошёл высокий детина. Рыжий, в синей бейсболке! «Ага, похоже, пришли за моим глазом! Чёрт побери, чтобы это значило? Может, это месть за того пострадавшего лихача? Ну нет, последовал бы разговор о компенсации за разбитую машину, за моральный вред… Не похоже… О! Боже! Неужели это началось?..» Стас решил проследить за детиной и удостовериться в своих подозрениях. Он надел куртку, натянул на голову капюшон, нацепил тёмные очки и осторожно вышел из подъезда. Фигура рыжего удалялась, пришлось его нагонять. Тот завернул направо за угол, и Стас осторожно повернул. Детина стоял и разговаривал с седым мужчиной с усами. Уткнувшись взглядом в тротуар, он не спеша прошёл мимо них и услышал только голос детины:
— Ещё один проход и баста. Ты мне ещё за тот раз не заплатил. Смотри, надуешь — долго тебя от стены будут отскребать!                Седой что-то начал с жаром говорить, но слов уже было не разобрать. «Вот это да… — думал Стас. — Похоже, тут седой рулит. Как они засекли? Значит, седой – медиум. Что же делать? Знают ли меня в лицо? Наверное, придётся уезжать. Жить, постоянно оглядываясь, это не вариант.»
На работе Стас поговорил с шефом. Наплёл ему что-то про старые дела, в которые он вляпался случайно, что теперь на него вышел криминал, что тот детина врезал ему по ошибке, что теперь его подъезд под наблюдением и придётся уезжать. Шеф от услышанного был в шоке.
— Ты меня без ножа зарезал! Ты же ведущий инженер! Последний прибор — твоё детище, без тебя он не выйдет. Ладно, зайди через часок, мне нужно это дело обмозговать.
Через час Стас зашёл опять.
— Ладно, давай сделаем так, — заговорил шеф, — Увольнять я тебя не буду. Сейчас делаем копии всей документации по твоему прибору, ты их забираешь, бери с собой ноутбук и уезжай. Куда — я знать не хочу, чтобы братки из меня не выбили. С завтрашнего дня ты на удалёнке, продолжаешь свою работу. Идёт?
— Идёт. Спасибо, Семён Витальевич за всё! Я вас не подведу. Как приеду на место, сразу начну работу.
***
Есть в вокзальной жизни какая-то неопределённость. Как будто на большом полотне разбросаны какие-то короткие наброски или заголовки самых разных судеб. Для творческого человека с хорошей фантазией вокзал — неиссякаемый источник идей, подсказок, портретов, походок. Вот бабушка с двумя увесистыми сумками сидит, опустив худые натруженные руки с взбухшими от вечного тяжёлого труда венами. Наверное, она едет к сыну с вкусными гостинцами внукам. Как-то её там встретит сноха? Также, как в прошлый раз, или на этот раз без придирок? А вот солдатик-дембель, весь увешанный побрякушками на новенькой форме, в лихо сдвинутой на затылок фуражке. Кто его ждёт дома, кроме матери со слезами радости и гордости на глазах? Девушка рядом с матерью на перроне или друг с отведёнными в сторону глазами и известием «не дождалась…»? Видимо, от таких раздумий у солдатика в глазах читается неуверенность в себе, несмотря на весь его парадный лоск.
Так наблюдал вокзальную жизнь и размышлял Стас в ожидании своего поезда. Потом он заметил, что не только он наблюдает, но и за ним наблюдают. Это была девочка лет пяти-шести в белой курточке и в розовой вязаной шапочке. Она не спускала с него глаз и не обращала внимания на молодую симпатичную маму, которая что-то тихо говорила ей. А когда мама достала и подала ей какой-то бумажный кулёк, она вдруг направилась прямиком к Стасу.
— Ты почему грустный? — без предисловий спросила она Стаса.
— Грустный? Почему ты так решила?
— Я вижу. На, ешь ягодки, — и протянула Стасу кулёк с крыжовником.                Стас аккуратно взял одну ягодку и съел.
— Спасибо! Очень вкусно!
— Я Катя. А тебя как зовут?
— Очень приятно. А я Стас, — и пожал маленькую ручку.
— Приходи к нам в гости. Мама пирог испечет, — запросто объявила девочка и без всяких церемоний взгромоздилась к нему на колено.
— Катя! Сейчас же иди ко мне! Ты мешаешь дяде! — тут же последовал окрик мамы.
— Я не мешаю. Стасу грустно. Я ему помогаю. Я ведь тебе не мешаю? Нет?
— Совершенно не мешаешь. Ты очень умная девочка.
— Я знаю. Мама тоже умная, только трусиха ужасная. Всё за меня боится. А за меня не надо бояться. Тебе не жарко? А мне жарко. — И девочка сняла свою розовую шапочку, обнажив совершенно лысую головку. Стас недоумённо взглянул на маму девочки. Она как-то неловко улыбнулась.
— Да вот… Лечимся, знаете ли… — нехотя вполголоса пояснила мама.
Стас сразу всё понял. На него вдруг нахлынуло что-то горячее, идущее волнами из груди к голове. Он инстинктивно крепко прижал маленькое тельце, как будто хотел, чтобы всё ужасное, что сидело в ребёнке, забрать себе. В голове звучала высокая нота, и высота её всё поднималась и уходила куда-то в ультразвук. А девочка, нисколько не сопротивляясь, доверчиво приникла к большому сильному телу Стаса, будто искала у него защиту. Мама испуганно протянула руки к дочери, не зная даже, что сказать. Длилось это всего несколько мгновений, но у них троих было ощущение, что время очень замедлилось, как в кино. Наконец, Стас смущённо поставил ребёнка на ноги и направил к маме.
— Не пугайтесь, я не причиню никакого вреда девочке. Это был просто какой-то порыв... Не знаю, что со мной.
Маленькая Катя, как ни в чём не бывало, вернулась к маме и принялась за свой крыжовник. Неловкая пауза длилась две-три минуты.
— Вы далеко едете? — не из любопытства, а только чтобы прервать эту неловкую паузу, спросил Стас.
— Нет, не далеко. В Святоярск. А вы?
— И я туда же, – неожиданно для самого себя ляпнул Стас, хотя собирался ехать дальше, поближе к старику-спасителю.
— Да? Вы там живёте? Смотрю, ваше лицо мне незнакомо, а город маленький, все друг друга знают.
— Да вот, направили от организации там работать. Буду знакомиться с вашим городом, с вашими людьми. Вы оказались первыми. Я Стас, а вас как звать-величать?
— Анна.
— Очень приятно.
— И мне приятно.
Так и завязался долгий, интересный разговор.
***
Святоярск оказался маленьким уютным городком. Никто там никуда не спешил. Надумаешь переходить улицу, где тебе захотелось — пожалуйста, машины остановятся, пропустят. Все встречные здороваются с тобой, хоть никогда тебя не видели. Стас снял небольшую квартиру и начал работать онлайн. И, конечно же, встретил на улице Анну и Катю. Девочка тут же настойчиво повторила приглашение, и маме ничего не оставалось, как его подтвердить. Жили они на окраине города, на удивление, в большом красивом доме. Оказалось, дом этот построил бывший муж Анны, который был «новым русским», а сейчас он сидел в тюрьме за убийство двух человек на разборке с конкурентами. А поскольку у него не было родных и вырос он в детдоме, то претендентов на дом не было, и Анна с дочкой остались в нем жить после развода.
Стас пришёл в гости при полном параде, с большим тортом, с гостинцами для Кати. Стол был накрыт красивый и, как оказалось, вкусный. Анна работала редактором местной газеты и была уважаемым человеком в городе. Потом был ещё визит Стаса к ним, и ещё… И он понял, что без них ему одиноко. Если с Аллой у него все было быстро — встретилась, понравилась и через пару недель он был готов делать ей предложение и всё, как будто само собой разумеется. А вот с Анной дела обстояли по-другому. Стас не заметил момента зарождения чувства и погружался в него медленно, с тихой радостью. Он постепенно забыл тревоги прошлого и наслаждался новой жизнью с чистого листа.
Иногда к Анне заглядывали братки-подельники мужа. Облизывались, глядя на дом, и уходили зная, что «братан» отмотает срок и вернётся в своё поместье. Очередной такой визит нанес браток по кличке Серый. Когда он увидел в гостях у Анны Стаса, процедил что-то типа «очень приятно» и ушёл восвояси, не удосужившись попрощаться. Анна забеспокоилась, но виду не подала и продолжила приятный разговор со Стасом.
Через несколько дней Серый приехал на свидание в тюрьму к мужу Анны. Состоялся такой разговор:
— Привет, братела, как делишки? Как кормёжка, никто не наезжает?
— Привет! Насчёт харчей сами беспокоимся, а если кто наедет, тут же отъедет совсем далеко. Чё припёрся? Как на воле дела? Всё с вискаря на икорочку перебиваетесь?
— Да уж не бедствуем. И бывшая твоя тоже не бедствует. Заглянул на днях, вижу — хахаль сидит у неё, чай с тортом попивает и так мило воркуют… Да и дочка твоя к нему прилипла. Как тебе такая картина?
— Картина могла быть и получше, – после долгого раздумья ответил зэк.
— И что, благословишь голубков? Дом свой подаришь на свадьбу?
— А ты поддувало-то прикрой. Не с твоим здоровьем советы раздавать. Передай от меня Кучерявому, чтобы наведался, намекнул хахалю уносить ноги куда подальше и забыть дорогу к моему дому. Только намёк без большой кровянки. Ты понял?
— Понять-то я понял, да что-то кажется мне, что ты тут подразмяк маленько. На воле ты был покруче.
— Крестись, когда кажется. А Кучерявому передай всё точно, как я сказал. Всё. Топай. Больше не приходи. Пусть Кучерявый приходит.
***
Пришло время Анне с дочкой ехать на следующий сеанс химиотерапии. По приезде им сказали, что сначала нужно сдать анализы. На следующий день после сдачи анализов они пришли в клинику, готовые к сеансу, но им сказали, что придётся сдать анализы повторно, что, мол, результаты пришли невнятные. Анна возмутилась, но делать было нечего и повела дочку на повторную сдачу. Когда они пришли в следующий раз, их пригласили в кабинет лечащего врача. Врач долго раскладывал на столе бумаги с результатами анализов, думал и, наконец, заговорил.
— Извините, что заставили вас пройти анализы повторно. Мы подумали, что кто-то по невнимательности перепутал результаты с чужими. Но оказалось, что никакой путаницы не было, — тут он замолчал.
— Ну говорите, что с анализами? У меня сейчас сердце выскочит из груди! — чуть не плача воскликнула Анна.
— Дело в том… Что у вас совершенно чистые результаты, как у здоровой девочки. Мы взяли анализы только для того, чтобы установить интенсивность терапии, но оказалось, что в ней нет никакой надобности! Совершенно неожиданный результат после первого сеанса. Первоначальное обследование требовало, как минимум, три сеанса химиотерапии и вот… — он в недоумении развёл руками.
По щекам Анны уже текли ручьём слёзы. Слёзы облегчения, радости, счастья…
Приглашённый на день рождения к Кате Стас собирался с какой-то светлой радостью. За последнее время он привязался к девочке настолько, что она стала для него неотъемлемой частью его жизни. Он часто засыпал под её звонкий смех, звучащий в его голове. Проходя мимо чьих-то детей, он мысленно сравнивал их с Катей и убеждался в очередной раз, что она была умней, красивей и веселей их всех. И вот Стас сложил в большой пакет подарки, положив в другой пакет торт и фрукты и пошёл на торжество. Катя встретила его восторженным криком и повисла у него на шее.
— Ура!!! Ты пришёл! Ни за что не угадаешь, что случилось! Ни за что! Я уже не болею! Мама ещё не верит, а я знаю! Я поправилась!!!
— Что?! Неужели?! Боже мой! Вот это новость! Вот это радость!
— Мы, конечно, счастливы, но нужно подождать и ещё раз съездить, провериться. Просто врач говорит, что такого ещё не случалось.
— Ничего он не понимает! — выпалила Катя, — Я поправилась! Я знаю!
— Ну ладно, — сказала Анна, — Ты лучше врачей всё знаешь. А теперь давайте праздновать! О таком подарке мы и не мечтали!
Под восторженные крики и приплясывания Кати все пошли к праздничному столу.

Кучерявый был малый крепкий, ростом около двух метров, плотного сложения. Кличку свою он получил от обратного, был совершенно лысым. Про его силушку ходили среди братвы легенды, многие из которых основывались на реальных фактах. К примеру, во время одной из разборок, когда главарь проигравшей банды вскочил в свой BMW, собираясь бесславно покинуть проигранное поле боя, Кучерявый схватил машину за бампер и поднял её. Взвыл двигатель, бешено крутились колёса, но машина была в руках этого детины, пока не подоспели братки и не выволокли до смерти перепуганного соперника из машины. Тут ему воздали должное, отрихтовали основательно и обрекли его на двухмесячный отдых на больничной койке.

К Анне Кучерявый пришёл в разгаре празднования дня рождения Кати. Когда он вошёл, пригнувшись в дверном проёме, на минуту наступила тишина.
— Проходи, Егор, садись к столу. Мы тут отмечаем день рождения дочки, — сказала напряжённым голосом Анна, указывая на свободный стул.
— Я не к тебе пришёл, а вот к этому хмырю. Выйдем, пошушукаемся? — сказал он, обращаясь уже к Стасу.
— Извиняюсь, но мы с вами не знакомы, и вряд ли нам есть о чём пошушукаться, — ответил Стас.
— Хочешь, чтобы я тебя выкинул на улицу?
— Давайте не будем портить праздник ребёнку и договоримся, где и когда встретимся, и поговорим.
— Так ты ещё и ссыкун? А ну пошли! — рявкнул верзила и двинулся к Стасу.                Но тут Катя отчаянно кинулась с кулачками на Кучерявого.
— Не трогай его! Уходи! – кричала она.                Он не глядя отмахнулся от неё, как от мухи, шагая к Стасу. Катя отлетела через всю комнату, упала, ударившись головой о тумбу, на которой стоял телевизор и потеряла сознание.
Анна с криком кинулась к дочери, а Стас просто взревел от ярости:
— Нет!!! Сволочь!!! — и кинулся навстречу Кучерявому, но тут же остановился в растерянности.
Тот вдруг закатил глаза, его лицо перекосила какая-то страдальческая гримаса, и он рухнул на пол. На губах Кучерявого появилась пена. Стас стоял над поверженным верзилой и до него стало доходить, как был повержен противник. Анна с ребёнком на руках с ужасом смотрела на лежащего и не понимала ничего.
— Вызывай скорую, — сказал Стас, бережно забирая Катю, — давай я отнесу её на кровать. Поищи нашатырь и сделай холодный компресс.
Вскоре приехала скорая. Катя к тому времени пришла в себя. Врач только обработал ей рассечённое место на затылке и сказал, что ребенку нужен покой. А вот с Кучерявым дело обстояло гораздо хуже. Он был без сознания, и никакие врачебные ухищрения не могли вывести его из этого состояния.
— Весело тут у вас было, — сказала врач, косясь на праздничный стол.
— Да вот, дочка тут разбесилась, поскользнулась и упала, а он, — Анна кивнула на Кучерявого, — вскочил к ней и вдруг упал. Что с ним?
— Пока непонятно. Отвезём в больницу, там установят диагноз.
— Так что же тут произошло? — спросила Анна у Стаса, когда скорая уехала.
— Похоже на инсульт, — Стас отвёл глаза и пожал плечами, – Как говорили в старой комедии, «на его месте должен был быть я».
Назавтра Анна позвонила в больницу и ей сообщили, что Кучерявый впал в кому и лежит в реанимации. Причину установить не удалось. Стас с Анной обсудили произошедшее и не исключили новые визиты. Было решено не оставлять ворота и двери не запертыми. Стасу не давал покоя этот случай. «И как, скажите, мне контролировать свои эмоции?». Мысль о том, что и отсюда придётся скрыться, была хуже зубной боли. А вероятность, что могут пострадать Анна и Катя, была ещё страшнее. «Что же делать? Что же делать?..» сверлило мозг.
***
Прошло несколько дней. Стас понемногу успокаивался. Всё шло своим чередом. Работа онлайн нравилась ему своей свободой и эффективностью. Шеф тоже был доволен и особо не расспрашивал, как у него дела и не интересовался новым местом проживания. А Стасу уже давно хотелось сделать Анне предложение, но он как-то всё не решался. Наконец Стас решился сделать это на своём дне рождения, до которого оставалось четыре дня.
И вот этот день наступил. Стас приоделся, навел лоск и пригласил своих дам в ресторан. Это было небольшое заведение, не соперничающее с дорогими ресторанами в больших городах, но явно превосходящее их своим комфортом, уютом и тёплой, почти домашней, обстановкой. Официантка, молодая, немного полноватая, но симпатичная и шустрая приняла у них заказ, попутно рассказывала о каждом блюде, советовала, какое из них удаётся поварам лучше остальных. Обстановка за столом стояла торжественно-приподнятая. Стас волновался в предвкушении предложения, время от времени ощупывал в кармане коробочку с кольцом и поэтому рассеянно перескакивал с одной темы на другую. Но как только принесли вино и первые закуски, Анне позвонила подруга, очень попросила приехать буквально на пять минут и почему-то взять с собой Катю.
— Ты не обидишься, если мы съездим минут на двадцать, — сказала растерянная Анна Стасу, — что-то у подруги произошло.
— Ну конечно, поезжайте, всё равно не все блюда ещё готовы. Я подожду.

