Ведьма, 4с

    
     Я стала ведьмой в 13 лет. Вернее, ещё не стала, но уже становилась. Я только почувствовала, что со мной происходит нечто… такое. Родителей у меня не было. Точнее, кто мой отец неизвестно, а мать отказалась от меня в роддоме. Я росла в интернате, и в какой-то момент стала замечать за собой странные вещи. Если меня заденет или стукнет какой-нибудь сверстник, спустя короткое время он сам либо упадёт и расшибётся, либо получит от кого-нибудь тумаков. Если меня обидит кто-либо из взрослых — с ним тоже вскоре произойдёт некая неприятная история. Если я не выучу урок, меня в этот день никогда не вызовут к доске. А если о чём-то неожиданно спросят на уроке, то именно то, что я хорошо знаю. Короче, я стала замечать за собой некие эзотерические дарования, но о том, что я ведьма, пока ещё не знала.
     Выпуск состоялся в начале лета 1992 года — непростое время, когда цены неудержимо летели вверх, а страна катилась в пропасть дикого капитализма. Тем не менее, государство (быть может по инерции) проявляло заботу о сиротах, и я стала обладателем своей жилплощади — одиннадцатиметровой комнаты в двухкомнатной квартире. Моей соседкой была очень древняя старушка, лет за девяносто, хотя ещё довольно крепкая. Передвигалась она с палочкой, но была в твёрдой памяти, правда, первое время мне казалось, что она не совсем в здравом уме. Из её комнаты доносились запахи каких-то благовоний, но не духов, — а не то специй, не то ароматических масел или душистых трав. Иногда к ней приходили посетители, в основном женщины. Приходили они расстроенные или озабоченные, а уходили вполне спокойными или даже весёлыми. После этого баба Эвелина (так звали соседку) устраивала себе роскошный ужин, а меня угощала пирожными и бананами.
     Я устроилась на работу в библиотеку. Зарплата маленькая, зато я была среди книг и могла их читать совершенно бесплатно. В конце сентября по дороге с работы я подобрала котёнка. Он был весь мокрый, потому что шёл дождь. Он пищал и еле передвигался, у него были травмированы лапы и, похоже, повреждены внутренние органы. Видимо, он упал с большой высоты — свалился с балкона или с дерева. Я принесла его домой, хотя были сомнения, протянет ли он до утра. Я не знала, как его лечить, просто держала на коленях, гладила и приговаривала: «Не умирай, выздоравливай!» И через два дня котёнок окреп. Он начал есть и носиться по комнате.
     Меня беспокоило, как отнесётся соседка к появлению нового жильца. Но она отнеслась вполне адекватно и даже положительно, сказала, что этот котёнок в точности как её Васька, который прожил без малого двадцать пять лет. Такой же чёрный, с белыми лапками и белым кончиком на хвосте.
     — Вот и замечательно, — говорю я, — пусть будет Васька.
     А баба Эвелина как-то так внимательно посмотрела мне в глаза и сказала:
     — А ты — ведьма!
     Я даже обиделась, но баба Эвелина, тут же пояснила:
     — Это не ругательство, это сущность. Не каждому дано. Это дар медиума. Я вижу, в твоём роду были ведьмы, но не по прямой линии, возможно, или тётка или прабабка. Ты ещё не знаешь всех своих способностей, но если не научишься пользоваться ими, можешь натворить много бед. Хочешь быть моей ученицей?
     Я отнеслась в этому с иронией, приняв сказанное за старушечью деменцию. Но, чтоб не обижать бабку, ответила:
     — Хочу.
     — Тогда садись и слушай. Прежде всего, запомни! Не бойся ничего и никого. Помни, я с тобой всегда, даже после моей физической смерти. Люби природу, ибо она — источник силы. Заботься обо всем живом, что тебя окружает. Гони без промедления тех, кто выказал неуважение к тебе. У тебя есть полное моральное право делать с обидчиками все, что посчитаешь нужным. Читай много, но при этом помни — истинные познания не из книг, они приходят с опытом. Я научу тебя как исцелять некоторые болезни, как помочь обездоленному, проучить обидчика, совершать отворот и приворот, навести порчу и сглаз, а когда наберёшь силу, сможешь наносить и снимать проклятия.
     — Понятно.
     — Тогда, — Эвелина ушла в свою комнату и вернулась с каким-то многостраничным кустарно переплетённым манускриптом, зачитанным и затёртым. — Пока прочти это. Что будет непонятно, я тебе подскажу, а потом займёмся практикой.
     Через четыре месяца я стала помощницей бабы Эвелины. Мы вместе принимали клиентов, точнее клиенток, приходивших в основном с сердечными проблемами. Не в смысле аритмии или ишемии, а в смысле амурных дел. Кому приворожить, кому любимого от соперницы отворожить.
     — Ты можешь гораздо больше этой ерунды, — говорила моя наставница: — Править карму, разбудить в человеке спящий талант, сделать его успешным. Только помни одно — никогда не ворожи на себя. Это закон для любой ведьмы. Ты можешь сделать постороннего человека богатым и счастливым, при этом сама будешь жить в голоде и ходить в рубище.
