Добрый детский поэт Валентин Берестов

Признаться, я всегда завидовал белой завистью детским писателям и поэтам. Естественно, хорошим. Тем, чьи произведения ложились на детскую, чистую и верящую в сказочно-красивые идеалы душу таким образом, что оставляли на всю жизнь незабываемые трепетные воспоминания. Это ведь было каким-то необъяснимым волшебством, когда вроде бы непритязательные и простенькие на первый взгляд (наш взрослый взгляд) стишки чутко воспринимались детьми, откладываясь в памяти потом практически на всю жизнь:

Наша Таня громко плачет,
Уронила в речку мячик.
Тише, Танечка, не плачь,
Не утонет в речке мяч.

Агния Барто, Самуил Маршак, Корней Чуковский, Александр Пушкин, Даниил Хармс, Борис Заходер, Сергей Михалков – вот с какими поэтами познакомился в самом раннем детстве лично я. По словам моих родителей, где-то в возрасте 6 лет я, не умея читать, листал книжку К. Чуковского и на нужных страницах «читал» вслух стихи из «Федориного горя», «Мойдодыра», «Мухи-цокотухи», «Доктора Айболита» и «Тараканища». Удивительно, но я и сегодня своим внукам «Айболита» и «Тараканище» от начала до конца рассказываю по памяти.

… А когда у меня появились дети, я открыл и для них, и для себя ещё много других детских авторов. Особенно поразили своей весёлой «детскостью» и милым, наивным юмором такие стихи:

Не идётся и не едется,
Потому что гололедица.
Но зато отлично падается!
Почему ж никто
Не радуется?

*

Петушки распетушились,
Но подраться не решились.
Если очень петушиться,
Можно пёрышек лишиться.
Если пёрышек лишиться,
Нечем будет петушиться.

*

Если кто-то с места сдвинется,
На него котёнок кинется.
Если что-нибудь покатится,
За него котёнок схватится.
Прыг-скок! Цап-царап!
Не уйдёшь из наших лап!

*

О чём поют воробушки
В последний день зимы?
-Мы выжили!
-Мы выжили!
-Мы живы, живы мы!

*

Тихо. Тихо. Тишина.
Кукла бедная больна.
Кукла бедная больна,
Просит музыки она.
Спойте, что ей нравится,
И она поправится.

Это были стихи Валентина Дмитриевича Берестова…


1. Хилый мальчишка


Эти стихи, совершенно непритязательные и откровенно (казалось бы) примитивные необъяснимым образом делали описываемую ими картинку невероятно живой и запоминающейся. Они так органично ложились на детское восприятие окружающего мира, что сразу привлекали внимание и вызывали у слушавшего их ребёнка живой интерес. Они содержали в себе такой своеобразный «детский» юмор, который мог бы понять и оценить только именно пробуждающийся и свободный от изощрённых полутонов и подтекстов человеческий интеллект.

… А он именно таким и был – живым, общительным и очень позитивным – автор многочисленных детских стихов Валентин Берестов.

 А я родился первого апреля.
Отец мой, возвращаясь из поездки,
Услышал по дороге эту новость
И не поверил: «Значит, не родился,
А если и родился, то не сын.
Нет, шутники хватили через край.
Шутить, шути, да в шутках меру знай!».

Вот так он сообщает о своей «юморной» дате рождения. Он родился в 1928 году в городе Мещовск Калужской губернии и называл себя «социальной полукровкой», потому что одна его бабушка была крестьянкой, а другая – дворянкой. Хотя какая там дворянка в стране «победившего пролетариата»? Это был скорее нежелательный по тем временам штрих в его биографии, чем повод для гордости.

Ну, а родители? Хотя отец будущего писателя и поэта, Дмитрий Матвеевич, был из крестьян, он, благодаря своей целеустремлённости и тяге к знаниям, сумел получить образование в Учительской семинарии. И, вернувшись домой с Первой мировой войны, молодой офицер устроился в местной школе преподавателем истории. В свободное от работы время он с огромным энтузиазмом посещал Народный дом, где местная интеллигенция устраивала своеобразные интеллектуальные «посиделки».

Там и повстречала его «барышня» из пригородной деревни, будущая мама Валентина Берестова.
Они пронесли любовь через всю жизнь, воспитав трёх умных и любящих сыновей.

Вечер

Вечер. В мокрых цветах подоконник.
Благодать. Чистота. Тишина.
В этот час, голова на ладонях,
Мать обычно сидит у окна.