Как только они уехали, буквально через минуту к столу подсел какой-то мужчина. Немолодой, лет около пятидесяти, худощавый брюнет с сединой на висках, высокий, с острым выступающим кадыком. Он сел напротив Стаса, в упор глядя на него своими чёрным цепкими глазами.
— Извините, но стол занят, вам придётся пересесть за другой стол, — вежливо сказал Стас незнакомцу.
— Ничего, Станислав Сергеевич, к приходу ваших дам мы с вами закончим нашу приятную беседу.
Внутри у Стаса всё натянулось, и стал разливаться неприятный холодок. «Ну вот, началось. И в такой день! И почему отец не научил меня драться? «Бить, сынок, нужно не кулаком, а интеллектом».
— Вы кто? Вы собираетесь испортить нам день?
— Что вы, что вы! Ни в коем случае! Я надеюсь, этот день останется в ваших воспоминаниях как самый приятный. Игорь Васильевич, — и протянул Стасу свою почти костлявую руку.
— Не скажу, что очень приятно, — не отвечая на предложенное рукопожатие, сказал Стас.
— Ну что ж, как говорят, насильно мил не будешь. Надеюсь, ваше отношение ко мне изменится кардинально.
— Что вам от меня нужно? Забыть дорогу к Анне? И не надейтесь!
— Ну что вы такое говорите! Да у меня душа радуется, глядя на вас. Вы прекрасная пара. Совет вам, да любовь!
— Что же тогда?
— Я ваш… Поклонник? Звучит слегка двусмысленно. Фанат? По;шло. Ну скажем, почитатель. Как грандиозно вы отправили двухметрового качка в кому! Картина, достойная Голливуда! А как выкинули наглого лихача на обочину? Это же прекрасно! Я вижу в вас огромный потенциал. И вот такой талантище пропадает всуе! Непростительное расточительство.
— Я попросил бы вас удалиться и забыть обо мне. Всё, что вы тут нафантазировали, характеризует вас как человека с богатой фантазией. С минуты на минуту вернутся дорогие мне люди, и мне очень не хотелось бы знакомить их с вами. До свидания. Интересно было вас послушать.
— Дорогие вам люди вернутся только когда мы с вами закончим приятную беседу.
— Что с ними?! Их где-то удерживают? — вскочил Стас.
–—Ну что вы! Успокойтесь. Они действительно у подруги. Кстати, вы довольны вашей официанткой? Не правда ли, очень шустрая девочка? И какая опытная официантка. А теперь понаблюдайте, пожалуйста, за её действиями.
Мужчина остановил на ней внимательный взгляд. Стас невольно начал также наблюдать за официанткой. Сначала она, легко лавируя между столиками, разносила блюда как положено, мимоходом отвечая на вопросы клиентов. Но вдруг застыла с тарелкой в одной руке и двумя бокалами в другой, потом повернулась в задумчивости, словно забыла куда и зачем шла, потом начала разглядывать содержимое тарелки. Казалось, она сейчас шмякнет и тарелку, и бокалы на пол, снимет, передничек и выбежит на улицу. Но тут мужчина повернулся лицом к Стасу, на его лице играла такая озорная улыбка, какая бывает у маленьких сорванцов, нашкодивших и избежавших наказания. А официантка, словно проснувшись, поморгала глазами и продолжила работу как ни в чем ни бывало.
— Вот так же, примерно, и ваши дорогие дамы вернутся к вам, как только мы с вами закончим эту беседу.
Стас сидел ошарашенный увиденным, он понимал, что ему не избавиться от этого незваного собеседника.
— Так что же, в конце концов, вы от меня хотите?
— Согласен, перейдём к делу. Вы убедились в моих способностях, а я убедился в ваших. Вы трудитесь на дядю, который милостиво разрешает вам жить более-менее нормально. В то время как я — свободный художник, свободный от какого-либо «дяди» или от государства. Я обеспечиваю себя сам. Как? Вам нетрудно догадаться после сцены с официанткой. Как правило, мои… Акции проходят без сучка и задоринки, но однажды я был на волосок от гибели, и только случайность помогла остаться мне на этом свете. И вы мне нужны как напарник, как надёжный тыл. Так вот, дорогой Стас Сергеевич, я предлагаю вам заключить взаимовыгодный союз наших способностей, наших талантов. В вашей жизни ничего не изменится. Вы так же останетесь со своими дорогими дамами, даже можете продолжать эту свою удалённую работу, если она вам почему-то нравится, или у вас непреодолимое чувство долга. Только иногда вы будете выезжать на день-два в «командировку», и ваш бюджет будет пополняться приятной суммой. Это будет на пользу всем — и вам, и вашим близким, ну и мне, конечно. А? Как вам, Станислав Сергеевич?
У Стаса от такой информации в голове крутился какой-то вихрь мыслей. «Господи, он что, гипнотизирует меня, как официантку? Смогу ли я избавиться от него без последствий?»
— Послушайте, — начал Стас, — ведь это же криминал. Родители много чего мне передали, только не склонность к криминалу. У меня нет ни малейшего желания вставать на этот путь.
— Эх, Станислав Сергеевич, у жизни есть свойство время от времени вносить свои коррективы. Я не предлагаю вам посещать честных людей и забирать у них последнее, у нас, к сожалению, развелось слишком много скрытых Корейко, и освободить их от «нажитого непосильным трудом», будет вполне благородно. Ваш талант практически не даёт вам выбора. Допустим, вы откажетесь от моего во всех отношениях замечательного предложения. Неужели вы думаете, что ваша жизнь будет спокойной и счастливой? Нет. Вас обязательно найдут те люди, из-за которых вы сбежали сюда. Я их знаю. Они обязательно заставят вас делать мерзкие дела, а точнее – устранять неугодных людей. Вот и сопоставьте – пополнение вашего бюджета или убийства? Не правда ли, захватывающий выбор? А заключив союз со мной, вы будете куда как более независимы материально. Даже если ребята из той фирмы выйдут на ваш след, вам будет легко скрыться от них с вашими драгоценными дамами. Согласен, решение непростое. Поэтому не тороплю с ответом. Жду вас завтра на этом же месте в то же время. И приятного вам вечера!
Незнакомец галантно раскланялся, удалился и оставил Стаса совершенно растерянным.
***
Вскоре вернулись его дамы.
— Извини, что бросили тебя. Подруга похоже с ума сошла. Несёт какую-то чушь без остановки. Я так ничего и не поняла. Ну что, с днём рождения тебя! Прими наши подарки!
Были поздравления, подарки, смех, разные вкусности… А Стас так и не смог прийти в себя после разговора с незнакомцем. Предложение, к сожалению, не состоялось. Всё стало для Стаса как-то не конкретно, зыбко. А он привык в своей жизни расставлять все точки над I. В ту ночь он, практически, не спал, лишь под утро немного задремал. После мучительных раздумий и колебаний он пришёл к такому выводу:
1.Избавиться от назойливого посетителя ему не удастся, если, конечно, не взять грех на душу и убить его.                2.Если отказаться, то где гарантия, что он не сдаст Стаса той фирме?                3.Парни из той конторы рано или поздно его найдут, что ещё хуже.                4.Незнакомец может пригодиться в защите его любимых от братков, посланных бывшим мужем Анны.                5.Материальная независимость поможет скрыться от всех неприятностей куда угодно, хоть за границу.                6.Придётся согласиться на предложение хотя бы на время, пока не созреет решение получше.
Вот с этим Стас и пошёл на встречу.
— А вы неважно выглядите, Станислав Сергеевич, видно, выдалась бессонная ночка, — сказал брюнет, заканчивая с аппетитом свой довольно обильный обед. — Понимаю, понимаю, решение непростое. Ну что ж, слушаю вас очень внимательно.
— Значит, так, Игорь Васильевич, мои условия: во-первых, заключаем договор для начала на полгода, демоверсия, так сказать; во-вторых, никаких акций против госструктур, ограничиваемся бизнесом, в котором явно просматривается криминал и коррупция; в-третьих, при необходимости вы помогаете мне в защите моих близких и меня от братков и от известной вам фирмы. У меня всё.
Игорь Васильевич, не спеша, допил свой кофе, тщательно вытер губы и руки салфеткой, откинулся на спинку дивана.
– Как ни странно, а кухня в этом милом заведении совсем не дурна, вовсе не дурна. А вы, Станислав Сергеевич, ещё не обедали? Так не упускайте такую возможность. Я посижу с вами, морально поддержу, побеседуем.
— Нет, спасибо. Так вы согласны на мои условия?
— Меня полностью устраивают ваши необременительные условия.
— В таком случае, разрешите откланяться, — пародируя собеседника сказал Стас и вышел.

Через неделю после торжества позвонил Игорь Васильевич и попросил приехать в город Артур, что километрах в трёхстах от Святоярска. Стас позвонил Анне и предупредил, что уедет дня на три. Приехав в Артур, он нашёл Игоря Васильевича в гостинице.
— Дорогой Станислав Сергеевич! Я очень рад, что вы откликнулись на мой зов! Давайте я расскажу вам наш план мероприятий. Завтра у нас подготовительный день. Мы будем обсуждать во всех подробностях нашу акцию и готовиться к ней. Собственно говоря, я готов, а вот для вас это всё внове и потому подготовка ваша чрезвычайно важна.
Далее Игорь Васильевич подробно рассказал, как им нужно освободить потайное место от «нажитого непосильным трудом» заместителя прокурора района. Игорь Васильевич предварительно убедил его жену и дочь, что, если они не посетят кулинарную столицу Испании Сан-Себастьян, вся их оставшаяся жизнь потеряет всякий смысл. А как только они уехали, договорился о свидании с их мужем и отцом.
— Свидание? В каком смысле?
— В прямом. Я предстану перед ним в образе жены его шефа, прокурора, на которую он давно облизывается. Поверьте, я давно освоил эту технологию, не требующую ни грима, ни соответствующей одежды. Я убедил его на время свидания отключить видеонаблюдение и закрыть собак. Ваша задача — внимательно следить за пространством возле дома, чтобы не возникло помех от случайных свидетелей и, на всякий случай, за камерами, чтобы не включилась светодиодная индикация на них. Всё остальное — моя забота. Связь через наушники. И он показал два миниатюрных наушника. Дальше шли мелкие подробности. Оказывается, Игорь Васильевич здесь уже около месяца, который он потратил на сбор информации. Этот зам прокурора крышевал торговлю наркотиками и делился с шефом. Полиция, зная такой расклад, только демонстрировала борьбу с наркотиками, которая ограничивалась арестами одного-двух «закладчиков» за квартал и пары наркоманов.
— Ну, а доход наш делим по-братски – fifty-fifty. Вас устроят такие условия?
— Устроят. Теперь моя подготовка. В чём она заключается, и почему вы отвели так много времени на неё?
— Дорогой Станислав Сергеевич! Вы обрели свой дар совсем недавно и ещё не научились им пользоваться. А на это уйдёт, поверьте мне, далеко не один день. Вот ситуация: во время акции вдруг перед домом появляется подозрительный человек. Что вы будете делать?
— Ну… Постараюсь отвлечь его, увести от дома, наверное.
— А если он очень любопытный, подозрительный и не отвлекается? Во-о-от! Тут нужны более действенные меры.
— Убить что ли?
— Ну что вы, Станислав Сергеевич! Не заставляйте меня усомниться в вашей порядочности. Тут нужно использовать ваш дар, не причиняя вреда здоровью человека. Вот этим мы с вами и займёмся, раскроем все возможности вашего дара и научимся всем этим пользоваться.

Весь вечер и весь следующий день Стас с компаньоном занимались тренингом сначала в номере гостиницы, а потом вышли в город попрактиковаться. В результате у Стаса стало получаться вызывать у ничего не подозревающих людей головную боль, приступы кашля и даже позывы физиологического свойства, от чего он пришёл в такое возбуждение, граничащее с восторгом, что никак не хотел возвращаться в гостиницу. Из Игоря Васильевича получился отменный тренер.
— Я почти уверен, дорогой Станислав Сергеевич, что это далеко не предел ваших возможностей. Но ничего, со временем мы полностью раскроем ваш потенциал.
На следующий день они взяли напрокат простенькую КИА неприметного серого цвета, причём Игорь Васильевич велел Стасу не подходить близко к пункту проката. На машине они объездили почти весь город, благо, ушло на это не больше часа. Возле намеченного дома они проехали дважды не спеша.
***
И вот наступил день Х. Игорь Васильевич, к удивлению Стаса, достал дамскую сумочку, тщательно проверил её содержимое, надушился дорогими французскими духами, кокетливо улыбнулся и подмигнул Стасу.
— Вперёд, граф Хрустинский! Вас ждут великие дела!
Они рассчитались за проживание и вышли из гостиницы. Сначала они неспешно проехали мимо намеченного дома, потом Игорь Васильевич взглянул на часы и набрал номер.
— Семён Ильич? Вы ещё не забыли одинокую, покинутую женщину с метущейся душой? — Стас даже вздрогнул, услышав такой грудной завораживающий женский голос напарника. В ответ было слышно, как мурлыкал в предвкушении чего-то сладостного нетерпеливый любовник. — Я уже скоро, только попудрю носик. И не забудьте, пожалуйста, отключить камеры и закрыть собак. Я их боюсь до ужаса!
— Игорь Васильевич, что это было? Как это у вас получается? — изумился Стас.
— О, ничего особенного, просто театральное прошлое.
Подождали минут двадцать и подъехали к дому. Игорь Васильевич достал наушники, дал один Стасу, другой сунул себе в ухо, проверил их работу. Потом они осмотрели камеры — светодиоды не горели, собак не было видно.
— Ну, с богом! — сказал Игорь Васильевич и направился к дому.
Затем он нажал кнопку звонка. Дверь быстро отворилась, и Стас успел разглядеть хозяина дома. Это был коренастый, полный мужчина с большой проплешиной на голове. Пошёл воркующий с обеих сторон поток любезностей, приглашение к столу, комментарии к внутреннему убранству дома, к картинам. Потом звук удалённой из бутылки пробки, бульканье напитков в бокалах, затем звон бокалов…
Тем временем Стас не упускал из виду улицу, которая пустовала в воскресный день. Двигатель урчал в ожидании нажатия на педаль.
— Если бы вы знали, как трепетало моё сердце в ожидании, когда муж уедет на свою рыбалку! Всё это так романтично, так таинственно, так возбуждающе! Я так люблю тайны, просто обожаю! А вы любите тайны?
— Ну конечно! Просто жить без них не могу.
— Ведь правда же, что без тайн жизнь была бы просто невыносимо скучна? Вот наша встреча — тайна, о которой я никому не скажу.
— Ну уж это само собой! Я же не идиот. – в голосе любовника уже явно слышалось нетерпение.
— А вот тайна, которую я скажу только вам — у моей бабушки растёт моя дочка, про которую муж не знает. Правда ведь, захватывающая тайна?
— Да?!
— А у вас есть тайны?
— Ну, есть, конечно.
— А мне вы расскажете?
— Ну… Пожалуй.
— Так расскажите же!
— Я проиграл в карты триста тысяч и не сказал жене.
— А я изменила мужу на курорте с турком!
— Да?
— А у вас ещё есть тайны?
— Нет, пожалуй…
— Ну, какой вы!.. Я же вижу по глазам, что вы обманываете! Все вы мужчины такие!
— Нет-нет! Я не такой!
— Тогда скажите мне свою большую тайну, и мы начнём веселиться!
— Ну ладно. Пойдёмте, я вам что-то покажу. Только НИКОМУ ни слова! Умоляю вас!
— Ну что вы, что вы! Как я могу! Ведь мы же друзья!
Пауза минуты три.
— Вот, видите книгу?
– Вижу. «Детская болезнь левизны в коммунизме»? Вы что, фанат Ленина?
— Нет. Вот смотрите, я тяну её вот так и…
— Ой! Что это?! Кладовка?
— Нет, вот выключатель. Полюбуйтесь!
— Это что?!! Это всё деньги?! Настоящие?!
— Разумеется. Это с виду я простой служитель закона, а на деле я всё могу! Вы только скажите…
— Боже мой! Боже мой! Вы так выросли в моих глазах! Пойдёмте, отметим открытие вас как графа Монте Кристо!
И опять пауза, потом звон бокалов, нетерпеливое урчание любовника.
— Ой, подождите-подождите, какой вы нетерпеливый! Где я тут могу попудрить носик?
— Да вон, третья дверь направо. Возвращайтесь скорей! Я так жду вас!
— Я скоро. Очень скоро. А вы пока посмотрите на ваших красивых рыбок. Смотрите внимательно!..
— Станислав Сергеевич, у вас всё спокойно?
— Да, полный порядок.
— Я скоро.
Минут через десять Игорь Васильевич вышел с большой, увесистой сумкой, закинул её на заднее сидение, и они поехали.
— И когда клиент спохватится? Сколько у нас времени?
— Примерно часа четыре он будет любоваться рыбками, ещё минимум час на осмысление произошедшего и на принятие мер. Не беспокойтесь, мы будем уже далеко.
Выехали за черту города, на пустырь. Открыли сумку, а там доллары! Пачки долларов! У Стаса аж перехватило дыхание от такого зрелища!
— Боже мой! Я в жизни не видел столько денег! Сколько тут?
— Вот сейчас и узнаем.
Пересчитали, разделили на две части, уложили в заготовленные спортивные сумки. Поехали на вокзал, где стали прощаться.
— Ну как вам акция, Станислав Сергеевич? Вы довольны?
— Конечно!
— Ну тогда счастливого пути! До связи!
— До свидания!
И Игорь Васильевич поехал в прокат сдавать машину.
***
Наконец, Стас решился сделать предложение Анне. И хотя он видел и чувствовал, что она согласится, всё равно сердце его билось, как у подростка. И опять он мысленно сравнивал свою первую любовь и предложение Алле со второй любовью к Анне, и приходил к выводу, что тогда это было больше похоже на юношескую страсть, где гормоны играли первую скрипку в оркестре. Он пришёл, как положено, во всеоружии – с цветами, с шампанским. Когда Анна согласилась, было не разобрать кто больше радовался — он, Анна или Катя, которая устроила настоящее представление с визгом и плясками, а напоследок потребовала устроить торжество в кафе. Возражений, естественно, не последовало ни от кого. Опять знакомое кафе, заказ на лучшее из меню и опять знакомая официантка. Стас даже невольно огляделся, не спрятался ли где в углу Игорь Васильевич. Он живо представил себе, как нелепо повела себя официантка под его воздействием и чуть не засмеялся, но тут же услышал её громкий смех. Оглянувшись на неё, он не увидел никого рядом с ней. Официантка смотрела на пустующий стол и смеялась, потом она оборвала смех и как-то виновато оглянулась, не слышит ли кто её странный смех.

Через месяц они расписались. По настоянию Анны никакой свадьбы не было, а был шикарный ужин у неё в доме, где она превзошла себя в искусстве кулинарии и сервировки стола. А на утро они втроём отправились в свадебное путешествие в Италию. Это накануне Стас устроил такой сюрприз. Они долго сидели втроём и планировали маршрут. Анна хотела увидеть весь Рим со всеми его достопримечательностями, Катя настояла на Венеции с обязательным катанием на гондоле, а Стас выбрал Флоренцию с её музеями. Договорились прожить в каждом городе по пять дней.
***
Прилетели в Рим, поселились в заранее забронированном отеле недалеко от центрального вокзала и стали интенсивно обследовать город. Погода в марте была вполне тёплая, хотя в России ещё лежал снег. Уставали за день так, что вечером валились с ног и спали, как убитые. Потом на скоростном поезде переехали в Венецию и поселились в отеле на берегу Гранд Канала. Исходили всю Венецию вдоль и поперёк за три дня, а потом только сидели в кафе, фотографировались, пили кофе и ели изумительное итальянское мороженое. Затем переехали во Флоренцию, поселились в отеле с видом на собор Санта-Мария-Дель-Фьоре. За эти дни они буквально влюбились в этот небольшой, но такой красивый, уютный город, в его неповторимую атмосферу, в его музеи.
— Я не понимаю, — говорила Анна, — Зачем все туристы толпятся в галерее Уффици? Ведь Палаццо Медичи на порядок богаче шедеврами!                Но, увы, пора было возвращаться домой
— Так не хочется уезжать, — грустно сказала Катя, — Вот бы остаться здесь навсегда…
И опять на поезд. Со скоростью 250 километров в час они неслись в Рим, чтобы сесть на самолёт в Россию. В Риме у них до рейса оставалось время, и Катя попросила съездить к Испанской лестнице посмотреть на прощание на уточку в фонтане. Грех было ей отказать. Стас с Анной, сидя на лестнице, смотрели, как Катя почти в упор разглядывала уточку и пыталась её приманить. Пора было ехать в аэропорт, и Стас спустился за Катей, чтобы сказать: «Пора». Когда он уже взял Катю за руку, они услышали крик. Стас оглянулся и, увидел, как какой-то псих схватил Анну и приставил к её горлу нож.
— Во имя Всевышнего! Во имя Аллаха! Клянусь, я перережу этой суке горло! Освободите моего брата Махмуда или я брошу её голову в фонтан!..
Катя неистово кричала, в голове Стаса зазвучал оглушительный набат!
– Нет!!! Отпусти!!!
Псих как-то вскинул голову, полоснул Анну по шее, но из его горла, из носа, из ушей вдруг хлынула кровь, и он рухнул на ступени лестницы. Стас бежал к Анне, но какой-то мужчина уже подхватил её на руки и зажал ладонью пульсирующую кровь. А Катя всё кричала, срывая голос…

В больнице все куда-то ходили, суетились, разговаривали, но Стас никого не слышал. В ушах стоял неумолкающий Катин крик. Он сидел, прижав её к себе, а перед глазами всё тот же псих, лежащий на ступенях с вытаращенными глазами и кровь… Кровь на лице, кровь на ступенях. Слева от Кати сидела молодая женщина, гладила её по руке и непрерывно что-то ласково ей говорила по-итальянски. А Катя прижималась к Стасу и время от времени всхлипывала. Но вот вышел врач и заговорил по-английски. Стас больше по жестикуляции, чем из разговора понял, что Анна жива, что ей придётся здесь полежать несколько дней, что она спит под препараторами и прийти можно утром. У выхода к ним подошли два полицейских, они объяснили, как пройти к ближайшему отелю.

