Марина Борисовна

СССР, конец 1980-х

    Марина Борисовна дождалась, когда все десятиклассники вышли из её кабинета истории - последний урок, сегодня только четыре, есть время съездить в областной комитет образования к Женьку – начальнику отдела кадров. Как раз успеет вернуться к факультативу по коммунистическому воспитанию старшеклассников.
     Посмотрела на портрет Ленина над доской – надо заставить учеников протереть пыль и заодно прочитать им нотацию, что вождя надо уважать. Зато комсомольский уголок её класса выглядел идеально: Маркс, Энгельс, Ленин, свежие передовицы из “Правды”, отчёт о работе комсомольской ячейки и дипломы победителей олимпиад по истории и обществоведению. Рядом на шкафе кубки по спорту.
     Марина Борисовна закрыла на ключ свой учительский стол, вышла из кабинета, замкнула дверь и направилась в учительскую. Бросила взгляд на стенд на стене “Гордость школы”. Справа ученики-отличники, слева – лучшие учителя. Её фотографию добавили полгода назад. Зашла в учительскую, посмотрела на стенд “Коммунистическая ячейка школы” с фотографией парторга наверху – учитель рисования и черчения Геннадий Павлович Ситченко.
- Зануда! – в очередной раз подумала Марина Борисовна. – Но надо будет как-то прилепиться к его добровольной работе – оформляет Ленинскую комнату. Предложу себя консультантом, подберу статьи из журналов. Или уже не надо?
     Бросила взгляд на своё фото в самом низу стенда – кандидат в члены партии. Быстро набросила плащ и поспешила к себе в общежитие.
     Ключ в замке снова не поворачивался.
- Только не сегодня! – со злостью произнесла шёпотом. – Опять придётся идти к Лёхе-алкашу!
    Подошла к его двери. Как всегда приоткрыта. Храпит в неестественной позе. Марина Борисовна ударила по бетонной стене кулаком и вскрикнула от боли. Побежала, стуча высокими каблуками, к своей комнате. На этот раз замок открылся. Быстро положила в сумку приготовленную толстую папку, надела лучшую юбку и блузку – ГДРовские - и почти бегом по грязной дорожке с лужами направилась к остановке. Теперь полчаса на пригородном автобусе, потом ещё столько же на городском до самого центра.
    Перевела дыхание перед дверью с табличкой “Евгений Михайлович Спицын начальник отдела кадров”, расстегнула две верхние пуговицы на блузке и зашла в приёмную.
- У Вас назначено? – не поднимая головы спросила секретарша.
Марина Борисовна мгновенно отметила про себя – брюнетка, Женёк всегда их любил.
- Да. Марина Борисовна Кузьмичёва.
- Нет в списке.
- Позвоните.
    Секретарша нехотя подняла трубку.
- Проходите.

    Марина Борисовна элегантно присела на стул напротив Женька, эффектно скрестив ноги, как это делала в ресторанах в студенческие годы. Заметила, как Женёк оценил скользким взглядом и посмотрел на расстёгнутую блузку.
- Ровно два года прошло! – игриво улыбнулась.
- Считала каждый день? – Женёк, как всегда, смотрел на неё со смесью любования, вожделения и цинизма.
- Каждый день считала. Тебя бы засунуть в это болото! Всё принесла. – Марина Борисовна достала из сумки толстую папку и разложила на широком столе документы. – Веду у старшеклассников факультатив “Моё коммунистическое будущее”, идеологический кружок для учителей школы, председатель идеологической секции района учителей истории и обществоведения, вот грамоты учеников по районным олимпиадам, второе место на областной, моя карточка кандидата в партию, характеристика от директора школы, районная газета со статьями на 7-е ноября и 22-е апреля.
- Молодец, Маринка!
- В Швецию хочу.
- Почему в Швецию?
- Магда, что с тобой училась на инязе…
- Та страшная чешка?
- Да. Пишет, вышла замуж за шведа в Мальмё. Говорит - сказка!
- Тоже хочешь за иностранца?
- Ты же знаешь – ещё с института!
- Чего ж по молодости не вышла? Вон сколько тебе клиентов подгонял! Платили хорошо!
- Кого подгонял-то?! Сирийцы, индусы, алжирцы! Знаешь сколько я после них лечилась!
- Знаю. Врач-то от меня был. Поэтому медкарта у тебя чистая.
- Швеция есть?
- Есть.
- Мальмё?
- Стокгольм.
- Ещё лучше!
- Посольская школа. Учитель истории.
- Давай!
- Опоздала ты на три дня!
- Как на три дня?.. – едва смогла выговорить Марина Борисовна. – Ты же сам сказал заходи ровно через два года, сделай всю эту комсюковскую мишуру и отправлю в капстрану. Почему не позвонил?
- Куда?! В общежитие?
- В учительскую.
- Звонил три раза, просил передать.
- Мне никто ничего… Вот сволочи! Комуняки!
- Тихо, тихо! Не в ресторане!
- А в другую капстрану?!
- Всех уже распределили. Говорю же - три дня назад подписали и закрыли ведомости.
- А в соцлагерь? ГДР, Венгрия, Югославия?
- Я же сказал – всё уже закрыто!
- Значит, я два года в этом… Всех мужиков избегала! На одну зарплату живу! Всё зря?! На следующий год поставь!
- Следующего не будет.
- Почему?
- Не видишь? Страна разваливается! За каждое место кучу денег предлагали! Бегут, как на последний паровоз!
- А ты, как всегда, брал!
- Давай выпьем.
    Женёк достал из шкафа бутылку коньяка и шоколадные конфеты. Марина Борисовна, едва сдерживая слёзы, выпила три рюмки, ни разу не закусив.
- Ладно, пойду. – Положила в сумку недопитую бутылку. – Дома слёзы заливать буду.
    Женёк молча проводил её глазами.
    В автобусе бессмысленно смотрела в окно. Только перед своей остановкой поняла, насколько картина от центра до пригорода постепенно стала омерзительной. Автобус остановился в огромной тёмно-серой луже.
- Козёл! – презрительно бросила шофёру, спускаясь по грязным железным ступенькам.
    Замок опять не открывался. Снова пришлось идти к Лёхе-алкашу. Он сидел на кровати, отхлёбывая из трёхлитровой банки огуречный рассол.
- А ведь я тут совсем одна! – вдруг пронеслось у неё в голове. - Во всем городе, во всей области! Проклятое распределение! Застряла на одиннадцать лет! Вот так быть сиротой! Везде сама!
- Маринка… - пробормотал Лёха, вытирая ладонью рот. – Опять замок заело? Сделаю.
   Марина Борисовна помогла ему подняться с грязной кровати, положила руку себе на плечо, обхватила другой и повела к двери. Лёха в три секунды открыл замок, что-то нажал и довольно произнёс:
- Теперь заедать не будет! Слесарь я, автомеханик. Руки-то помнят! Дашь похмелиться?
   Марина Борисовна достала из сумки бутылку.
- О! – удивился Лёха. – По-барски живёшь! После такого пойла жениться на тебе придётся!
    Из горла допил коньяк, повалился на её кровать и тут же противно захрапел. Марина Борисовна едва не заорала на него, но сдержалась в последний момент. Присела, долго смотрела, потом легла рядом, но заснуть не смогла. Поднялась и накрыла стол на двоих.