Не откликнется, не повернётся,
Не подымет с ладоней лица
И очнётся, как только дождётся
За окошком улыбки отца.

И подтянет у ходиков гири,
И рванётся навстречу ему.
Что такое любовь в этом мире,
Знаю я, да не скоро пойму.
1981

А об отце он позже напишет такие строки (имея в виду под старшим братом – себя):

Образец

У старшего брата был звонкий отец,
Кумир городка, краевед и певец.
Ему, подражая и в этом, и в этом,
Историком сделался сын и поэтом.

У среднего брата был грустный отец,
Рыбак и от скуки казенный беглец.
Развел цветничок, огородик за домом.
Ему, подражая, сын стал агрономом.

У младшего брата был старый отец,
Мудрец, запредельного мира жилец.
Он книги искал, собирал и читал.
И сын в подражание книжником стал.

Так возраст и время меняли его,
Крутила эпоха отца моего.
И только в одном не менялся отец:
Для каждого сына он был образец.

Вале едва исполнилось 13 лет, как началась Великая Отечественная война. Отец ушёл воевать, а мама с сыновьями была эвакуирована в Ташкент. Там и состоялось судьбоносное для Валентина знакомство с Корнеем Чуковским.

 – В мае 1942 года в читальне Ташкентского дворца пионеров, куда я ходил, чтобы упиваться Байроном, Жуковским, Диккенсом и Гюго, появилось объявление о предстоящей встрече читательского актива с писателем-орденоносцем К. И. Чуковским, – напишет об этой встрече в своих воспоминаниях В. Берестов, –  В программе – чтение и обсуждение его новой сказки.

… Когда Корней Иванович уже покидал зал, я последовал за ним и, словно в тумане, наконец решился:
– Корней Иванович! – сообщаю с отчаянием в голосе. – Я стихи пишу!
Чуковского это сообщение почему-то не удивило:
– Пишете? Ну, читайте!

Так они и подружились – четырнадцатилетний подросток и шестидесятилетний поэт.

Прогулки с Чуковским

Мне четырнадцать лет, а ему шестьдесят.
Он огромен и сед, и румян, и носат.
Он о сыне скорбит, я грущу без отца.
Май цветет. А войне все не видно конца.
Осторожно мою он решает судьбу
И тревожно глядит на мою худобу.
Завтра утром меня он помчится спасать.
А пока он покажет, как надо писать,
И прочтёт мне стихи, что великий поэт
Сочинил про любовь двадцати семи лет,
Вспомнит то, что меня ещё ждёт впереди.
О поэзия! Души людей береди,
Чтоб нашли в тебе силы и общий язык
Этот хилый мальчишка и крепкий старик.
1984

«Завтра утром меня он помчится спасать…» - и в этих словах Валентина Берестова – никогда им не забываемая благодарность за участие поэта в его судьбе. Чуковский не просто обратил внимание на смышлёного не по годам мальчика, он буквально его вытащил с того света. От голода у Валентина упало практически до слепоты зрение, начались обмороки. И Чуковский добился для него путёвки в санаторий.

И «хилый мальчишка» однажды маститым поэтом в его ходатайстве в Комиссию помощи эвакуированным детям получил такую лестную для него характеристику: «Этот четырнадцатилетний хилый подросток обладает талантом огромного диапазона, удивляющим всех знатоков. Его стихи классичны в лучшем смысле этого слова, он наделён тонким чувством стиля и работает с одинаковым успехом во всех жанрах, причём эта работа сочетается с высокой культурностью, с упорной работоспособностью. Его нравственный облик внушает уважение всем, кто соприкасается с ним».


2. Улыбку археологи нашли

Конечно, эта характеристика была для Валентина своеобразным авансом на будущее его писательство. Он и верил в своё творческое предназначение, и не верил…
И когда (после переезда в 1944 году семьи в Подмосковье) он подавал документы на поступление в институт, то выбор его пал почему-то на исторический факультет МГУ.
… Ещё в студенческие годы (в 1946 году) Валентин принял участие в археологических раскопках в Хорезме и Новгороде. Вот тогда и появились первые его уже вполне зрелые стихи.

Улыбка

Среди развалин, в глине и в пыли,
Улыбку археологи нашли.
Из черепков, разбросанных вокруг,
Прекрасное лицо сложилось вдруг.
Улыбкою живой озарено,
Чудесно отличается оно
От безупречных, но бездушных лиц
Торжественных богинь или цариц.
Взошла луна. И долго при луне
Стояли мы на крепостной стене.
Ушедший мир лежал у наших ног,
Но я чужим назвать его не мог.
Ведь в этой древней глине и в пыли
Улыбку археологи нашли.