В отеле Стас уложил Катю спать и сам лёг рядом, прижав её к себе успокаивая.
— Всё хорошо, милая, мама быстро поправится, и мы полетим домой. И всё будет хорошо, всё будет по-прежнему. Мы будем смотреть дома фотографии, видео, что здесь наснимали. Ты расскажешь подружкам про наше путешествие, они будут завидовать тебе.
— Можно я буду называть тебя папой?
— Конечно, котёнок, — а в груди у него разлилось такое тепло, что защипало в глазах. — А я тебя буду называть доча. Спи, маленькая.
— Надо было нам остаться во Флоренции насовсем, — уже сквозь сон проговорила Катя, последний раз судорожно всхлипнув.

Лежал Стас, думал и сна не было ни в одном глазу. «А ведь я УБИЛ его! Какая страшная сила во мне гнездится! И что с этим делать? А если это опять случится? Если это будет совсем не террорист, а просто кто-то, кто меня просто разозлит? Наверное, нужно управлять не эмоциями, как сказал старик, эмоции часто возникают помимо нашей воли, а научиться управлять возможностями этого дара. Если у меня получится, это будет просто здорово. Как будто иметь в кармане джина. Замахнулся на меня – получи перелом руки. Класс! Ладно, третий час ночи, пора спать. Наверняка завтра полиция будет допытываться что и как. Что-то нужно им ответить». Заснул он уже перед рассветом.
Он в каком-то супермаркете выбирает подарок матери. И почему-то выбор его между детскими кубиками с буквами и пуховой шалью. А за спиной знакомый хриплый мужской голос подсказывает: «Думай, не промахнись! Назад пути не будет». Он оглядывается, а за ним стоит Катя.
От такой неожиданности он проснулся. В дверь осторожно стучались. Пришёл сам владелец отеля с русским переводчиком.
– Сеньор Хрустинский! – сказал переводчик, – Представляю вам сеньора Бриони, владельца этого отеля.
– Signor Khrustinsky! Ho appreso dalle notizie di questo terribile incidente e sono venuto a esprimervi la mia pi; profonda solidariet;! Per me siete ospiti personali e rispettati, e questa stanza ve la offro gratuitamente per tutto il tempo che vi servir;.
– Сеньор Хрустинский! – переводил он переводчик. – Я узнал из новостей об этом ужасном случае и пришёл выразить вам своё глубочайшее сочувствие! Вы для меня личные и уважаемые гости, и этот номер я вам предоставляю бесплатно на всё время, которое вам потребуется.
— Спасибо! Grazie! — поблагодарил он итальянца.

С утра пораньше Стас с Катей, наспех позавтракав, поспешили в больницу. Когда их допустили в палату, они так обрадовались, что Анна была уже в хорошем состоянии! Только шея была забинтована и стояла система для переливания крови.
— Мамочка, мы так испугались за тебя! Сидели в коридоре и плакали, то есть плакала я, а Стас… Ой, что это я… Я теперь зову его папой. Он разрешил.
— Доченька, ты у меня такая молодец! Нет, не у меня, у нас. Как вы там? Где устроились?
— Да тут рядом отель, — ответил Стас. — Кстати, к нам заходил хозяин отеля, господин Бриони, так он выразил нам «глубочайшее сочувствие» и сообщил, что мы его личные гости и можем жить до полного твоего излечения совершенно бесплатно.
— Ой, какой замечательный человек! Если увидите, передайте ему и мою «глубочайшую» благодарность.
— Ну, как ты себя чувствуешь? Мы действительно очень за тебя перепугались. Что говорят врачи? Надолго ты уединилась от нас?
— Всё хорошо. Немного побаливает, но скоро пройдёт. Говорят, нож прошёл по касательной и большого ущерба не нанёс. Дней пять, а может неделю полежу. А что там с этим сумасшедшим? Я ничего не поняла. Его арестовали или застрелили?
— Да непонятно даже, то ли покончил с собой, то ли удар его хватил.
Поговорили, даже посмеялись. Атмосфера стояла приподнятая. Тут подошла медсестра и сказала, что с сеньором хочет поговорить полиция.
— Ты иди, поговори, — сказала Анна, — Катенька тут со мной побудет.
— Хорошо, любимая! — Стас поцеловал её и пошёл за медсестрой.
В помещении сидели два полицейских и красивая девушка- переводчица.
— Сеньор Хрустинский, примите наши самые искренние сочувствия! Это событие — позорное пятно на репутации нашей страны. Мы готовы сделать всё, чтобы хоть как-то загладить нашу вину за такое упущение.
— Благодарю за сочувствие, но я вас не виню за происшедшее. За такими сумасшедшими вряд ли возможно уследить.
— Сеньор Хрустинский, мы внимательно изучили все фото и видео, которые удалось собрать и, по правде говоря, не пришли к единому мнению, что же там произошло. Вы были знакомы с этим террористом?
— Упаси боже от такого знакомства! Разумеется, нет.
— Когда вы кричали этому бандиту, у вас что-то было в руке?
— Нет, ничего не было. За секунду до этого я держал за руку дочку.
— Странно. Очень странно. Патологоанатом обследовал труп террориста, искал и не нашёл на голове и на теле следы от пуль или от ударов. Мы никак не мог понять, как у молодого, здорового 20-летнего араба случилось такое необычно обширное кровоизлияние в мозг? Его как будто сунули в микроволновку или выкинули в открытый космос без скафандра. У вас есть своя версия?
— Вы знаете, я совершенно не разбираюсь в криминалистике, а тем более, в медицине, так что извините, при всём моём желании, ничем не смогу вам помочь. Наверное, этот субъект слишком переволновался, вот и получил кровоизлияние.
— Ну что ж, благодарим за то, что согласились встретиться с нами. Вот моя визитка, если вдруг у вас появится что-то полезное для расследования, позвоните по этому телефону. И всего вам наилучшего, а вашей прекрасной супруге скорейшего выздоровления!
— Спасибо! И вам всего доброго, — ответил Стас и подумал: «Как на дипломатическом приёме. «Встреча прошла в тёплой, дружественной обстановке». Бедный патологоанатом! От души ему сочувствую».
***
Анну выписали через четыре дня. Нападение бесследно не прошло — нож повредил сухожилие на шее и теперь её голова слегка наклоняется вправо. Но этот последствие даже нравится Стасу — он придаёт облику Анны какую-то загадочность. Через несколько дней после приезда Стаса с семьей в Россию, ему позвонил Игорь Васильевич. Он всё-таки не забыл про своего помощника и снова пригласил его в "командировку". На этот раз они удостоили своим вниманием начальника ГИБДД соседней области, но прошло всё не так гладко. В самый критический момент, когда Игорь Васильевич уже собрался выходить, к машине направился какой-то любопытный сосед, и Стасу ничего не оставалось, как применить свои способности. Он предупредил Игоря Васильевича, разозлился и, не опуская стекло двери, громко сказал: "Какая боль в голове!!!" Мужчина остановился, покачнулся, схватился за голову и быстрым, нетвёрдым шагом направился к своему дому.
— Всё в порядке? — спросил Игорь Васильевич, засунув сумку с добычей в багажник и усевшись на сиденье.
— Да, появился тут один любопытный. Пришлось подарить ему сильную головную боль. И опять Стас был поражён объёмом скрытого бюджета ГИБДДэшника, а после делёжки его собственный бюджет перевалил за двести тысяч долларов. В следующий раз поездка была уже в Санкт-Петербург. На этот раз жертвой стал депутат областной думы, которого они «облегчили» на рекордную сумму. И что интересно, никаких сообщений в прессе ни о первом, ни о втором случае не появилось.
***
Через неделю позвонила мама.
— Стасик, сынок, приезжай, — сквозь слёзы проговорила она, — отец умер…
— Что? О, господи! Еду, мама!
Он тут же позвонил Анне, сказал, что едет домой.
— Стасёночек, дорогой, как я тебе сочувствую! Я еду с тобой и Катю беру.
— Спасибо! Если хочешь, поехали. Только срочно.
Через час они уже были на вокзале, а ещё через сорок минут ехали в поезде. Приехали они уже на следующий день, к обеду. Похороны были назначены на завтра. Отец умер сразу, без мучений, от инфаркта. Стас познакомил маму с Анной и Катей. Похоже, они понравились маме.
— Как поживаешь, сынок? Уехал быстро, не сказал…
— Так было нужно, мама, извини. Живём хорошо, вот недавно из отпуска вернулись. Ездили в Италию. Прекрасная страна! Работа хорошая, платят много…
— Ну, дай Бог! И у нас всё было хорошо, а тут раз и… — она заплакала.
— А вы переезжайте к нам. Дом большой, всем места хватит. Ну как вы тут одна? — вмешалась Анна.
— Спасибо на добром слове! Нет уж, я тут останусь. Не в моих годах срываться с насиженного места. А за меня не беспокойтесь. Хватит у меня сил, только не дай Бог заболеть.
— Я уже поговорил с нашими соседями, с Федосеевыми. — сказал Стас. — Они присмотрят за тобой, а если что — помогут. Они люди хорошие, на них можно положиться. Но вдруг что понадобится — сразу звони.
На похоронах было много народу, в основном бывшие сотрудники отца и матери. У Стаса с отцом всегда была прочная связь во всём. Если возникало какое-то препятствие или беда, отец всегда мог его выслушать, утешить, подсказать, как из этой ситуации выйти. Он стоял над гробом отца и никак не мог полностью осознать масштаб утраты. Сознание, что больше некому будет хлопнуть его по спине и сказать: "Всё поправимо, сынок, кроме смерти. Это жизнь нас закаляет перед большими испытаниями", сдавило ему горло, заставляло зарыдать. Едва сдержавшись, он отошёл от гроба. Подошла Анна, обняла его, гладила по голове:
— Ничего, дорогой мой, всё образуется, мы с тобой!
А рядом, прижавшись к маме, плакала Катя…
Похороны, поминки оплатил Стас по высшему разряду и оставил деньги маме на хороший памятник. Попрощались, поехали на вокзал. А пока ожидали поезд, сзади Стаса окликнули.
— Станислав Сергеевич! Примите мои искренние соболезнования в связи с вашей утратой! Тем не менее, не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени?
— Кто вы? — оглянулся Стас и сразу узнал пятидесятилетнего шатена с усами.
— Позвольте представиться — Владислав Юрьевич. Я представляю интересы ВЕСЬМА влиятельных людей. Нельзя ли нам отойти в сторонку? Вот так, спасибо! Так вот, эти влиятельные люди являются поклонниками вашего уникального таланта. Они предлагают вам взаимовыгодное сотрудничество на ваших условиях. Я вас не тороплю, вот вам моя визитка. Подумайте и позвоните мне.
Стас понял, что засветился своими эмоциями на похоронах, и теперь эта фирма вычислила его. Нужно было действовать, иначе опять бегство, теперь уже с Анной и Катей. Он взял визитёра за локоть, отвёл его подальше от посторонних глаз. Тот явно занервничал.
— Послушайте меня, дорогой, как вас там. Вы выбрали не тот момент для моей вербовки. Вы могли бы вот здесь, вот сейчас закончить свою счастливую жизнь, но я, так и быть, просто вынесу вам первое и сразу последнее предупреждение, чтобы вы забыли, как меня зовут, как я выгляжу и где живу. Считайте это самым большим везением в вашей жизни! — накал его внушения уже достигал максимума. — Ой! Что это с вашим горлом?! Да у вас же кашель! Да какой!!! Как минимум минут на пятнадцать-двадцать!
— Да вы знаете… — начал было незваный визитёр и захлебнулся нескончаемым кашлем.
Не обращая внимания на жестикуляцию кашляющего, Стас вернулся к своим дорогим девочкам.
— Кто это был? – встревоженно спросила Анна. — У тебя неприятности?
— Ну что ты! — чмокнул её в щёку Стас. — Просто встретился неприятный для меня человек, и я ему посоветовал больше никогда не появляться в поле моего зрения.
Уже в автобусе он ощутил новое для себя чувство, чувство власти над человеком, чувство превосходства, ощущение силы. Это было настолько непривычно, несвойственно для его характера, для его воспитания, что внутри даже шевельнулся страх. Шевельнулся и затих. Теперь он отбросил мысли о побеге от назойливых «поклонников». «Пусть попробуют сунуться! Горько пожалеют!»
***
Тот же сквер, что и год назад. На скамейке сидит тот же Владислав Юрьевич. Только если в прошлом году это был импозантный, франтоватый и несколько вальяжный мужчина, идеал женщин бальзаковского возраста, то сегодня это был просто пожилой, несколько потрёпанный нелёгкой жизнью человек с опущенными плечами, потухшим взором и время от времени затравленно оглядывающийся по сторонам. Похоже, сидит он уже довольно давно и в нетерпении кого-то ожидает. Но вот он увидел кого-то издалека и заёрзал на скамейке, даже привстал. К нему неторопливо подошёл и присел рядом тот же Ибрагим, не обращая внимания на протянутую для рукопожатия руку.
— Здравствуйте, Ибрагим! А я уж давненько тут вас поджидаю.
— Здравствуйте, Владислав Юрьевич. Что у вас новенького? Чем порадуете?
— Рад бы порадовать, простите за тавтологию, да вот клиент наш… Это что-то из ряда вон. Ну тот, помните — Хрустинский Станислав Сергеевич? Я его считал, когда он появился на похоронах отца, ну там эмоции и всё такое. Так вот, я к нему ответственно так подошёл, я, мол, представляю ОЧЕНЬ влиятельных людей, а он, вы даже не можете себе представить, затащил меня в укромное место, угрожал и… — тут Владислав Юрьевич изобразил страдальческое лицо и как будто даже всхлипнул. — Представляете, он каким-то образом устроил мне такой кашель! Такой кашель!!! Меня выворачивало полчаса! Не знаю, как я жив остался.
Его собеседник молча встал и направился в обратную сторону. Владислав Юрьевич вскочил, бросился следом.
— Ибрагим! Куда же вы? Неужели вы так и оставите его? Ведь это же монстр! А как же я? Я же пострадавший!
Собеседник остановился, достал сигареты, зажигалку, неторопливо прикурил. Владислав Юрьевич весь в нетерпении чуть не пританцовывал рядом.
— Оставить его или не оставить — не вашего ума дело. А что до вас — живой и радуйтесь. — и пошёл спокойным шагом своей дорогой.
***
Вернувшись домой, Стас решил всерьёз заняться усовершенствованием своего дара, чтобы быть готовым к визитам любых незваных гостей. Для начала ему нужно было отработать быстрый и незаметный для постороннего глаза вход в состояние эмоционального всплеска, необходимого для совершения атаки на противника. Поначалу у него никак не получалось это проделать, выйти из спокойного состояние в агрессивное без реального объекта, без реальных раздражителей было нереально. Тогда он в любую свободную минуту садился в машину, отъезжал в другой конец города, парковался в укромном месте и, пользуясь тонировкой стёкол для своей невидимости, ждал случайного прохожего и испытывал на нём свои приёмы. Громкие команды с ненавистью и агрессией действовали эффективно. Ничего не подозревающий человек вдруг испытывал сильную боль в колене, или срабатывал рвотный рефлекс. Стаса это начало забавлять, он стал выбирать для своих упражнений самых крепких мужчин и от души смеялся, глядя, как какой-то здоровяк вдруг подхватывался и, инстинктивно держась за уязвлённое место, бежал искать ближайший туалет, а то и просто укромное место, учитывая традиционный дефицит общественных туалетов в российских городах. Постепенно убавляя роль голоса в командах и делая ставку на внутреннюю агрессию, он стал достигать желаемого результата, использовать лишь шёпот. Осталось совсем исключить голос из процесса и ускорить достижение организмом внутреннего состояния ненависти, агрессии. При внешнем воздействии на него это срабатывает мгновенно, а вот атака по его инициативе действует не так быстро. Наконец, он нашёл решение – разглядев объект, он закрывал глаза и представлял, как тот заносил нож над Катенькой. Приём срабатывал безотказно.
Тем временем Анна стала замечать перемены в поведении Стаса – его отсутствия на час-другой, погружённость в себя, да и вообще его поведение перестало походить на поведение человека открытого, воодушевлённого, влюблённого.
— У тебя есть что мне рассказать, поделиться, может облегчить душу? — спросила она его в постели после секса.
— Облегчить душу? — удивился он. — С чего бы это?
— Да просто ты в последнее время какой-то озабоченный чем-то, как будто постоянно решаешь какую-то проблему.
— Уж не закралась ли в твою такую красивую и умную головку мысль о моей измене? — засмеялся Стас. — Нет, всё гораздо прозаичнее. Моя фирма сейчас работает над принципиально новым прибором, с которым мы сможем выйти на мировой рынок и, может быть, даже занять одно из лидирующих мест на нём. А на мне лежит основная обязанность решения проблем в работе прибора. Поэтому в голове идёт непрерывная работа и иногда для этого требуется уединение. Но, похоже, дело идёт к завершению. А когда прибор пойдёт в серию, мы ждём притока валюты на счёт, а соответственно, и зарплата вырастет.
— Я в тебе не сомневаюсь, у тебя всё получится. Постараемся не мешать тебе.
— Спасибо, любимая! Ты у меня просто золото! — сказал Стас и поцеловал жену.
А сам подумал: «А красиво, чёрт побери, у меня получилось! Но над своим поведением всё же придётся поработать».
Как-то вечером Анна пришла домой в слезах. Оказывается, её вызывали к главе администрации, и он устроил разнос за публикацию о состоянии дорог и плачевном состоянии больницы в ее газете.
— Но ведь действительно, дороги у нас ужасные! А глава орал, что это политическая выходка с далеко идущими последствиями, что он сотрёт меня в порошок, если ещё хоть одна заметка в его адрес.
— Успокойся! Этот дурак не стоит ни одной твоей слезинки. — Стас обнимал, гладил её по голове.
На следующий день в городе к нему подошла какая-то женщина.
— Вы Станислав Сергеевич? Муж Анны Васильевны?
— Да, а что?
— Как она себя чувствует после вчерашнего?
– Вы имеете ввиду после критики в администрации? Нормально.
— «Критики»? Да он орал на неё, оскорблял последними словами! А может, даже ударил! Мы хотели вчера прийти к вам с поддержкой, но подумали и не пошли.
— Это правда, то, что вы сказали?
— Конечно! Спросите у любого. Он орал на всё здание!
 Стас ничего не сказал, а только развернулся и пошёл, стиснув зубы и сжав кулаки. Он был в ярости, но решил ничего не говорить Анне. «Ему это не сойдёт с рук!..» — решил он.
***
На следующий день он поехал в администрацию с твёрдым намерением наказать негодяя. Глава был из «новых русских», коренастый, с короткой стрижкой, со спортивным прошлым. Ещё в 90-х он с братками «уговорил» бывшего главу-коммуниста уступить ему место, занял его кабинет, дал себе зарок сидеть в нём до конца жизни, только не учёл, что конец этот не всегда бывает естественным. Сменив служебную Волгу предшественника на Гелендваген, естественно, за счёт городского бюджета, он уволил водителя и сам сел за руль, чтобы никто не знал о его ежедневных маршрутах. Когда Стас подъехал, он увидел, как тот быстро вышел на улицу, следом за ним бежал какой-то сотрудник с бумагами в руке, бежал до самой машины, что-то доказывая и прося. Стас вышел из машины и быстро направился к нему.
— Стой! На два слова!
— Мне некогда! Запишись у секретаря на приём.
— Нет, мы всё решим здесь и сейчас!
Глава отмахнулся от него, громко послал Стаса по известному всем россиянам адресу, сел за руль и поехал. Стас вернулся в машину и кинулся следом. На большой скорости они выехали из города. Началась настоящая гонка – кто кого. Они стремительно приближались к правому повороту, за которым стояли штабеля заготовленного леса. Геленваген, не вписавшись в поворот, на бешенной скорости слетел с дороги и врезался в штабель. Машина вспыхнула, а потом воспламенились штабеля… Все это произошло мгновенно… Стас в оцепенении смотрел на результаты своей погони минуты две. Потом опомнился, развернулся и поехал обратно.
***
Весть о трагедии взбудоражила весь город. Приехала большая комиссия из области. Стас был в растерянности. Не такой мести он желал, не такого исхода. Но маховик времени неумолим, его не остановишь, не крутанёшь назад. Его Величество Случай. Анна вернулась с похорон вся заплаканная и обессиленная. Долго молчала. И Стас молчал, не находя слов.
— Видит бог, не желала я ему такого… Неужели все эти россказни о карме, это правда?
— Не знаю. Может и правда.
Через неделю страсти улеглись. Была назначена дата выборов нового главы. Определились три кандидата – выдвиженец из области, зам бывшего главы, тот, кого в последний раз обматерил шеф, и школьный учитель литературы и русского языка. Тут в голову Стаса пришла идея.
— Слушай, радость моя, а из тебя вполне может выйти отличный городской глава.
— Не смеши меня, какой из меня глава!
— А что? Ты создала сильную газету, сплотила отличный коллектив, тебя весь город знает и уважает за твою независимую газету. Ты же умная женщина, пора тебе расти. А мы с Катенькой тебя поддержим во всём. Ну что, доча, поддержим?
— Конечно! Конечно, мамочка, поддержим!
— Да ну вас, шутников! Мне бы со своими тиражами разобраться.
— Нет, любимая, я вполне серьёзно. Давай, дерзай!
Как ни отмахивалась Анна, а Стас её уломал. Правда, втайне от жены, он закинул эту идею встретившейся на улице сотруднице редакции. Вспыхнул костёр, который Анне погасить уже не удалось, и коллектив редакции выдвинул её кандидатуру на выборы.

Стас очень внимательно следил за ходом кампании. В конце концов было ясно, что в лидерах гонки были двое – областной выдвиженец с хорошо подвешенным языком и богатым опытом закулисных битв, и Анна. Было решено, что в конце выборной кампании, за три дня до выборов все четыре кандидата должны принять участие в дебатах, которые пройдут в городском дворце культуры. Областное телевидение пообещало освещать дебаты в прямом эфире, чтобы показать торжество демократии. Ведущим дебаты назначили популярного диктора того же телевидения. В народе говорили: «Да что там, всё уже ясно, будут проталкивать своего, областного. Всё решено там, в области». Стас активно помогал Анне, подсказывал, успокаивал. Редколлегия газеты, несмотря на запреты Анны, постоянно «мочила» конкурентов, выуживая компроматы на них. Катя бегала по городу, расклеивая портреты мамы.
***
И вот наступил день дебатов. Анна не находила места от волнения.
— Ну всё, выйду, опозорюсь на всю область и хоть уезжай подальше. И всё из-за вас! Втянули меня в такую авантюру!
— Лапочка моя! Слушай меня внимательно. Нет, ты сядь и послушай. У тебя отличные тезисы, мы с тобой хорошо над ними поработали. Твой главный упор — на самые большие недостатки в городе и как ты собираешься их устранять. Не переходи на личности, но в вопросах к конкурентам спрашивай, как они собираются бороться с городскими проблемами и есть ли у них аналогичный опыт. И не обращай никакого внимания на камеры, на софиты, на людей в зале. Это всё декорации, не больше. Ты поставила себе задачу, иди к ней. Представь, что ты на заседании своей редколлегии.
— Ты всё правильно говоришь. Но мне никак не осилить областного кандидата. Ты видел, как у него подвешен язык? Да он собаку съел на своих бесчисленных выступлениях!
— Ну и приятного ему аппетита, — тут Анна рассмеялась от слов Стаса. — Неужели ты не видишь, что это совершенная пустышка? Ты ему задай пару конкретных вопросов, и кроме своего словоблудия ему будет нечем крыть. Если все же не сможешь одолеть робости перед ним, используй знаменитый психологический прием — представь его, такого красивого, влиятельного, опытного, сидящим… на унитазе и всё пройдёт!                После таких слов Анна с Катей просто покатились со смеху. И Стас подумал: «Порядок, напряжение снято».
И вот начались дебаты. Зал переполнен, люди сидели на приставных стульях, стояли в проходе. Справа, слева слепили софиты. Две камеры катались к центру и обратно. Кандидаты явно волновались, особенно учитель. Уверенно держался лишь представитель области. Сначала выступал зам предыдущего главы, старательно зачитал заготовленное по бумаге, а на вопросы соперников отвечал невпопад, постоянно нажимал на опыт работы в администрации. Потом выступал учитель, его речь пестрила цитатами из классической литературы, отвечая на конкретные вопросы, он напоминал гоголевского Манилова. В итоге совсем сбился и стоял до конца молча с пунцовым лицом. Затем наступила очередь Анны. Сначала она немного нервничала, потом продолжила речь довольно уверенно, изредка заглядывая в тезисы. И уж к ответам на вопросы приступила уверенно, отвечала без запинки, со знанием обстоятельств.
И вот настала очередь областного кандидата. Свою речь он построил целиком на критике администрации, в духе «они тут всё развалили, а я такой опытный с поддержкой области всё быстро отлажу», чем даже сорвал аплодисменты. На вопросы конкурентов отвечал пренебрежительно, свысока, мол, кто это такой и что он может понять в искусстве руководства. И вот Анна начала задавать ему вопросы о ремонте дорог, школ, больниц. Кандидат, надменно улыбнувшись, открыл рот для ответа и тут… Лицо его странно сморщилось, он как-то вытянулся, даже вроде прогнулся. Зал недоумённо затих, и в полной тишине отчётливо прозвучал всем знакомый звук свершившейся диареи… Ещё несколько секунд полной тишины, кандидат, прикрывая обеими руками злополучное место, бросился за кулисы. И только тут зал взорвался дружным хохотом. Что тут началось! Телевизионщики, давясь от смеха, отключали камеры и софиты, бегала туда-сюда администрация, кто-то кричал: «Скорую!», но главным действующим лицом был народ, который смеялся, хохотал, ржал, выкрикивал свои комментарии типа «А область-то как обосралась, а?!».

Естественно, дебаты на этом закончились. В это время Стас, довольный как слон, направился к выходу. Всё получилось, как нельзя лучше, дорога в администрацию была открыта Анне. По дороге к машине от столкнулся с каким-то человеком, который в этот момент пробормотал какое-то слово, похожее на «Sure?»* или что-то в этом роде.
— Что вы сказали? — переспросил его Стас.
— Извините, задумался! — пробормотал хриплым голосом, показавшийся Стасу знакомым, человек в очках, с длинным хищным носом, похожий на классический образ Дон Кихота, одетый в длинный тёмно-синий плащ, но в бейсболке.
— Да ничего. Будьте внимательнее, — благодушно ответил Стас, а сам подумал: «Странный тип. Ну и вкус у него в одежде. Похоже, приезжий, я его раньше не видел». Подойдя несколько шагов, он оглянулся и увидел, что прохожий внимательно его разглядывает, потом отворачивается и уходит.
Стас чертыхнулся – какой-то BMW наглухо перекрыл ему выезд. Делать было нечего, номера телефона под лобовым стеклом не было, придётся ждать неизвестно сколько. Но, как оказалось, недолго. Пришёл хозяин машины, им оказался местный бизнесмен, владелец завода по производству какой-то спецостнастки.
— Послушайте, вам не кажется, что так парковаться не следует? — довольно благодушно заметил Стас.
— Мне никогда ничего не кажется. А если тебе кажется — крестись.
— Перекрыл мне выезд, да ещё и хамит. Это уже перебор!
— Да пошёл ты… – далее следовал набор непечатных выражений.
 Высказавшись, хам нажал на газ. Если бы он не уехал так быстро, Стас тут же жёстко наказал бы наглеца, а так ему пришлось стоять и материться вслед. «Ничего, за мной должок. Месть – блюдо, которое подают холодным», подумал он, перебирая варианты мести.
Sure?*(англ.) — Уверен?
***
Анна вернулась домой возбуждённая, ошарашенная.
— Милый, что ты на это скажешь? Что это было? Всё вверх дном, никто ничего не понимает, — затараторила она с порога, — вызвали скорую, увезли его, а куда — никто на знает. В больницу его не привозили.
— Ну, допустим, до больницы его нужно хорошенько отмыть, — заметил Стас, чем вызвал приступ смеха у Кати, — А что случилось — по-моему, судьба покарала карьериста и демагога. Больше ничего не приходит в голову.
— Как вы можете смеяться над человеком в такой ситуации, ведь он раздавлен, полностью уничтожен! Люди в таких ситуациях идут на самоубийство.
— Вот такие люди — вряд ли. Отмоется, успокоится, уедет в длительный отпуск куда-нибудь на тёплое море. Потом тихо вернётся и будет отсиживаться в своём кабинете. Можешь за него не беспокоиться. Зато исчезло твоё самое главное препятствие на пути к победе. Вот о чём ты должна думать — о победе и только.
— Как ты можешь говорить такое? Нельзя быть таким циничным!
— Я не циник, — Стас обнял Анну. — Я просто хочу, чтобы ты заслуженно заняла место мэра. Кстати, мэр по-французски — мать, а не отец, так что заботиться о городе должна женщина. Забудь о дурацком происшествии и думай о будущем. А держалась ты на дебатах отлично, всех за пояс заткнула, мы уверены в твоей победе, правда, доча?
— Правда! Мам, ты была там лучше всех! Правда-правда!
— Спасибо, мои родные! Ну что бы я без вас делала!
Назавтра у Стаса окончательно созрел план, как наказать хама с парковки и извлечь из этого выгоду. Что для бизнесмена больнее всего? Конечно, потерять бизнес. Риск, конечно, немалый, но он всё продумал. Анна займёт пост мэра, а по российским традициям полиция, суд, прокуратура никогда не идёт против исполнительной власти. Обратится он за помощью к криминалу? Если напугать до полусмерти, то вряд ли. Да и братки помнят участь Кучерявого, которого, кстати, полгода назад схоронили. Теперь нужно сочинить красивую версию своего предстоящего успеха. Остаётся только дождаться результата выборов.
***
Тут пришла печальная весть. Горе-кандидат не выдержал такого позора и, несмотря на плотную опеку со стороны родных, выбросился из окна своей квартиры на седьмом этаже. Городские зубоскалы дружно замолчали, а на здании администрации вывесили траурный флаг.
— А ты говорил: «Такие люди… Не способны…» — плакала Анна, — Не могу я после этого продолжать. Сниму свою кандидатуру.
— Ну что ты такое говоришь, глупенькая моя! — обнимал её Стас. — Ну прости меня, дурака! Нельзя, конечно, мазать всех одной краской, беру свои слова обратно. Но горе пройдёт, жизнь идёт вперёд и отдавать город в руки неумелого руководителя — это ведь тоже жестоко. А у тебя вон какие планы! Никто лучше тебя не знает город! Никто не сможет так решить проблемы людей, как ты! Твоя доброта и неравнодушие — вот что нужно горожанам! Понемногу Анна успокаивалась, и сдалась под напором мужа с поддержкой дочки.
На следующий день прошли выборы. Уверенно победила Анна. Все встречные улыбались и поздравляли её. Конечно, не все вполне искренно, кто-то, наверняка, из карьерных или корыстных соображений, но редакция устроила в её честь грандиозное торжество с морем цветов и шампанским.
— Спасибо, дорогие мои! Я счастлива, что у нас такой прекрасный коллектив! Не сомневайтесь в моей поддержке на новом посту! Но и учтите, за ваши косяки спрошу, не сомневайтесь.
А дома её ждала встреча не менее грандиозная. Стас с Катей тайно, заранее соорудили из красной ткани широкую ленту через плечо с надписью золотыми буквами: «МЭР СЛАВНОГО ГОРОДА СВЯТОЯРСК» и с порога водрузили ей на плечо.
— Поздравляем мамочку!!! Ура! Ура! Ура! — как заведённая, прыгала и кричала Катя.
— Поздравляю, любовь моя! Я знал, я был уверен, что ты победишь! Ты теперь на новом уровне! — целовал её Стас.
— Спасибо, мои родные, мои любимые! Я вас так люблю!
Далее шёл праздничный ужин, к приготовлению которого Анна совершенно не причастна, всё сделали муж и дочь.
***
Через два дня Стас пришёл к тщательно выбранному адвокату.
— Здравствуйте! Проходите, пожалуйста, садитесь. Чем могу вам помочь? Кстати, дорогой Станислав Сергеевич, передайте вашей супруге мои самые искренние поздравления! Наконец наш город попал в надёжные руки! — расшаркивался адвокат.
Стас достал из кейса и положил перед ним бумагу и стодолларовую пачку.
— Прочитайте. А это за ваш труд и молчание. По завершению работы будет ещё такая. Адвокат заёрзал, зачем-то посмотрел на дверь, быстро упрятал пачку в сейф и молча начал читать. Закончив, он удивлённо уставился на Стаса.
— Не нужно так удивляться, — сказал спокойно Стас, — жизнь сама по себе штука очень удивительная. Просто проделайте свою работу, будет хорошо и вам, и мне. С вашего позволения я заберу эту бумагу. Вы ведь всё прочитали? Когда мне прийти за документами?
– В следующий четверг, если вас устроит. — и перешёл чуть ли не на шёпот, — Извините меня за вопрос, Станислав Сергеевич, а вы не опасаетесь осложнений?
— Нет. — коротко и уверенно ответил Стас и встал. — До четверга.
— До свидания, Станислав Сергеевич! — вскочил адвокат и с поклоном пожал руку такому ценному клиенту.
Вечером Стас как бы между прочим сказал Анне свою версию предстоящей акции.
— Между прочим, наш прибор на международной выставке в Дубае получил хорошую оценку, уже есть заказы.
— О-о-о! Поздравляю вас и особенно тебя! Ты столько сделал для этого!
— Спасибо, радость моя! Теперь нам предстоит расширение производства, а на сегодня наших мощностей не хватает. Я предложил шефу, как вариант, наш завод спецоснастки, он рассмотрел вариант и уже ведёт переговоры. Тьфу-тьфу-тьфу! Но если купля-продажа состоится, шеф назначит меня директором этого завода и номинальным собственником. Тогда я стану уже его компаньоном.
— Да?! Это же прекрасно, любимый! Мы будем первыми людьми города! Господи! Как счастливо нас свела судьба! — Анна обняла мужа и расцеловала.
– Не судьба, а Катенька! Не будем загадывать, а то сорвётся. И, пожалуйста, НИКОМУ! В таких важных делах лучше быть суеверным.
***
Анна вступила в новую должность и с головой погрузилась в дела администрации. «Авгиевы конюшни!» – теперь её дежурная фраза на каждый день. Пошли увольнения бездельников и нечистых на руку сотрудников. Благодаря знанию родного города и обширным знакомствам, штат мэрии пополнялся людьми уважаемыми, порядочными и трудолюбивыми. Стас в успехе своего предприятия не сомневался и уже, проезжая мимо завода, смотрел на него как на личную собственность, предвкушая, как каждое утро его встречают улыбающиеся лица подчинённых: «Доброе утро, Станислав Сергеевич! Здравствуйте, Станислав Сергеевич! Ваше расписание на сегодня, Станислав Сергеевич!». Кому-то он жмёт руку, кому-то кивает, а кого-то игнорирует…