Именно с этих пор стихи Валентина Берестова начинают публиковаться в периодике. А первый его поэтический сборник вышел в 1957 году.

И что показательно: в этом же году вышла его первая книга для детей «Про машину».
Его стихи (что для взрослых, что для детей) оказались настолько добрыми, лукаво-весёлыми и мило-добродушными, что сразу полюбились всем его читателям. Он и сам, никогда не избегавший встреч с читательскими сообществами, оказался весёлым, трогательно-добродушным и очень эрудированным собеседником. А его литературная работа была оценена в 1957 году приёмом в Союз писателей СССР.

Чудо

Привычный круг. Привычная работа.
Жизнь без чудес. К ним даже вкус исчез.
Живёшь, и вдруг тебя полюбит кто-то.
За что? Про что? Вот чудо из чудес!

 «Берестов, – вспоминал как-то о нём поэт Коржавин, – это прежде всего талантливый, умный и, если можно так выразиться, весёлый лирический поэт». А о его «юморных» стихах Анна Ахматова (когда он ещё только начинал писать) высказалась, оценив творчество юного поэта, даже так: «Отнеситесь к этому как можно серьёзнее. Так никто не умеет».

Ошибка

Однажды он ошибку совершил,
Напуганный, не знал, куда деваться,
И дорожа спокойствием души,
Поклялся вообще не ошибаться.

Чтоб не споткнуться, он замедлил шаг,
Чтоб не забыться, спорить не решался,
А собственное мненье прятал так,
Что, собственно, без мнения остался.

Он никому на свете не мешал.
Его встречали вежливой улыбкой.
Ошибок он уже не совершал.
Вся жизнь его теперь была ошибкой.
1954

Возрастная психология

Быть взрослым очень просто:
Ругайся, пей, кури,
А тех, кто меньше ростом,
Тех за уши дери.

Криминалистика

Одет прилично. Гладко выбрит.
Кто знал, что он бумажник стибрит?

Педагогика

Что делать, чтоб младенец розовый
Не стал дубиной стоеросовой?

Экология

Пусть будущие поколенья
Не скажут с болью сожаленья:
«Жил-был смешной пушной зверёк.
Но мир его не уберёг».

Ночные голоса

Горит костёр, и дремлет плоскодонка.
И слышится всю ночь из-за реки,
Как жалобно, взволнованно и тонко
Своё болото хвалят кулики.
1960

Понимающий взгляд

Взглянула и тут же она поняла:
«Вот этого я б одурачить могла!»
А он? Он был очень растроган и рад:
«Какой у неё понимающий взгляд!»
1980

Дух и тело

Как быстро юность пролетела!
И дух уже сильнее тела.
1980

Начинающим

Не льните, милые, к элите
И перед нею не юлите.
1983

Корень зла

Чем злодейства свои оправдает злодей?
Тем, что он не считает людей за людей.
Не считает, и точка. Но всё его скотство
От того, что он чувствует их превосходство.
1983

3. Вот девочка Марина

Удачно складывалась у молодого поэта и личная жизнь: в начале 50-х годов он женился. В 1954 году жена подарила ему дочку.

Удивительно, но Валентин Дмитриевич считал, что именно ей, своей любимой дочке Марине, он обязан своему выбору поэтической ориентации.

Вот как об этом расскажет потом в своих воспоминаниях Марина Валентиновна:
«Имени у меня какое-то время не было. Потом Агния Барто предложила имя Оксана. Она даже подарила мне книжку с подписью «Оксаночке Берестовой в день её рождения».
Когда мы с мамой вернулись домой из больницы, приехал из города Энгельса дедушка Лёня, мамин отец. Он сказал папе:
«Какая же это Оксана? Ты посмотри на неё – это же типичная Маринка».
Папа посмотрел и говорит:
«И в самом деле – Маринка».
… Детские стихи папа начал писать для меня, и очень скоро он стал известным детским поэтом, книги которого печатались огромными тиражами. Как говорил Чуковский: «Румяная дочь Марина по малости лет еще не понимала, что, вдохновляя Берестова на писание детских книжек, она кормит семью и отнимает бумагу у старика Чуковского».
С той памятной поры папа и остался для многих только детским поэтом. Папе это совсем не нравилось: «Детский, женский, стариковский… Просто поэт, и все!»

… А его первое стихотворение, которым он открыл свой путь в «детскую поэзию, так и начиналось – посвящением своей юной Музе:

Вот девочка Марина.
А вот ее машина.
– На, машина, чашку.
Ешь, машина, кашку.
Вот тебе кроватка,
Спи, машина, сладко.