Наступил четверг, день визита к адвокату. Тот встретил его, улыбающийся, расшаркивающийся, у порога, пригласил сесть.
— Добрый день, Станислав Сергеевич! Как здоровье вашей супруги! Город только о ней и говорит.
— Спасибо. Давайте без предисловий. Документы готовы?
— Разумеется, Станислав Сергеевич! Вот, пожалуйста, ознакомьтесь. Всё в наилучшем виде! — он достал из сейфа красивую папку и вручил Стасу. Углубившись в документы, Стас про всё забыл. Он и не подозревал, сколько всего нужно при оформлении такой сделки!
— Спасибо, всё правильно. После подписания сделки вас ждёт премия.
— Спасибо!.. Извините, Станислав Сергеевич, а когда и куда я должен прийти на сделку?
— Ваше присутствие необязательно. До свидания. — и Стас вышел, оставив адвоката в недоумении. Остался последний аккорд. Визит к наглецу.
Стас два раза прогулялся по коридорам заводоуправления, чтобы на месте изучить «диспозицию» и режим работы директора. «Ну что, отберём у мальчика совочек в песочнице!» И назначил день Х на следующую пятницу сразу в обед, когда добрая половина сотрудников отпрашивается по домашним делам, чтобы удлинить свои выходные на полдня, а жертва, по секретным данным, уединяется в кабинете под замком с бутылкой дорого виски и с секретаршей Женечкой. Причем, кабинеты справа и слева, зама и главного инженера, вовремя деликатно пустеют, дабы не слышать звуки, доносящиеся из кабинета шефа.
***
Вот и наступил день Х. Стас сложил пачки долларов в пакет, по дороге к заводу купил бутылку дорогого виски, букетик из трёх роз, коробку дорогих конфет и подъехал к заводоуправлению. Дождался, когда главный инженер и зам ушли, сказал себе: «Даёшь!» и пошёл в атаку. Уже на ступеньках здания он почувствовал на спине чей-то взгляд. Быстро оглянувшись, он успел увидеть, как кто-то завернул за угол. «За мной следят? Кто бы это мог быть? Что, герой, нервничаешь? Это нормально. Вперёд!» — подумал он и двинулся дальше. В приёмной сидела и тщательно подкрашивалась перед исполнением своих основных обязанностей длинноногая красотка Женечка.
— У Егора Семёновича совещание, он никого не принимает, — не отрывая глаз от своего зеркальца, проговорила она.
— Женечка, Женя, жена… Всего одна буква, а какая разница! — Многозначительно проговорил воркующим голосом Стас, вручая ей цветы и коробку конфет. — Егор мой друг детства и будет счастлив видеть меня, — и показал ей бутылку.
— Ну… Не знаю, — начала красотка.
— Всё вы знаете, всё понимаете, — чуть не пропел Стас, входя в кабинет.
Егор сидел, развалившись с бокалом виски, и удивлённо смотрел на незваного гостя, который бесцеремонно прошёл и уселся напротив.
— Ты кто такой? Чего тебе надо?
— Забыл, Егорушка? Ай-яй-яй! Такой пост занимаешь, а память ни к чёрту!
— Да вспомнил я тебя. На парковке что-то хрюкал недовольно.
— Хрюкал, говоришь? Зачтётся. Давай поговорим.
— Не о чём мне с тобой говорить. Поругаться что ли хочешь? Так это не твой уровень. Ты вроде муж нового мэра, так мне плевать. Ты как предпочитаешь своими ногами или вперёд ногами?
— Опять ты хамишь. А я ведь не ругаться пришёл, а по делу. Лучше возьми и почитай, — он достал из кейса красивую папку и протянул Егору.
Тот открыл папку и начал читать. С каждым листом его брови поднимались всё выше.
— Ты с какого дуба рухнул, придурок?! Ты хоть какое-то представление имеешь о стоимости всех активов? И что ты мне предлагаешь? Да у меня только пустой склад готовой продукции стоит дороже!
— Так это ж в деревянных, а я тебе смотри какую красоту предлагаю! — Стас открыл и развернул кейс с пачками долларов.
— Да это даже по курсу 98-го года не тянет! — ответил Егор, прикинув на глаз сумму, и оттолкнул кейс. — Забирай свою «зелень» и вали отсюда, пока охрана твоей жопой весь коридор не вытерла.
— Ну что ж, официальная часть торжества окончена. Есть мнение перейти к художественной. — уже сквозь зубы проговорил Стас и его глаза налились кровью.
— Ой, да не пугай! Пугал один такой, до сих пор, как живой в глазах стоит.
Стас медленно поднялся. Егор напружинился, готовясь к схватке.
— Ты сейчас подпишешь все бумаги и поедешь домой, счастливый до жопы, что остался жив. — медленно, с расстановкой диктовал Стас. — А не подпишешь — сдохнешь здесь и сейчас. ПОТОМУ ЧТО ТЕБЕ НЕЧЕМ ДЫШАТЬ!!! ПОКА НЕ ПОДПИШЕШЬ, НЕЧЕМ ДЫШАТЬ!!!
Егор округлившимися глазами смотрел на Стаса, вытянул к нему руки, пытаясь схватить и никак не мог сделать вдох, рванул с себя галстук, полетели верхние пуговицы рубашки, но вдох не получался!
— Подпиши и будешь дышать, подпиши и будешь дышать… — повторял и повторял Стас.
Лицо Егора было багровым, багровый цвет начинал переходить в фиолетовый, он схватил ручку и лихорадочно начал подписывать бумаги. На лице Стаса начала появляться торжествующая улыбка, глаза Егора стали закатываться, он откинулся назад и выронил ручку.

И тут Стас услышал за спиной уже знакомый громкий хриплый голос: «Sure?»
Сразу в глаза хлынул ослепительный свет, в голове включилась огромная циркулярка, ноги как будто оторвались от земли, и он поплыл над землёй. А в ушах тот же спокойный голос: «Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Теперь тебе никто не поможет, кроме меня. Помогите директору, ему плохо». И темнота.
***
Дон Кихот пришёл в кабинет Анны, предъявил своё удостоверение и рассказал всё про Стаса. Ему несколько раз пришлось прерываться, чтобы успокоить её, подать воды. В голове её никак не укладывалось то, что он говорил.
— Это какая-то злая шутка? Про кого вы мне всё это рассказываете? Стас совсем другой человек! Он спас мою дочь от рака! Он спас меня от террориста! Вы ещё скажите, что он агент четырёх разведок! Уходите! Вы злой человек! Я не хочу вас слышать!
— Дорогая Анна Алексеевна, моя задача поделиться с вами той информацией, какой мы располагаем. Сочувствую вам, понимаю, вы ещё не готовы принять всё, что я вам рассказал. Я не хочу вам ничего доказывать, вы сами во всём убедитесь в ближайшие дни. К вам, вероятно, ещё будут приходить представители полиции, прокуратуры. А я пока прощаюсь с вами.                Через несколько минут позвонили из больницы, сказали, что её мужа привезли без сознания, его обследуют, попросили приехать.
Через шесть недель.
— А это ещё что такое? Почему посетитель в не приёмный день? — голос молодого сотрудника облздрава не звучал так строго, как он того хотел.
— Извините, но это дочка уважаемого человека, она постоянно приходит, почти каждый день. Пусть приходит, это благотворно сказывается на состоянии пациента. Он всегда плачет, когда она не приходит.
— Катя, не мешай, я сам сложу это слово!
— Папочка, ведь тут ошибка!
— Пусти, будешь мешать, я папе скажу. Он у меня знаешь какой сильный?!
Девочка быстро встала и убежала в туалет. Через несколько минут она вернулась. Глаза у неё были красные, припухшие…

Часть вторая
По коридору пробежала медсестра. Минуту спустя, пробежали три санитара. А ещё через пять минут вся клиника стояла на ушах. Исчез пациент, и не простой пациент, а тот, который на контроле у главврача и даже у полиции. Тщательно проверялись все палаты, туалеты, ванная комната, кладовки и всё безуспешно. После этих поисков главврачу ничего не осталось, как позвонить в полицию. Быстро приехал наряд, также обыскал всю клинику и, ничего не найдя, перенёс поиски на территорию клиники, расширяя операцию на прилегающую местность. Вскоре обнаружились следы на снегу, ведущие к озеру Тёмное в полутора километрах от клиники. Следы безусловно были от больничных тапочек, которые кончались самими тапочками метрах в семи от воды, а дальше шли следы босых ног и уходили они в воду…
Четырьмя месяцами ранее
Какая-то какофония в ушах из самых разных звуков и голосов, и абсолютная неизвестность где и когда всё это происходит. То ли это большой город, то ли промышленное предприятие, то ли это солнечный день, то ли ночь, но в скоплении прожекторов. Постоянно примешиваются резкие,
неприятные голоса. Долгое, мучительное, точнее, очень долгое и очень мучительное пробуждение.

«Sure?» — со звоном вспыхнуло в сознании. — Это он, Дон Кихот… Он меня поймал!». Не открывая глаз, Стас постепенно включил всё своё сознание и лихорадочно начал обдумывать сложившееся положение. А положение было, прямо скажем, аховое… «Взяли с поличным на месте преступления. Какая статья, какой срок? Чёрт его знает! Надо было хоть пару раз взять в руки уголовный кодекс. Так нет же… Такой я могучий, такой неуязвимый…». После долгих и мучительных раздумий Стас решил играть роль свихнувшегося после такой атаки этого спеца. Ничего другого в голову так и не пришло.
Он лежал в больничной палате с пристёгнутыми к кровати наручниками и понимал, что вырваться ему не удастся, даже если применить все свои способности. Теперь нужно тщательно продумать свою роль сумасшедшего, продумать всё до мелочей, чтобы обмануть психиатров. Приоткрыв осторожно один глаз, он увидел, что в палате никого не было. Наверняка за дверью сидел полицейский, а может и два. «Ну что, можно начинать», — подумал Стас.
— Мама! Мамочка! Помоги мне! — закричал он и начал дёргаться и греметь наручниками о кровать, — Мама, я писать хочу! Мама, ты где? Мне страшно!!! — кричал он всё громче и громче.                В палату вошёл полицейский, крепкий малый с кобурой и резиновой палкой на поясе.
— Чего орёшь? Всё отделение на ноги поднял. Ночь на дворе. Замолчи!
— Вы кто?! Мама! Спаси меня от него! Мамочка, я писать хочу! Ты где?!
— Заткнись, я сказал! Будешь орать — получишь палкой по рёбрам!
— А-а-а… Не надо!!! Мамочка!!! — и для убедительности Стас обмочился.
— Тьфу, твою мать! — выругался полицейский, не зная, что делать, но у него за спиной уже стояли врач и медсестра.
— Зовите санитарку, пусть его переоденет, — отдал врач распоряжение сестре, а полицейскому, — вызывайте машину, будем его оформлять в психушку. Он не по нашему профилю.

Так Стас оказался в психиатрической клинике. Неделя ушла на то, чтобы прекратился этот звон в ушах и ежеминутные искры в глазах после мощной атаки Дон Кихота. Врач Сергей Юрьевич каждый день беседовал с ним, назначал, уточнял курс лечения, проверял его на симуляцию. Играя свою роль впавшего в детство, Стас вспоминал свои детские чувства и страхи, а иногда, когда чувствовал, что у врача появляются сомнения, начинал горько плакать или зевал и ложился спать прямо на полу. Всё свободное время он обдумывал как играть свою роль наиболее убедительно.

Прошло около месяца, он решил, что победил, когда ежедневные беседы с врачом перешли в еженедельные. Осталось только поддерживать свою форму. И вот в очередной раз Сергей Юрьевич позвал его в свой кабинет, плотно закрыл за ним дверь, усадил на стул и сам сел рядом.
— Станислав Сергеевич, выслушайте меня внимательно. Я мог бы хоть сегодня выписать вас домой с диагнозом «здоров», но я не сделаю это. Знаете, почему? Этот мерзавец Егор, которого вы чуть не придушили, убил моего младшего брата Михаила и забрал его бизнес. Я это знаю совершенно точно. Потом он купил судью и вышел сухим из воды. Жаль только, что вы его не успели убить, я был бы у вас в неоплатном долгу.
Стас слушал его, опустив голову. Верить врачу или не верить, он не знал.
— Вы неплохо играете свою роль, — сказал врач, — но будьте очень осторожны — у нас очень опытный персонал. А я постараюсь оградить вас от сильнодействующих препаратов. Идите, удачи вам!
«Похоже на правду», — подумал Стас, когда вышел из кабинета, и облегчённо вздохнул.

Но настоящее испытание подстерегло его, когда к нему пришла Катя. От неожиданности он закрыл глаза и замер, сидя за столом с кубиками. Она неслышно подошла к нему, долго стояла, не зная, как себя вести, потом положила свою маленькую тёплую ручку на его руку. Он вздрогнул и открыл глаза, но она не убрала свою руку. Он смотрел в стол, а она на него.
— Папочка. Это я, Катя.
— А я Стасик.
— Посмотри на меня, это я, Катя.
— Я слышу, ты Катя.
Тут он боковым зрением заметил, что, осторожно выглядывая из-за колонны, за ним следит главврач.
— Ты умеешь складывать кубики? А я умею. Вот посмотри.
— Папочка, я соскучилась по тебе. И мама часто плачет по ночам. Ты ведь поправишься, да? Поправляйся скорее.
— Не мешай мне, а то я не успею сложить пирамиду до обеда.
По щекам Кати текли слёзы, но она всё стояла рядом, заглядывая ему в глаза. Наконец, судорожно всхлипнув, она убежала. Одна какая-то когтистая лапа разрывала его сердце, а другая, мягкая, сдавила горло, он умышленно уронил кубики и полез за ними под стол, чтобы скрыть слёзы. «Она больше не придёт… Она больше никогда не придёт… Она больше никогда, никогда не придёт…» — стучало у него в голове. «Сейчас пойду и во всём признаюсь главврачу. Пусть судят, пусть сажают, но мои девочки будут знать, как я их люблю». Но Стас ушёл в туалет, закрылся и долго сидел, давился слезами и стучал кулаками по коленям.
Однако, через неделю Катя опять пришла. Поцеловала его в щёку и села рядом.
— Привет! Давай из кубиков складывать слова. — сказала она как ни в чём ни бывало. — Ты умеешь читать? Я уже умею.
— Давай. Я тоже умею. Меня мама научила. — в груди у Стаса разлилось тепло.                Они играли часа полтора. Несколько раз мимо них проходил врач, внимательно разглядывая их.
Через два дня Катя пришла опять. И так установился порядок – посещение три раза в неделю. Не всегда Кате удавалось спокойно провести со Стасом время и уйти без слёз. Но врач попросил её регулярно приходить, чтобы оказать помощь в лечении. Каждый раз во время игры Катя делилась новостями в их семье и в городе. Она рассказала Стасу, что мама сразу ушла из мэрии, что её место в газете было уже занято, и она в основном работает дома, пишет статьи и заметки, что многие перестали с ней здороваться, что она не хочет говорить о Стасе и обрывает на полуслове, что сама Катя уже готовится к школе на будущий год, что упал и разбился телевизор, а на новый пока денег не хватает.
Из рассказов Кати картина складывалась невесёлая. Стас по ночам ломал голову, как им помочь и ничего не мог придумать. Даже если передать Анне где спрятана его заначка, она её не примет. Он знал, какая она гордая. Вырваться отсюда он не мог, а если даже сбежит, то его ждёт подполье или бегство из страны. Ни в том, ни в другом варианте они не будут вместе, да и Анна его не примет после всего, что он натворил. И всё равно мысль о побеге не покидала его.
***
Однажды Катя пришла какая-то таинственно весёлая. Во время игры она оглянулась, чтобы убедиться, что никого рядом нет.
— А мама скоро родит мне братика, — почти прошептала она.                У Стаса чуть сердце из горла не выскочило, он аж закашлялся
— Тебе хорошо, а у меня нет братика, — только и выговорил он.   
 И с этого момента у него определилась чёткая цель – БЕЖАТЬ!
Он постоянно перебирал все варианты и ничего из того, что приходило в его голову, не было реальным. Клял себя, бил кулаком по голове, называл идиотом, но ничего не склеивалось. В голове даже мелькнуло, что лечение нанесло непоправимый вред его мозгу. И как всегда, на выручку пришёл его Величество Случай. Как-то Стас подслушал, как болтали две медсестры в ночное дежурство. Одна рассказывала, как она ещё в детстве потеряла отца, который был заядлым экстремалом и всегда старался чем-то блеснуть перед друзьями. Как-то они с компанией пошли купаться на озеро Тёмное, что неподалеку от их клиники. День был жаркий, купание было в разгаре, и её отец решил нырнуть глубже остальных и достать что-нибудь со дна в доказательство. Он нырнул, но так и не вынырнул. Сколько друзья ни ныряли, но так и не нашли его. Привезли из области водолаза, но и он не нашёл утопленника. Он сказал, что в одном месте вода уходит под берег и достать до дна невозможно даже водолазу.
 В голове Стаса созрел план побега, и он начал к нему готовиться, готовиться тщательно, продумывая всё до мелочей, потому что второй попытки не будет, а будет тюрьма и позор. Позор не только для него, но и для его девочек. Он начал понемногу готовить «общественное мнение». Каждый день подходил к какому-то пациенту и спрашивал: «Пойдёшь со мной купаться?». А в ответ слышал: «Ты что, идиот? Зима на дворе». Или: «А кто нас выпустит?». Потом начал спрашивать у медсестёр и даже у главврача: «А когда мы пойдём купаться?». Потом начал изучать подходы к ящику с ключами, который находился в ординаторской. Потом «нечаянно» заходил в ординаторскую и разглядывал от чего каждый ключ.
Когда план созрел, Стас усыпил на ночном дежурстве медсестру, похитил её телефон и уединился в самом дальнем углу.
— Игорь Васильевич, здравствуйте! Извините, ради бога за ночной звонок! Узнаёте меня?
— Как же-с, как же-с! Здравствуйте Станислав Сергеевич! А я уж думал, что больше не увижу и не услышу вас.
— Игорь Васильевич, я, к сожалению, стеснён и в пространстве, и во времени, поэтому перейду сразу к главному. Вы не могли бы подъехать на машине в этот четверг в три часа ночи, то есть в ночь со среды на четверг, к заправке, что около километра, не доезжая до нашей психлечебницы?
— Конечно, Станислав Сергеевич, подъеду. Что вам привезти?
— Если сможете, то одежду и обувь для меня привезите. А ещё алкоголь покрепче.
— Не вопрос. Обязательно привезу. Я буду на белой Ауди с включенной аварийкой.
— Буду вам очень благодарен!
— Так значит до четверга?
— До четверга!                Стас вернулся, сунул медсестре в карман телефон и отправился спать. Да какой там спать! До утра так и не сомкнул глаз. Сердце радостно колотилось в предвкушении СВОБОДЫ!
***
И вот наступила среда. Стас ещё пару раз напомнил окружающим о своём желании пойти искупаться, похныкал, что не пускают и успокоился. Вечером, когда все уснули, он достал из-под матраса всё приготовленное к побегу. В два часа ночи он вышел из палаты и направился к ординаторской, но там не спали, слышались голоса врача и медсестры.
— Виктор Сергеевич, не надо! Нам обоим это ни к чему.
— Ну почему, Галочка?
— Да потому, что у вас есть жена, а у меня жених.
— Ну и что из этого? Я же не делаю тебе предложение, ну то есть… это не то предложение. Это же ничего не значит.
— Это для вас ничего не значит, а для меня очень даже значит.                «Чёрт бы побрал этого ловеласа! — подумал Стас — Придётся применить для них обоих снотворное.» И он, сосредоточившись, отправил их в обморочный сон. Потом открыл ящик с ключами, нашёл нужный ключ и осторожно пошёл к выходной двери. Выйдя на улицу, он посмотрел в звёздное небо. «Хорошо, что не идёт снег. Морозец, правда, градусов семь — восемь будет. Прощай, унылая обитель. Не буду я скучать по тебе!» — сказал он, оглянувшись на клинику и пошёл в сторону озера.
У озера Стас разделся догола, подошёл к самой воде, достал разорванную на три части простыню, двумя обмотал ноги, как портянками, из третьей сделал набедренную повязку. На ноги дополнительно намотал полиэтиленовую плёнку, собравшись с духом, вошел в воду чуть выше щиколотки и пошёл по галечному дну в сторону заправки. Идти пришлось максимально быстро, чтобы не замёрзнуть окончательно. Прикинув, что он уже примерно поравнялся с заправкой, Стас вышел из воды и, стуча зубами и содрогаясь всем телом, побежал. «Надеюсь, не найдут эти мои следы». Вскоре он увидел свет фонарей на дороге и огни заправки. А вот и заветная машина!
— А у вас весьма экстравагантный костюм! Здравствуйте, мой дорогой Станислав Сергеевич!
— Здравствуйте, Игорь Васильевич, спаситель вы мой! Как насчёт спиртного?
— Ну, по такому торжественному случаю извольте откушать Хеннесси ХО!
— Да здравствует Свобода!
— Да здравствует Свобода!                Машина резво рванула и понеслась вперёд, в неизвестность, в будущее.
***
Жил Игорь Васильевич в соседней области, в небольшом городке. Дом на окраине, небольшой, но очень уютный и богато, со вкусом обставленный. Всё в нём было продумано до мелочей, всё на своих местах, чистота до блеска. В доме было всё, кроме признаков семьи, предметов женской гигиены, детских игрушек.
— Игорь Васильевич, извините за вопрос, вы не женаты?
— Был, но мы с женой не сошлись… в ориентации. Уже давно. Не пугайтесь, Станислав Сергеевич, вам это не доставит беспокойства. Это дела давно минувших дней. Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату, чувствуйте себя максимально свободно. Вам нужно отдохнуть, освободиться от груза последних месяцев, обдумать свою дальнейшую жизнь. Не торопитесь, вы никак не ограничены временем.
— Увы, это не совсем так. Моя жена беременна. Нам нужно восстановить семью как можно скорее.
— Станислав Сергеевич! Я вас поздравляю! Какая чудесная новость! Вы можете рассчитывать на всяческое содействие с моей стороны. А пока отдыхайте, набирайтесь сил. Я оставлю вас на пару дней для решения некоторых вопросов. Холодильник полный, аптечка там же на кухне на случай последствия вашего ночного гуляния. Никого не пускайте, я никого не жду.
Стас остался один, с огромным удовольствием принял ванну, насладился джакузи, вкусно поел, благо, что меню было очень разнообразным, и с огромным наслаждением погрузился в мягкую постель…
Тусклый свет в тоннеле мигал и грозил совсем погаснуть. Стас бежал, напряжённо вглядываясь то под ноги, то вперёд, стараясь разглядеть что там впереди. А впереди поворот за поворотом и нет этому конца, только сзади каркающий голос всё повторял: «Куда же ты? Остановись! Там ничего нет!». Но он всё бежал, то ли убегая от кого-то, то ли догоняя. А в голове пульсировало одно: «Ну где же выход? Где этот чёртов выход?!». И вот что-то сверкнуло впереди. «Конец?» Но вдруг под ногами разверзлась пустота и он полетел вниз…
Стас вскочил с постели, огляделся, вспомнил где он и успокоился. За окном светало. «Ничего себе! Сколько же я проспал?». Он пошёл в ванную, собрался побриться, но задумался и решил не бриться. «Придётся менять свой облик. Как-никак я в бегах. Сбежать-то я сбежал, но как быть с документами. Хорошо было раньше — хоть на поезд, хоть на самолёт паспорт не спрашивали. А сейчас даже на машине могут остановить: «Ваши документы?», и доказывай кто ты и откуда. Даже если признают погибшим, и то не раньше, чем через полгода. Мама!!! Она же не переживет это известие! Нужно как-то её предупредить, успокоить». Стас кинулся искать телефон, но его нигде не было. Бежать куда-то не было смысла, ни документов, ни даже денег. Осталось только ждать возвращения Игоря Васильевича.
Весь день прошёл в размышлениях, шатаниях по дому и сидении перед телевизором. Начались местные вечерние новости. Обычно Стас переключал этот канал, его мало интересовали местные сплетни, но тут прозвучало то, что его очень заинтересовало.
— А теперь о печальном происшествии у наших соседей. Слово нашему корреспонденту с места события.
— Сегодня ночью по недосмотру сотрудников психиатрической клиники сбежал пациент. Он сбежал к озеру Тёмное, что находится около километра от упомянутой клиники, где, собственно, мы с оператором и находимся. Насколько нам удалось выяснить, он давно просился искупаться в этом озере, не понимая, что сейчас зима. И вот, улучив момент, он вчера ночью каким-то образом выбрался и, как был в больничном одеянии, пришёл к озеру, разделся, как на пляже и ушёл в воду. Сейчас у полиции две версии – или он утонул и придётся водолазам искать его тело, или ушёл. Но следов его выхода из воды пока не найдено. Полиция предоставила нам его фото и просит, если кто-то его видел, сообщить по телефону…»                Вдруг на заднем плане оператор выхватил фигуру, которая показалась Стасу знакомой. Человек повернулся и… «Это же он! Дон Кихот! Быстро же он прилетел, как гриф на падаль. Теперь долго будет копать. Ну копай, копай, может что и накопаешь. Только не взять тебе меня, не надейся». Потом на экране Стас увидел свою увеличенную фотографию с паспорта. «Вот и засветился, — подумал он, — теперь не погуляешь. Бедные мои девочки, представляю, как им тяжело…».
За раздумьями прошёл весь день, вечер и почти вся ночь.

На следующий день уже ближе к вечеру приехал Игорь Васильевич.
— Ну что, Станислав Сергеевич, вопрос с документами почти решён, нужно только создать вам новый образ для фотографий.
— Да я уже и так не бреюсь, отпускаю бороду и усы.
— Совершенно верно. Тем более, что вы у нас теперь звезда телеэкрана.
— Игорь Васильевич, мне нужно срочно связаться с мамой, пока ей не сообщили о моей смерти. Её это убьёт.
— Это дело святое. Только сделать это нужно осторожно, вдруг ваши «почитатели» уже навестили её или поставили телефон на прослушку.
— Не представляю, как это можно сделать.
— А вы случайно не помните телефон её друзей, знакомых?
— Помню телефон соседей Федосеевых.
— Замечательно! Как их зовут?
– Марья Андреевна и Николай Викторович.
— Отлично! Наберите сами их номер. — и подал Стасу телефон.
— Мария Андреевна? Здравствуйте! Я звоню вам по просьбе вашего соседа Стаса Хрустинского. Да, да, я его друг. Вы не могли бы в ближайшее время пригласить к себе его маму, — «Людмила Ивановна» — шёпотом подсказал Стас на молчаливый вопрос, — Людмилу Ивановну. Извините меня, это чрезвычайно деликатный вопрос, потом вам всё расскажут… Могу только сказать, что это касается её здоровья и спокойствия… Если можно, то сегодня… Да, да. У вас определился мой номер? Замечательно! Вот как она к вам придёт, вы и позвоните по этому номеру. Огромное вам спасибо! Ждём звонка. Всего вам доброго!                                Бархатный голос Игоря Васильевича, уважительный, располагающий тон его разговора восхитил Стаса. «Мне никогда не освоить такое мастерство. А он мог бы соблазнить любую женщину». Ждать пришлось недолго. Не прошло и часа, как раздался звонок. Трубку взял Стас.
— Да, Марья Андреевна, это я, Стас. Большое спасибо! Передайте, пожалуйста, телефон маме. Мама, здравствуй! Не беспокойся, ничего страшного не случилось. Просто кое-кто меня разыскивает, а мне он неприятен, не хочу его видеть. Слушай меня внимательно, если кто-то придёт к тебе или будет звонить, искать меня, скажи, что мы виделись в последний раз на похоронах отца и всё. Он может даже рассказать о моей смерти, чтобы напугать тебя, не обращай внимания, просто скажи: «Боже мой!» и оборви разговор. Нет-нет! У меня всё хорошо! Ради бога, не беспокойся! Если уж очень захочется связаться со мной, позвони так же от Федосеевых. Ну всё, мама, до свидания! Я тебя очень люблю! Обнимаю!».
— Ну вот, теперь моя душа спокойна, — сказал Стас, возвращая телефон. — Осталось позаботиться о моих девочках, а это будет посложнее.

Неделя у Игоря Васильевича прошла в интересных разговорах, в обсуждении проблем и путей их решения. Конечно, Стасу не терпелось поехать Анне с Катей, но Игорь Васильевич уговаривал его подождать, пока всё уляжется. Кстати, он рассказал всё, что знал Дон Кихоте.
— Его настоящее имя Ваха, фамилию не знаю. Этот человек абсолютно лишён моральных принципов. Он несколько лет использовал свои способности и занимался откровенными грабежами. Полиция никак не могла его поймать, пока уличная камера не зафиксировала его на ограблении инкассаторов, в результате которого один из них погиб. Вот тут уже подключились парни, от которых вы скрылись. Они, наконец, задержали его и предложили выбор – пожизненное заключение или работа на них. Нетрудно догадаться, что он выбрал. А поскольку этот человек абсолютно беспринципный, то можно ждать от него чего угодно, даже убийства. Вы, наверное, не раз слышали, как люди ни с того, ни с сего вдруг выпрыгивали из окон. Так вот, это его специализация. Несколько месяцев назад он стал вашей тенью, очень опасной тенью. Если он не сможет вас обуздать, то, не колеблясь, устранит. Можете не сомневаться. Он очень мощный медиум и гипнотизёр. Единственный способ скрываться от него — полный контроль над вашими эмоциями. Не теряйте время, работайте над этим.
— Меня не устраивает жизнь под дамокловым мечом. Нужно найти выход из этого положения, чтобы жить спокойно, с семьёй.
— Не беспокойтесь, время работает на вас. Приведёте себя в нужный вид, получите чистые документы, купите дом, привезёте в него семью, и всё встанет на свои места. Всё это время я вас беспокоить не буду. А потом вас официально признают погибшим и забудут о вашем существовании.
— Для начала мне нужно достать свою заначку, а для этого я должен как-то попасть в дом Анны, точнее, в гараж.
— Я бы вам не советовал сейчас являться в семью, пока всё не уляжется. Вряд ли после этого им удастся сохранять печальный вид, особенно дочке.
— Согласен. И ещё проблема — попасть в гараж можно только из дома.
— Хорошо, давайте попробуем так — я приду к ним, отвлеку их на себя, а вы уж сорентируйтесь на месте.
Через неделю, вечером, к дому Анны подъехала машина, из неё вышел Игорь Васильевич и направился к дому. После звонка дверь открыла Анна.
— Анна Алексеевна? Здравствуйте! Меня зовут Игорь Васильевич, я старый друг вашего мужа Станислава Сергеевича. Могу я его увидеть?
— Извините, его нет.
— А не скажете, когда он будет?
— Вы знаете… Его совсем не будет. Он, похоже, утонул…
— Не может этого быть!!! Он был отличным пловцом… Господи, неужели это правда?! Вы не шутите?
— Знаете, мне как-то не до шуток.
— Простите меня! Дело в том, что он однажды очень выручил меня и я приехал вернуть его долг… Но… Вы не могли бы мне рассказать более подробно что случилось?
— Ну… Проходите. Вам налить чаю?
— О, это было бы очень кстати! У меня от волнения просто пересохло горло.                Разговор перешёл в зал. Тем временем Стас проник в дом и осторожно открыл дверь в гараж. Не включая свет, пользуясь фонариком, он стал добираться до своей заначки, стараясь не издавать никакого шума. И когда он уже достал свои сумки, вспыхнул свет и в дверном проёме Стас увидел Катю.
— Папа?.. Папочка!!! — закричала она.
— Тс-с-с! Тише!                Но было уже поздно. Прибежала Анна. Она побледнела, увидев мужа живым и здоровым.
Стас обнял, поцеловал дочку и подошёл к Анне.
— Здравствуй, любовь моя! Прости, что заставил тебя переживать такое!                Из глаз Анны хлынули слёзы. Она бессильно опустилась на ступеньки и зарыдала. Она рыдала и слёзы постепенно смывали всё, что она пережила за последние месяцы — шок от рассказа о его обвинении, шок от его «сумасшествия», шок о его «смерти»… Стас сидел рядом и обнимал, и целовал её мокрые глаза, и всё повторял: «Прости… Прости… Прости…». За спиной у них стоял Игорь Васильевич и усиленно сморкался.
– Да, рухнула вся наша конспирация. Я буду в машине. — сказал он и вышел.
Через полчаса Анна вышла к машине и сказала ему, что Стас остаётся до утра.
— Хорошо, но я приеду рано, пока темно. Спокойной ночи! — сказал Игорь Васильевич и поехал в гостиницу.                Никакой спокойной ночи не было, а были разговоры, расспросы, слёзы, поцелуи… Стас честно рассказал ей свою историю, начиная с медведицы, про болезнь, про излечение, про открывшиеся способности, про бегство, про людей, пострадавших от него.
— Но тот человек назвал тебя убийцей! Это правда?
— Нет, конечно! Я никого не хотел убивать! Ни Кучерявого, ни террориста в Италии, которые погибли от вспышки моей ярости. И уж ни кандидата в мэры, ни самого мэра, с которым я просто хотел разобраться по-мужски, а он удирал от меня. А вот то, что хотел отобрать бизнес у бывшего бандита — это правда, признаю.
— Я очень хочу тебе поверить! Мне так плохо без тебя! У меня просто нет больше сил для обвинений или ещё чего. А когда родится малыш, мне одной со всеми проблемами не справиться.
— Любовь моя! Я никогда тебя не оставлю! Скоро мы будем вместе навсегда!
— Так ты остаёшься?
— Пока не могу. Мне грозит суд. А ещё меня ищет очень опасный человек. Мне придётся сменить имя и фамилию. С новыми документами я куплю дом и сразу заберу вас отсюда.
— Как, нам всё бросить и уехать?
— А что бросать, Анечка? Этот дом всё равно не твой, рано или поздно придётся съезжать. С работой у тебя, насколько мне известно, далеко не блестяще, многие отвернулись от тебя. А на новом месте мы наладим нашу жизнь.
— Не знаю, всё так неожиданно свалилось на голову…
— Всё будет у нас замечательно! Я обещаю! Главное, ты сейчас не подавай виду, что ты уже не вдова и Катеньку предупреди, что если кому-то проговорится, то меня найдут и посадят. В лучшем случае. И запиши телефон Игоря Васильевича на всякий случай. Вот тебе деньги на первое время.
На рассвете они распрощались, Стас поцеловал спящую Катю и вышел к уже ожидающей его машине. Игорь Васильевич, видя его лицо, тактично молчал. Так они ехали и молчали. «Если бы не семья, всё было бы гораздо проще, — думал Стас. — Но с другой стороны, если бы не Анна и Катенька с их любовью и поддержкой, я был бы совсем другим и мог бы ещё дров наломать. Так что можно считать, что я счастливый человек». Так он думал и думал, пока его не сморил сон.
***
Через несколько дней Стас сделал фотографии на документы, заплатил Игорю Васильевичу за изготовление документов и через четыре дня он стал уже Вячеславом Абросимовым. Теперь можно начинать подыскивать дом. Для поездок пришлось купить машину, выбрал Тойоту Камри не броского серого цвета. Объездил, посмотрел около десятка домов и в каждом чего-то недоставало, то планировка не очень, то подъезд неудобный, то соседство назойливое. Наконец, нашёл самое то. Окраина районного центра, двухэтажный просторный дом, гараж на две машины, на берегу большого озера. Оформил куплю-продажу, обставил мебелью и сразу въехал. Не забыл он обставить комнаты для Кати и будущего карапуза. Оборудовал причал, купил скоростной катер, потом купил другую машину попроще, договорился с парой пенсионеров, живущих на другом берегу озера, поставил её у них во дворе. Это на тот случай, если к нему нагрянут незваные гости, то прыгнуть на катер, пересечь озеро, сесть на вторую машину и поминай как звали. Зимой вместо катера послужит снегоход. Осталось привезти своих девочек.
Игорь Васильевич позвонил Анне и сообщил, что им нужно готовиться к переезду и что дом для них готов. Тут как назло заглянул участковый из полиции.
— Анна Алексеевна, а вы, случайно, не получали весточки от вашего мужа, Станислава Сергеевича?
— Не знаю, как у вас, а у меня связи с потусторонним миром нет.
— Вы так уверены, что он утонул?
— А у вас есть основания в этом сомневаться?
— Да вроде никаких… Скажите, пожалуйста, кто к вам приезжал семнадцатого апреля вечером?
— Вы что, следите за моей личной жизнью? Я у вас под подозрением? В чём криминальном меня подозревают?
— Ну что вы! Уж вас-то ни в чём не подозревают. Просто кто-то видел, что у вас был гость, вот и всё.
— Да был, только не помню какого числа. Тень мужа на автомобиле Ауди… Да, мой бывший поклонник, которого я не видела уже лет пятнадцать. Приезжал посвататься, да увидел, что у меня дочь и растёт живот, сразу охладел. Довольны? Может вам ещё его фамилию, имя, отчество, год рождения, адрес и телефон предоставить? И оставьте меня в покое! Я потеряла мужа, работу, уважение многих людей! Мне как-то ещё придётся выживать с двумя детьми! А тут ещё вы с подозрениями дурацкими! К чёрту всё! Уеду куда глаза глядят!!! Убирайтесь!
Визитёр спешно ретировался, извиняясь и оправдываясь, он увидел, что Анна вот-вот устроит истерику. А она, между тем, была близка к этому, хоть и начала с игры.
«Господи! Неужели за мной следят? Может ещё и телефон прослушивают. Что делать? Как бы не выследили Стаса!». На следующий день на работе она «случайно» взяла похожий телефон у коллеги на работе, позвонила Игорю Васильевичу и объяснила ситуацию.
— Анна Алексеевна, не паникуйте. Просто на работе и в разговорах с соседями скажите, что боитесь выхода вашего бывшего мужа по УДО, и что договариваетесь с вашей тёткой в Чите о переезде к ней. Но переезд к мужу придётся отложить на пару недель. Всё будет хорошо, не сомневайтесь! Как только будете готовы, позвоните мне, скажите: «Что-то у меня кран на кухне капает» и я за вами приеду на следующий день.
***
И пошли у Анны волнующие дни, полные забот. Нужно было собрать всё необходимое, ничего не забыть, несколько раз поговорить с Катей о молчании про папу.
— Ну мам, я не дурочка, всё понимаю. Ради папы я стану глухонемой, если понадобится.
— Ты моя умница! И в кого ты такая умная? Явно не в меня.
— Ну что ты, мамочка! Ты у меня самая-самая умная! И красивая!
— «За что кукушка хвалит петуха?»
— «За то, что хвалит он кукушку». — и обе засмеялись, довольные собой и друг другом.                Подруге Анна сказала, что заходил дружок бывшего мужа и со злорадством сказал, что недолго мне барствовать в этом доме, что бывший подал на УДО. И на работе повторила то же самое.
Через несколько дней Анна позвонила Игорю Васильевичу и сказала заготовленную фразу.
– К сожалению, сегодня не смогу, но завтра обязательно заеду и разберусь с краном, — ответил Игорь Васильевич, соблюдая конспирацию, как в шпионском романе.
На следующий день он подъехал к дому Анны, и все втроём начали загружать вещи, причём, Игорь Васильевич соревновался с Катей в ограждении Анны от перетаскивания вещей, поскольку живот у неё было уже ничем не скрыть. Шторки в окнах соседних домов пришли в движение. Когда было всё уложено, Катя села в машину, а Анна закрыла дом, помахала всем любопытным рукой и тоже села.
— Давайте заедем к участковому. Я оставлю ключи ему. — сказала она Игорю Васильевичу.
— Совершенно правильное решение, — ответил он. — Это придаст отъезду официальный тон.                Машина подъехала к дому участкового как раз, когда он выходил на улицу.
— Сергей Михайлович! — окликнула его Анна. — Я уезжаю насовсем. Вот ключи от дома, пусть будут у вас, так будет надёжнее. Вы не возражаете?
— Анна Алексеевна, почему вы уезжаете? У вас такой хороший дом, да и вы не в самой лучшей форме для переезда.
— Зачем задавать вопрос, на который вы прекрасно знаете ответ? Я не хочу дожидаться выхода бывшего мужа по УДО, да и вам меньше проблем.
— Ну это мало вероятно. И куда же вы едете?
— Вот уж адрес и телефон я вам не дам. Если уж вам приспичит, сами найдёте. Всего доброго.
— И вам счастливой дороги.   
   