Я тобою дорожу,
Я тебя не завожу.
Чтобы ты не утомилась,
Чтобы ты не простудилась,
Чтоб не бегала в пыли.
Спи, машина, не шали!..

… И название этого стихотворения («Про машину») стало названием первого сборника детских стихов Берестова.

… А семейная жизнь… как это и случается порой у многих из нас, она, эта семейная жизнь, у Валентина Берестова однажды вдруг «дала трещину».

Любит – не любит
На ромашке гадать,
Лепестки обрывать
Я не стану. Прошли времена…
Может к сердцу прижать,
Может к черту послать.
И не любит, и любит она.
Все ответы цветка совершенно верны.
Удивительный нрав у любимой жены.
1958

* * *
Разлюбила и сама же не заметила,
С виду тихая и милая жена.
Просто там не проводила, здесь не встретила,
Тем обижена, другим раздражена.

Обвиненья превратятся в оправдания,
И в семье себя почувствуешь, как гость,
И покажется, что с первого свидания
Незаметно разлученье началось.
1968

… Но жизнь продолжалась… Второй женой Валентина Дмитриевича стала художница и писательница Татьяна Александрова.

Это был уже союз по духовному единению. Супруги вместе создали и выпустили несколько совместных книг. Татьяна Ивановна умерла в 1983 году, и Берестов написал воспоминания «Лучшая из женщин» и ещё вот такое стихотворение…

Розы в блеске морозного дня.
У могилы стою на ветру.
И впервые утешит меня
Мысль о том, что я тоже умру.


4. Его все любили

… Конечно же, он и в самом деле был не только детским поэтом.

Валентин Дмитриевич был прекрасным переводчиком.  Он занимался переводами, и в первую очередь – стихов близкого ему по духу бельгийского поэта Мориса Карема, получившего в Париже титул «Короля поэтов».

Как литературовед, он очень внимательно изучал творчество других поэтов. Его исследования пушкинского наследия поражает своей глубиной и яркой неординарностью. «Я стремился понять, почему его стихи так прекрасны, – пишет он в одной из своих статей, – И на этом пути сделал некоторые находки, связанные с биографией Александра Сергеевича». Увлекательны и содержательны его статьи о Блоке, Дале, Есенине, Мандельштаме и Высоцком.

Интересны, написанные в непринуждённо-легкой форме, его мемуары о своём детстве.
И очень ценны для ценителей отечественной литературы его статьи о Чуковском, Ахматовой, А. Толстом, Пастернаке и многих других.

Булат Окуджава как-то сказал однажды о Валентине Дмитриевиче: «Среди нас, шестидесятников, Валя выделялся одним большим недостатком. Мы были ершистые, а его все любили». Недостатком… И, хотя это была, естественно, шутка, но многие ли из нас считают искреннюю доброту (простите за тавтологию) добродетелью?

А он был именно таким и таким остался в памяти тех, кто его знал. Поэтесса Новелла Матвеева однажды даже сказала так: «Если бы меня спросили, кто – человек столетия, я бы сказала Валентин Берестов. Потому что именно таких людей двадцатому веку не хватало больше всего».

В моих стихах подвоха не найдёшь.
Подспудно умным и подспудно смелым
Быть не могу. Под правдой прятать ложь,
Под ложью – правду – непосильным делом
Считаю я. Пишу я, что хочу.
О чем хочу, о том и промолчу.
Ну а подтекст, в отличье от подвоха,
Стихам даёт не автор, а эпоха.

В воспоминаниях своих друзей он навсегда остался вот таким: «…светлым, лёгким человеком, который каждого пленял своей по-детски доверчивой открытостью, душевным расположением к людям, искренним нежеланием чем-то обеспокоить человека, возвыситься над ним, будь то взрослый или ребёнок. Он сам порой выглядел взрослым ребёнком, угловатым и рассеянным, с мягкой приветливой улыбкой».

В 1986 году Валентин Дмитриевич Берестов был награждён премией им. Бориса Полевого, в 1990 – Государственной премией РСФСР (за сборник «Улыбка»).

Умер Валентин Берестов 15 апреля 1998 года.

«Ты – моё счастье!» – влюблённые шепчут друг другу.
Все поколенья. На всех континентах Земли.
Формулу эту влюблённым поставим в заслугу.
К определению счастья так близко они подошли.

… Да, он был счастливым человеком – этот добрый детский сказочник.