И они поехали. Поехали, не зная куда, но зная, что в новую жизнь, навстречу счастью. Зная, что их ждёт любимый человек, без которого им было так плохо.
— Анна Алексеевна, как только почувствуете, что устаёте, скажите, мы устроим отдых. И выбросьте сим-карту из телефона. Это уже в прошлом.
Дорога была долгой. Они уже два раза останавливались у придорожного кафе, чтобы перекусить и отдохнуть. Настроение у всех было приподнятое, как у школьников в последний день перед каникулами. Хотелось шутить и смеяться неважно над чем.
Игорь Васильевич увлёкся шутками и, видимо, превысил скорость как раз в поле зрения ДПСника. Свисток, остановка. Он вышел из машины, к нему подошёл молодой полицейский, козырнул, попросил документы. Как только он начал их изучать, Игорь Васильевич положил ему руку на плечо и что-то сказал. Полицейский посмотрел на него и его лицо вдруг приняло какое-то страдальческое выражение, из глаз хлынули слёзы и он, уткнувшись в плечо нарушителя по-настоящему зарыдал. Игорь Васильевич обнял его за плечо, подвёл к патрульной машине и бережно усадил на водительское место, а сам вернулся в свою машину и продолжил путь. Анна с Катей ошеломлённо переглянулись, потеряв дар речи…
— Что это было?! — наконец спросила Анна.
— Да так… шутка. — ответил он и засмеялся. Тут машина вся затряслась. И не от ухабов, а от всеобщего хохота.
— И что… Ой, не могу… Долго он будет рыдать? — давясь от смеха, спросила Анна.
— Ну так, я думаю, минут пятнадцать. Ничего, это полезно, слёзы очищают.
И опять всеобщий хохот. Наконец все успокоились. Уже стемнело. Катя уснула, переполненная впечатлениями. До цели оставалось не более двух часов. Впереди замаячил мост через какую-то реку. Вдруг Катя спросонья отчаянно закричала:
— Стойте! Стойте!!! Я боюсь!
Игорь Васильевич резко затормозил и остановился у обочины.
— Катя, кисонька! Что с тобой? Очнись! — тормошила Анна дочь
Но Катя уже очнулась, но у неё были глаза смертельно напуганного ребёнка.
— Катенька, солнышко, это всего лишь сон, кошмарный… 
Она не договорила, как раздался громкий скрежещущий удар. Обогнавшая их легковая машина на полной скорости столкнулась с бензовозом, который почему-то занесло, и его цистерна полностью перегородила мост. Анна быстро закрыла рукой глаза дочери, и тут же раздался взрыв, поглотивший и бензовоз, и легковушку… Они смотрели на страшное пожарище и понимали, что ребёнок спас их всех от жуткой смерти.
— Катюшенька, скажи, что тебе тогда привиделось? Ты помнишь? — спросила Анна через несколько дней, когда дочь уже успокоилась.
— Я спала и вдруг увидела, как мы едем в огонь. Это был не сон, а как по-настоящему. Я ужасно перепугалась!
А тогда в машине не только ребёнок, но и взрослые были в шоке от такого зрелища. Стали собираться машины с этой и с той стороны от пожарища. Люди бегали вокруг, звонили в МЧС, но сделать никто ничего не мог. Пришлось Игорю Васильевичу разворачиваться и искать объездную дорогу.
***
Стас, весь в нетерпении, ждал их в темноте прямо на дороге, ведущей к дому. После звонка Анны он был в курсе, что им пришлось пережить, и потому ему не терпелось прижать их к своей груди и забрать себе их страхи, их шок, чтобы лица любимых опять засветились от счастья. Наконец, они приехали. Объятия, поцелуи, слёзы на глазах, а Катя как повисла у него на шее, так и не отпустила, пока не очутилась в доме. Все были уставшие и переполненные впечатлениями от поездки, поэтому сразу после ужина пошли спать, отложив знакомство с домом и прилегающей территорией на завтра. Игорь Васильевич решил тоже здесь переночевать, и Стас устроил его в свободной комнате.

— Стасик, что это было с Катенькой? Можно подумать, что это ты передал ей по наследству свои способности. — уже в постели говорила Анна.
— Не знаю, откуда это у неё. Скорее приобретённое после болезни. Главное, чтобы её психика не страдала. Такие способности ещё та ноша, по себе знаю.
— Ладно, будем наблюдать, проявит она ещё что-то или нет.
С утра началось полное обследование дома. Катя облазила всю территорию вокруг и пришла в полный восторг, особенно от качелей и озера.
— Папа, пап! А там чей-то катер стоит!
— И не чей-то, а наш.
— Да ты что?! Вот это круто! Ты нас покатаешь?
— Обязательно, доча!
За обедом сообща обсуждали увиденное, строили планы, обговаривали меры безопасности. Поскольку в сентябре Катя пойдёт в первый класс, то понадобится вторая машина, чтобы возить её в школу. Решали, где лучше рожать Анне, и пришли к выводу, что лучше в областном роддоме за семьдесят километров от дома. Всё для малыша уже было готово. Потом проводили Игоря Васильевича и поблагодарили за оказанную помощь. И так в семье началась новая жизнь.

Роды у Анны начались уже в конце августа. Стас пролетел эти семьдесят километров «на форсаже», плюнув на все правила. И началось томительное ожидание, когда ты в полном неведении.                – Что там? Как там? Кто там?
– Никого и ничего, — монотонно отвечал старческий голос.
— Папаша, не мучай телефон и себя, больно тебе не будет, — ответил тот же бесстрастный голос на восьмой или десятый звонок. И наконец…
– Мальчик четыре двести, пятьдесят пять сантиметров. Мамочка в полном порядке.
— Ура!!! — Стас с Катей запрыгали от радости и обнялись под взглядами и улыбками прохожих.
— Я же тебе говорила, что будет братик?! Говорила!
— Всё ты у меня знаешь, умница моя! Даже больше Googla! Завтра приедем, навестим маму. А пока!.. Торт по такому случаю!
— Ура! По такому случаю обязательно!

Через три дня Стас с Катей приехали забирать Анну с малышом. По пути Стас остановился у цветочного магазина, оставил Катю возле машины, зашёл в магазин. Покупателей было много, продавщица неопытная, так что время тянулось и тянулось. Тут к Кате подошёл мужчина. Он положил ей руку на плечо.
— Девочка, тебя как зовут?
— Я Катя! — сердито ответила она, ей очень не понравилась фамильярность мужчины.
— А где твой папа?
— Я с мамой. У меня нет папы.
— А где твоя мама?
— Уйдите! Я буду кричать! Мне мама запретила разговаривать с чужими дядями.
— Хорошо, я отойду и подожду твою маму.
— Мама! Мамочка!!! — начала она кричать всё громче и громче, привлекая внимание прохожих
Стас, услышав голос Кати, оглянулся в окно и уже хотел выбежать, как увидел, что она пальцем показывает подошедшим женщинам на…Ваху. Внутри у него всё оборвалось. «Как?! Как он нашёл меня?! Как-как… а кто три дня назад тут орал и прыгал?! Идиот! Какой же я идиот!!! Сколько раз тебе говорили: «Контролируй эмоции!» Всё насмарку! Что делать? Никакая растительность на твоей дурацкой роже тебя не спасёт!». Так Стас стоял, следил за Катей и Дон Кихотом и ломал голову, как ему поступить. А на улице, между тем, женщины, обступившие Катю, внимательно разглядывали того, на кого она показывала. А он медленно уходил, растерянно оглядываясь. И как только он зашёл за угол, Катя быстро юркнула в магазин.
— Папочка! Там на улице…
— Тихо, доча, я всё видел. Теперь нам нужно как-то незаметно уехать отсюда. Давай сделаем так — ты подойди к тёте, которая говорила с тобой, и скажи, что очень долго ждёшь маму, но она всё не идёт. Попроси её, чтобы она отвела тебя в полицию, пока они найдут маму, а то тебе страшно одной. По дороге болтай с ней о чём угодно, пусть дядя подумает, что она твоя мама, а я поеду, заберу маму с братиком, и мы приедем за тобой. Хорошо?
— Хорошо, так и сделаю. Ну, я побегу
Она выбежала на улицу, догнала женщину, поговорила с ней и пошла, держась за руку, оживлённо болтая и подпрыгивая, Стас проводил их взглядом, убедился, что они ушли довольно далеко и поехал в роддом. А Ваха осторожно пошёл за женщиной и Катей. «Это не её мать, на Анну не похожа. Но болтают они как мать и дочь… Чёрт, а может это не та Катя? Ни хрена не пойму!». Он шёл за ними до самой полиции и видел, как они зашли. Постоял, подождал. И тут увидел, как в окне на втором этаже эта Катя показывает полицейскому пальцем на него. «Твою мать!.. Не хватает мне ещё связаться с ментами!». И он сделал вид, что прикуривает и расслабленной походкой пошёл по улице.
Стас встретил жену с малышом, расцеловал, подарил ей и медсестре букеты и осторожно взял в руки драгоценный свёрток. Необыкновенное это было ощущение. В мир пришёл новый человек. Достоин ли мир этого? Большой вопрос…
В полиции ему строго выговорили, что нельзя оставлять ребёнка одного на улице, но Катя встала на защиту родителей.
— Не ругайте их. Я увидела кошку и пошла за ней, хотела с ней поиграть, а потом заблудилась. Я больше не буду.
— Ну ладно. Но больше так не делай. 
За праздничным было весело. Катя не отходила от братика, всё гадала на кого он похож и пришла к выводу, что на неё.
— А почему вы назвали его Алёшей?
— Это в честь твоего дедушки Алексея Ивановича.               
Потом обсуждали произошедшее и думали, что предпринять, чтобы больше не засветиться.
— Это я во всём виноват. Никак не могу справиться со своими эмоциями.
— За это я тебя и люблю, — ответила Анна и поцеловала его.
— Но что сделать, чтобы любовь не стала заочной? Переезжать нет смысла, этот гад уловит мои эмоции где угодно.
— Тебе нужно посоветоваться с Игорем Васильевичем. Пригласи его к нам в гости.
— Хорошая идея!
Когда приехал Игорь Васильевич, после его поздравлений и подарков приступили к решению проблемы. Предложений было несколько — от пластической операции до отъезда за границу, у каждого предложения было больше минусов, чем плюсов.
— Для начала я встречусь с ним, поговорю. Этим я направлю его по ложному следу. — сказал Игорь Васильевич.
— Ни в коем случае! Это очень опасно! Вы сами говорили, что он способен на всё. Я вам не позволю! — запротестовал Стас.
— Не беспокойтесь, я знаю, как себя обезопасить. Он меня не знает, инструкций на меня не получал. Сначала я встречусь с ним в вашей области, потом в своём городе. В результате вы будете вне его прицела.
— Эта встреча состоится только в моём присутствии. Я буду на безопасном расстоянии.
— Нет-нет! Вы нужны дома! У вас в доме новорожденный!
— Всё в порядке, мы с Катенькой справимся. Поезжайте.
— И нужно торопиться. Этот человек ещё там, скорее всего, ищет, вынюхивает, — сказал Стас.

Поехали оба, каждый на своей машине. Стас для маскировки надел бейсболку и очки в роговой оправе, без диоптрий. Приехали в областной центр, и Игорь Васильевич опасно подрезал и зацепил какого-то крутого парня на мерседесе, тот выскочил, наорал на него, а Игорь Васильевич в долгу не остался. Он кричал, размахивал руками, а когда тот уже кинулся на него, он применил свой талант, взял его за локоть, что-то прошептал на ухо, и бедный парень начал громко кричать, колотить свою машину кулаками, материться. Тут собралась толпа ничего не понимающих зевак, подъехала полиция и начала разбираться. Картина выглядела совершенно дурацкой — Игорь Васильевич, оживлённо жестикулируя, громко доказывает полицейским свою правоту, а второй орёт благим матом, бьёт свою машину кулаками и пинает ногами.

Весь этот спектакль из своей тонированной Тойоты на почтительном расстоянии наблюдал Стас, одновременно не упуская из виду ни одного из присоединяющихся зевак. Но Вахи среди них не было. «Неужели уже уехал? Всё напрасно?» И вот, когда народ уже стал расходиться, подъехало такси и из него вышел… «Он! Клюнул, наконец!» «Клиент» подошёл ближе к скандалу, оглядел окружающих сначала вблизи, затем вокруг. Игорь Васильевич, конечно, увидел его и картинно стал орать на несчастного парня, требуя немедленного возмещения повреждений машины. Стас решил, что задача выполнена, развернулся и уехал домой. И вовремя, потому что Ваха, постоял минуты три и пошёл обследовать окрестности, чтобы убедиться, что очаг эмоций действительно находился у тех машин. Дома Стас с Анной решили, что угроза миновала, но в дальнейшем всё-таки придётся соблюдать осторожность.

— Стасик, извини, я хочу спросить тебя о кое-чём. — уже в постели сказала Анна.
— Спрашивай о чём хочешь.
— Я так понимаю, что с прошлым работодателем тебе уже не придётся работать.
— Да уж конечно. — ответил он и понял, каким будет следующий вопрос.
— А чем ты будешь заниматься здесь, извини за бестактный вопрос?
— Тут нет ничего бестактного. Каждый мужчина должен как-то обеспечивать семью, — Стас задумался и решил, что Анна заслужила знать правду. — Видишь ли, ещё в Святоярске моя работа на фирму была не единственной. Благодаря Игорю Васильевичу у нас была ещё работа совсем другого плана. И он рассказал жене о совместных акциях в разных городах.
— Ты можешь, конечно, осудить нас за то, что эта работа носит криминальный оттенок, но эти люди в нашей системе остаются совершенно безнаказанными. Мало того, они командуют нами, они нас за людей не считают, держат нас за крепостных и даже презирают. Презирают за то, что мы такие «лохи», что не можем обеспечить себе достойную жизнь, за то, что наши дипломы – это заплатки на наших обносках, за то, что мы, зная кто они такие, подчиняемся им, голосуем за них и терпим от них любые унижения. И я доволен, что хоть как-то могу их наказать.
— Да… — после долгого молчания сказала Анна. – Наверное, ты прав. Но вам нужно быть очень осторожными. Представляешь, как они отыграются на вас, если вы попадёте им в лапы?! Я очень боюсь этого!
— Не бойся, милая, мы сможем за себя постоять, — ответил Стас и поцеловал жену.

Как-то к ним приехал Игорь Васильевич, привёз подарки Кате, похвалил её за успехи в школе, а потом уединился со Стасом.
— Станислав Сергеевич, есть одно дело… дело новое для нас. Одному мне не справиться, нужна ваша помощь.
— Всегда рад помочь. Говорите, в чём состоит это дело.
— Тут в одной области намечаются выборы губернатора и лидирует в гонке один кандидат… У меня на него целое досье, в котором есть и воровство, и рэкет, и даже убийства. Я понимаю, что практически каждый губернатор достоин внимания следственных органов, но это уж совсем одиозная фигура. Думаю, если нам удастся не допустить его до такой власти, нам это зачтётся, если не на этом свете, то на том уж точно.
— Ну что ж, давайте попробуем. Только это дело нужно продумать и подготовить досконально. И желательно здесь, в моём доме. Ваша комната свободна.
— Хорошо, Станислав Сергеевич.
И они засели за детальную разработку плана. Когда работа была закончена, Игорь Васильевич уехал в намеченный город всё готовить на месте. Собирать информацию, отбирать невольных соучастников, изучать возможные риски и пути отхода на случай неудачи.
Вскоре у Стаса зазвонил телефон.
— Приезжайте. У нас мало времени.
Стас приехал в тот город и увидел, как возбуждён Игорь Васильевич. Видно было, что он весь в работе, как важно для него то, что он затеял.
— Кажется, всё должно получиться. Я всё перепроверил и убедился, что всё учтено. Теперь ваша роль. Мы проходим на местное телевидение как члены избирательного штаба этого кандидата, я всё устроил. Когда в прямом эфире начнётся его выступление, я буду находиться в аппаратной, чтобы блокировать прекращение трансляции. Ваше место непосредственно в студии, ваша задача — постараться не попадать в поле зрения работающих камер, и помешать отключению камер. Как только этот кусок выступления заканчивается, мы быстро, незаметно уходим и уезжаем. Ну как, Станислав Сергеевич, справитесь?
— Думаю, да. Когда передача?
— Завтра, в 19.00. У нас есть время основательно подготовиться.

Настал день передачи. Стас с партнёром приехали к телецентру за двадцать минут до начала эфира. На посту их встретила симпатичная женщина лет сорока со списком в руках.
— Вы где пропадаете?! Все уже давно на месте! Вот-вот эфир начнётся!
— Аллочка Петровна, не велите казнить, велите миловать! Мы попали в дурацкое ДТП.
— Быстро за дело!
— Бежим-бежим! — тут Игорь Васильевич положил ей руку на плечо и щёлкнул пальцем возле уха. Женщина на секунды замешкалась, а он быстро взял у неё список и сунул его в карман. Они вошли. В коридорах шла обычная суета. Они нашли комнату, где кандидата готовили к эфиру.
Пока гримёрша делала свою работу, лощёный молодой человек, видимо, глава избирательного штаба, давал своему подопечному последние указания.
— Повторяю, главное — спокойствие и концентрация на главном. А что у нас главное, Дмитрий Борисович?
— Помню-помню. — отмахивался кандидат. — Экономика области и мой управленческий опыт. Отвали, надоел уже, как чирей на жопе. И без тебя справлюсь. Мои конкуренты просто лохи.
— Напрасно вы так, Дмитрий Борисович! Мы должны исключить любые сюрпризы.
— Всё! Брысь отсюда, я сказал! Отвалите все! А ты останься, — и он погладил гримёршу по бедру, от чего её передёрнуло.
Все стали расходиться, а Игорь Васильевич подошёл к нему, слегка хлопнул его по плечу и что-то сказал шёпотом на ухо и вышел.
— Порядок! — шепнул он Стасу, и они пошли, Стас в студию, а Игорь Васильевич в аппаратную.
— Всё, три минуты до эфира! Всем не занятым в съёмке удалиться! — раздался зычный женский голос.
Стас выждал, когда лишние вышли. Операторы задвигали камеры, откидывая ногами кабели. Пошёл отсчёт. Помощник режиссёра жестом показал: «Начали!». Стас осторожно вошёл и стал разглядывать операторов, прикидывая позицию, с которой ему удобней выдать команду. Кандидат сидел в кресле, развалившись, нога на ногу. Ведущая, красивая женщина лет около пятидесяти с пышной укладкой, на камеру представила кандидата. В её голосе Стас не услышал ни преклонения, ни даже уважения. Весь её тон был профессионально суховат. Потом она начала задавать заготовленные вопросы. Кандидат отвечал спокойно, монотонно заученным голосом. Ведущая заглянула в шпаргалку.
— А теперь расскажите вкратце вашу биографию.
Тут кандидат, сделал паузу, уставился мимо ведущей куда-то в угол и начал говорить совсем другим голосом, с напором, как среди братвы. Стас понял — началось! И он напрягся, приготовившись выдать команду операторам.
— Биография с фотографией то, что надо. В шестнадцать уже на зоне чалился, в восемнадцать – на крытке. С корешами ювелирку ломанул. Откинулся — а тут 90-е! Гуляй-не-хочу! Наше времечко пришло. С ментами перетёр, и всё путём.
У ведущей сначала поднялась бровь, потом начали округляться глаза. Лица операторов Стас не видел, но понял: «Пора!» Он закрыл глаза и мысленно прокричал: «Никому не двигаться!» А кандидат продолжал в том же духе.
— Сначала с братками торгашей щипали, вижу — мелковато что-то. Потом в прицеле нарисовался богатенький такой, лысенький, бабло не успевает пересчитывать. Я к нему — делиться надо, а он мне, мол, крыша уже есть, ментовская, а мне до фонаря, что ментовская. Я его бабу свинтил и на точку закрыл. Держал, пока он не поумнел. А дальше масть пошла. Правда, журналюга один под ногами стал путаться, но недолго. Рыбе его скормил в реке…
Тут погас свет, и Стас понял, что кто-то решил проблему с помощью рубильника на щите. Он ту же быстро выскользнул, в тусклом свете аварийного освещения пробежал по коридору и вышел на улицу. Сел в машину, дождался, когда Игорь Васильевич запрыгнет рядом и газанул.
— Уверены, что не попали на камеры? — спросил напарник.
— Уверен!
Сердце колотилось как бешеное, из груди рвался нервно-восторженный смех, и оба повторяли снова и снова: «Получилось! Получилось!..»
Эффект от этой акции был ошеломительный. Хотя телевидение о ней молчало, местные газеты просто захлебывались этой сенсацией два дня. Потом наверху опомнились, дали команду, и все дружно забыли о несостоявшемся губернаторе, который, кстати, уехал в Италию, на остров Комо, заливать горе французским коньяком.

Дома Стаса ждала Анна с новостью.
— Представляешь? В школе третьеклассник оскорбил матом Катю! Она разозлилась, подошла к нему, толкнула в грудь и сказала: «Заткнись!». Теперь этот Эдик уже два дня не может вымолвить ни слова, только мычит и таращит глаза! Ты можешь в это поверить?
— Я в шоке!.. А что учителя, родители мальчика?
— Они ничего не поймут. Потащили его к врачам, те успокаивают, что это скоро пройдёт.
— Я очень на это надеюсь!
— Катя говорит, что у неё за спиной шепчут: «Ведьма!» и сторонятся её.
— Это плохо!
— Да уж, ничего хорошего. Господи, с кем я живу?! Надеюсь, вы не заставите меня стоять на одной ноге и кукарекать?
— Нет, ты у нас будешь стоять на двух ногах и петь как Монсеррат Кабалье, — засмеялся Стас и расцеловал жену.
— Спасибо, родной! Просто камень с души!
Смех смехом, но с Катей Стас осторожно поговорил.
— Катёнок, не надо очень уж злиться на глупых мальчишек, ну и на девочек тоже. Просто им не повезло такими умными родиться, они где-то там, в глубине мозга понимают, что они хуже других, вот и бесятся. Ведь ты же не злишься на детей на костылях. Не обращай на это внимания. Просто следи, чтобы они тебе чем-то не навредили и всё. Хорошо? Договорились?
— Договорились, папа, — вздохнула девочка и обняла его за шею. — И почему ты у меня такой умный?
«Придётся заняться ребёнком. Если действительно у неё дар, это нужно контролировать. А ведь и правда, тогда у моста как ярко проявилось! Если бы не она… даже страшно подумать, что могло случиться. Наверное, нужно сначала испытать уровень этого дара, только придумать как».
***
Проснулся Ваха от звонка телефона, в темноте нашарил его рукой, посмотрел от кого.
— Слушаю вас, Махмут.
— Всё дрыхнешь? А я тут за тебя должен все подзатыльники собирать?
— У нас тут уже почти полночь.
— И что?! Я только что с совещания, на котором оказался мальчиком для битья. И всё по твоей милости. Ты уже второй год охотишься на этого Стаса и где результат?!
— Похоже, что он действительно утонул.
— Похоже, что тебе скоро придётся переселяться на нары! Ты что, веришь трёпу из телевизора?! С кем ты говорил из его окружения?
— Ну, с его лечащим врачом, с участковым, с его матерью. Его жена меня и на порог не пускает, вся горем убитая.
— Утонувшим считается тот, чьё тело достали из воды, а если нет тела, он считается без вести пропавшим, ты придурок!
— А я вам говорил — забирайте его из психушки. Он там симулировал.
— Во-первых, там работают профессионалы, которых на мякине не проведёшь. А во-вторых, мы уж как-нибудь обойдёмся без таких советчиков, как ты, чмо ходячее! Работай! Предоставь нам его тело или живого!
— Легко сказать! Попробовали бы сами!
— Ты совсем обнаглел, придурок?! С кем так разговариваешь?! Ты говорил, что он был сильно привязан к семье, значит, самая полная информация только у жены, понял? Работай по ней в первую очередь!
— Но она уехала и никому не оставила адрес.
— Вот!!! Дубина! Это и есть первый признак, что он жив! Найди её, срочно!
— А вы не могли бы мне в этом помочь? У вас ведь такие возможности…
— Ладно, завтра-послезавтра сообщу.
— Спасибо, Ибрагим! Извините, а вы, случайно, не с Кавказа?
— Да я там никогда и не бывал. Неужели ты думаешь, что я с тобой работаю под настоящим именем? Ну ты и тупой!
Ваха ещё долго сидел на жёсткой гостиничной кровати и думал, думал… «Он прав, с чего это его жена взяла и всё бросила, уехала куда-то. Тем более беременная. Если Ибрагим завтра сообщит её адрес, думаю, дело сдвинется с мёртвой точки». Полуночный звонок напрочь прогнал сон. Опять ему маяться бессонницей. «Как же мне надоела эта командировочная жизнь! Эти вокзалы, эти гостиницы, эти кафе-тошниловки! Так недалеко и до язвы. На это их содержание не разгуляешься, приходится жить на минимуме, собирать все чеки, квитанции для отчёта. А какая жизнь была ещё четыре года назад! Сочи, рестораны, девочки так и облепляли со всех сторон! А теперь… Может плюнуть на всё, да променять всё это дерьмо на нары? Неужели там будет хуже с моими-то способностями? Нужно было дураку сразу, как повязали, идти в отказ. А сейчас много не дадут, всё же отработал на них почти четыре года. Так и сделаю. Вот только этого психа найду и баста, больше на вас не работаю». И успокоенный своим решением, Ваха, наконец, уснул.

Пока Стас с Анной занимались газоном и грядками, Игорь Васильевич и Катя сидели в её комнате и под вывеской «мы делаем уроки» вовсю развлекались. Точнее, он развлекал, а Катя заливалась смехом до слёз. А репертуар был высший класс. Театральное прошлое Игоря Васильевича в сочетании с его необычными способностями и невероятным чувством юмора могли бы сделать его знаменитостью на большой сцене. Наконец, когда он увидел, что Катя уже изнемогает от впечатлений и смеха, он остановил представление.
— Ну всё, тай-аут! Давай отдохнём.
— Ну нет, дядя Игорь, покажи ещё как часы с одной руки перебегают на другую!
— Хватит, Катенька, отдохнём, сделаем уроки, и я ещё покажу тебе один фокус.
— Правда-правда?
— Конечно, разве я тебя когда-нибудь обманывал?
– Ну ладно. Я прилягу, только ты не уходи.
— Я никуда не уйду.
Минут через двадцать Игорь Васильевич тревожным голосом позвал Стаса в дом:
— Станислав Сергеевич! Иди скорее сюда, в комнату Катеньки!
— Что случилось? — Стас и Анна быстро вошли в спальню. — Катёнок, что с тобой?
— Папа, злой дядя сейчас сюда придёт! Я это видела, видела сама!
— Тот самый?
— Да, это он!
— Ты уверена?
— Да, папа, уверена!
— Так, Анечка, Игорь Васильевич пока побудет твоим мужем, а я удаляюсь. Ещё неизвестно, один он или их полная машина. Звони. — Стас поцеловал жену и дочь, и быстро направился через задний ход к причалу, где его ждала лодка с бесшумным электрическим мотором.
Анна с Игорем Васильевичем стали готовиться к встрече с незваным гостем. Быстро убрали все фотографии со Стасом.
— Я уже имела «счастье» разговаривать с этим типом. Он мне про Стасика такое наговорил… Как он смог нас найти? Ума не приложу! Просто встречу его на крыльце и не пущу в дом.
— Анна Алексеевна, не беспокойтесь, я сам его встречу. Меня он не знает, просто решит, что ошибся.

И вот подъехало такси, из него вышел Ваха, внимательно огляделся вокруг. Отпустил такси, не спеша поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Ему навстречу вышел Игорь Васильевич.
— Вам кого?
— Я хотел бы увидеть Станислава Сергеевича, — после лёгкого замешательства ответил Ваха.
— Извините, но вы ошиблись адресом. Здесь таких нет и никогда не было.
— Как вас зовут? Ваша фамилия?
— Однако вы весьма любопытны. Зачем вам знать мою фамилию?
— Затем, — и Ваха показал своё удостоверение.
— «Внештатный сотрудник»? Поздравляю! Вы знаете, я тоже с детских времён состою в обществе филателистов и имею ещё пару хобби, но мне как-то ещё ни разу не приходило в голову вламываться в чужой дом и требовать фамилии его жильцов.
Ваха почувствовал, что сейчас произойдёт что-то похожее на его схватку с братками на москворецком рынке в 2021-м году, когда он отправил в кому авторитета, а кто-то сзади оглушил его бутылкой по голове, в результате чего его доставили в реанимацию с сотрясением мозга, пробитым черепом и четырьмя сломанными рёбрами.
— В дом я ещё не вламывался, — сквозь зубы проговорил Ваха, — но, если понадобится, сделаю один звонок и приедут сотрудники.
— Замечательно, я предпочту поговорить со штатными сотрудниками. Только не забудьте им напомнить, чтобы взяли с собой ордер на обыск. До свидания. Всего вам доброго!
Непринуждённая издёвка Игоря Васильевича взбесила Ваху и он двинулся в дом.
— Я могу обойтись без звонка!
— Э-э нет, милейший, я вам этого не позволю! — Игорь Васильевич преградил ему дорогу. — Это частная собственность!
— Уйди, мужик! Или тебе будет очень плохо!
— А вот мы ещё посмотрим… Pereat! * — шлёпнул Ваху по плечу и выкрикнул Игорь Васильевич.
Ваху как будто током ударило. Он покачнулся, упал на колени, схватился за дверной косяк, но устоял. Его глаза налились кровью, как у быка на арене во время корриды.
— Валар! ** — прохрипел он.
Анна и Катя из кухни увидели, как Игорь Васильевич закатил глаза, руки его шарили вокруг в поисках опоры и, как будто из него, как из резинового, разом выпустили воздух, осел и мягко лёг под дверью.
– Нет!!! Гад! Гад! – голос Кати прозвенел до самых небес.
Ваха сделал нетвёрдый шаг, но упал на крыльце и потерял сознание. ,
— Не надо! Не надо! — рыдала Катя, сидя на полу.
Бледная Анна кинулась к Кате, потом к Игорю Васильевичу, потом обратно к дочери.
— Успокойся, Катенька! Не плачь, моя маленькая!..
Скорая увезла обоих в бессознательном состоянии. Полиция по горячим следам записывала показания. Анна в шоковом состоянии не отходила от дочки, отвечала односложно.
— Я была на кухне, когда услышала крики, — говорила она. — Прибежала, а тут лежит муж. Я сразу вызвала скорую и вас.
Pereat! * – сгинь (латинский).
Валар! ** – сдохни (чеченский).


***
Ибрагим приехал на следующий день после того, как узнал о случившемся, предъявил удостоверение и направился к главврачу.
— Они поступили к нам в четверг в тяжёлом состоянии. У вашего человека сильное кровоизлияние в мозг. Мы не смогли точно определить причину, наиболее вероятная — это сильный стресс. Сейчас его состояние немного стабилизировалось, но до полного выздоровления ещё далеко.
— Мне нужно с ним поговорить.
— Увы, но пока это невозможно, по крайней мере, сегодня.
— А с чего вы решили, что я спрашиваю у вас разрешение? Какая палата?
— Ну, если так… Тогда восемнадцатая.
Ибрагим прошёл в палату, где лежал Ваха. На соседней койке лежал худой скрюченный старик. Ибрагим быстро вернулся к главврачу.
– Сейчас же поместите моего человека в одноместную палату!
Главврач безмолвно подчинился и через десять минут Ваха уже лежал в одиночной палате.
Ибрагим положил руку на его плечо. Ваха открыл глаза, посмотрел на него и опять закрыл.
– Ты нашёл его? Говори!
Но Ваха больше не реагировал на его голос. Ибрагим опять пошёл к главврачу.
— Где лежит второй человек? Он в каком состоянии?
— Он в коме. Палата двадцать вторая.
— Документы при нём были?
— Да, пожалуйста. — главврач достал из сейфа водительское удостоверение Игоря Васильевича и показал суровому гостю.
Ибрагим изучил документ, сфотографировал на телефон и пошёл в двадцать вторую палату. Там он внимательно всмотрелся в мертвенно-бледное лицо лежащего под капельницей. «Тьфу!.. Это не он. Значит, она успела обзавестись новым мужем. Придётся её всё-таки навестить». Он развернулся и увидел в дверном проёме женщину с девочкой.
— Вы кто? — спросила она.
Вместо ответа он показал ей удостоверение.
— А вы кто?
— Я его жена.
— Насколько мне известно, вы всё ещё состоите в формальном браке с другим человеком.
— А насколько мне известно, он утонул. Но это не мешает мне устраивать свою личную жизнь. И как долго вы будете ей интересоваться?
— Пока не убедимся, что гражданин Хрустинский действительно утонул.
— Тогда займитесь исследованием дна того озера и оставьте меня и мою семью в покое! Мы только начали жить с этим прекрасным человеком!! И посмотрите, что сделал ваш киллер!!! Да я на вас в суд подам!!! — уже кричала Анна, — Убирайтесь! Ещё хоть раз вас или кого ещё увижу, исполню своё обещание! Вот увидите!
— Мама, мамочка! Ну не надо, успокойся! Пожалуйста! — успокаивала Катя маму.
Ибрагим молча вышел. «Чёртова баба! Ещё действительно подаст иск, с неё станет! Да, похоже, дело тухлое. Главное – правильно составить отчёт и слить это дело в унитаз. Надоело уже».
***
Полтора месяца, каждый день они приезжали в больницу к Игорю Васильевичу, пока он не умер. На семью спустился траур. Катя была вне себя от горя, она очень привязалась к дяде Игорю. Даже среди ночи из её комнаты раздавался плач. Стас с Анной по очереди успокаивали несчастного ребёнка.
— Нет, это же нечестно! Почему дядя Игорь умер, а тот, самый плохой — живой?! Ведь должно быть наоборот!
– В жизни, Катёнок, не всегда бывает по справедливости, бывает и очень несправедливо, — объяснял ей Стас. — Мы с мамой тоже очень-очень горюем, что нашего лучшего друга с нами нет. Но ничего уже не поделаешь.
— А кто-нибудь может это исправить? Ну, чтобы по справедливости.
— Что-то можно исправить, а что-то уже не поправимо.
— Я это исправлю, — уже засыпая, проговорила Катя.
— Конечно, звёздочка моя! — гладил Стас её по головке.

Ваху через месяц выписали с частичной амнезией и нарушением речи, фактически инвалидом. Никому он уже не был нужен, только тем, кому он причинил много зла, поэтому он не вернулся на родину и, избегая места, где напакостил, забрался куда-то в глушь и жил тихо, старея на скудную пенсию по инвалидности. Ибрагим составил отчёт, из которого следовало, что Стас Хрустинский действительно утонул, что достать тело не представляется возможным из-за сообщения озера с подземным потоком, что дело можно закрывать за смертью подозреваемого.
Катя никому не позволяла ухаживать за могилой Игоря Васильевича, сама полола траву сажала цветочки, поливала, а он, улыбаясь, одобрительно глядел на неё с фотографии на памятнике.
— Ты знаешь, — говорила Анна Стасу, — я сама видела, как Игорь Васильевич послал того почти в нокаут, но он же поднялся и нанёс свой удар. Значит, он был в относительном порядке. Но тут закричала Катя и он упал без сознания.
— А ты не помнишь, что она кричала?
— Кажется «нет» или «не надо» и «гад» — это точно.
— Тут, похоже, главная роль принадлежит посылу, а не словам. Налицо все признаки её дарования. Это мы должны принять как должное, контролировать и направлять.
— Боже мой! Такая нагрузка на хрупкую детскую психику!
— Ничего, справится. Мы поможем.
Эпилог
Прошло пятнадцать лет.
Заштатный городок где-то в Забайкалье. По дорожке парка идёт красивая стройная девушка, одетая стильно и со вкусом, с модной сумочкой через плечо. Ей навстречу вразвалку, скучая, идут два долговязых подростка.
— Ты глянь, какая цыпочка в наших краях! — принял стойку тот, кто повыше. — Красотка, ты не меня ищешь? Так вот же я! — и перекрыл дорогу девушке.                Она оценивающе окинула его взглядом, посмотрела на второго, менее решительного.
— Быстро оглянись! — сказала она первому и ткнула пальцем в его грудь.                Он действительно испуганно оглянулся.
— А-а-а-а! — заорал он и накинулся с кулаками на товарища.
— Ты что, спятил?! — крикнул тот.
 Завязалась настоящая ожесточенная драка. А девушка спокойно обошла их и пошла дальше. Вскоре она увидела на скамейке высокого, худого, седого старика. Рядом с ним, на развёрнутой газете, лежит нарезанный хлеб, два солёных огурца и кусок варёной колбасы. Он берёт с земли начатую бутылку водки, наливает полстакана и выпивает. Закусывает огурцом. Она долго смотрит на него, подходит, кладёт ему на плечо руку.               
– Привет! Я Катя. Помнишь меня? Нет? И не надо. Спи. Не просыпайся.
Старик смотрит на неё ничего не понимающим взлядом. Девушка уходит. Его взгляд неподвижен. Голова откидывается назад…