     Да мне и не надо было ворожить на себя — снискивать лавры звезды или влюблять в себя олигарха. При моих скромных запросах мне хватало зарплаты, кроме того, баба Эвелина делилась со мной получаемыми от клиенток гонорарами.
     Мы устраивали личную жизнь наших посетительниц, однако моя личная жизнь пока что не складывалась. В библиотеку приходило много мужчин, но в основном пожилых. Они улыбались мне и говорили комплименты, но в женихи явно не годились. Правда, в библиотеке часто бывал один юноша, щуплый очкарик, типичный «ботан». Причём, в прямом смысле — он брал книги о кустах, цветах, водорослях и прочих растениях, садился читать, открывал тетрадь, что-то туда переписывал и изредка зыркал на меня. Студент, наверное. Мне он был совсем не интересен,
     Но, как сказано у Пушкина, «пришла пора, она влюбилась…» Она, в смысле, я. Как-то я шла по Арбату. Там постоянно выступали разные уличные музыканты, певцы. День был ноябрьский, промозглый, моросил холодный дождь. Я не собиралась гулять, мне надо было просто по-быстрому добежать до метро. И вдруг я увидела его. Он играл на гитаре и пел что-то из репертуара Цоя. Играл далеко не виртуозно, да и пел довольно посредственно, но какая-то неведомая сила заставила меня остановиться. Я не слушала песню, я смотрела на него, и с каждой минутой всё отчётливее понимала, что влюбляюсь.
     Я стала приходить на Арбат почти каждый день. Судя по количеству денежных знаков в его шляпе, лежащей около ног, зарабатывал мой менестрель неважно. Но благодаря моим способностям ведьмы, его голос становился красивее, да и гитара зазвучала гораздо лучше. Ну и, конечно же, я прикладывала усилия, чтобы слушатели почаще и посерьёзнее раскошеливались. Наши взгляды нередко встречались, мы улыбались друг другу. Но с наступлением холодов мой трубадур исчез. Однако всё равно я его разыскала — он перебрался в переход метро. Увидев меня, он улыбнулся, а когда допел песню, заговорил:
     — А я вас помню. Вы меня часто слушали, когда я играл там, на Арбате.
     — А почему ушли?
     — Холодно на морозе песни петь. Да тут и место побойчее. Правда, платить за него приходится больше.
     — Рэкетирам?
     —А то!
     Короче, знакомство состоялось. Мы обменялись номерами телефонов (домашними, мобильных ещё не было). Стали перезваниваться, иногда устраивать свидания. Конечно, кончилось тем, что как-то он остался у меня на ночь. Я не тянула его за язык, но он, видимо, подумал, что будет проще развести девушку на секс, если намекнуть ей о свадьбе. Вообще, я пока не думала о замужестве, мне вполне хватало наших встреч, но приняла это (почти что предложение) к сведению — в принципе, почему бы нет?
     Новый год мы встречали вместе. Мой менестрель делал успехи в музыкальной карьере, у него появился антрепренёр, который помогал устраивать сольные концерты, записывать магнитофонные кассеты (мультимедиа и CD-дисков пока ещё не было) и распространять их. Без ложной скромности упомяну, что эти успехи достигались не без помощи моих способностей ведьмы.
     В феврале тяжело заболела баба Эвелина. Я ухаживала за ней, а всю клиентуру теперь приходилось обслуживать мне самой.
     — Помни, что я говорила тебе, — прошептала она в самый последний день. — Не прощай того, кто тебя обидит. Обидеть ведьму — великий грех!
     19-го апреля после Пасхи её не стало.
     Комната бабы Эвелины не была приватизирована. Родственников, ни дальних, ни близких у неё не было. Её жилплощадь пока пустовала. Муж моей начальницы был юрист, он сказал, что я могу приватизировать всю квартиру, но для этого мне надо выйти замуж. Что ж, подумала я, придётся трубадуру сдержать своё обещание.
     Мы лежали в постели, встречая после неистовой бессонной ночи майский рассвет. И я намекнула ему, что пора бы узаконить наши отношения.
     — Зачем? — удивился он. — Разве нам плохо и так?
     — Но ты обещал…
     — Хмм…
     Что ж, как говорят, ничто не ново под луной. Это «хмм» означает: обещать — не значит жениться. Он начал оправдываться, что он творческая личность, ему нужна свобода для самовыражения. Короче, паренёк «зазвездился». Ему даже в голову не приходило, что всему, чего он добился, обязан мне.
     — Рассказать тебе притчу? — спросила я.
     — Ну расскажи… — без энтузиазма, словно делая одолжение, разрешил он.
     — На ярмарке или на народном гулянии, или просто в парке отдыха предлагали аттракцион — подняться в небо на воздушном шаре. Один богатый бизнесмен, миллионер, решил попробовать. Но едва он забрался в корзину, подул шквалистый ветер, шар взмыл в небо, оторвалась верёвка, удерживающая его, и ураган понёс несчастного бизнесмена неизвестно куда. Через какое-то время шар опустился в пустыне. Бизнесмен выбрался из корзины и побрёл наугад в надежде добраться до людей. Он брёл по раскалённому песку, палимый солнцем. Его сильно мучила жажда, почти умирая, он произнёс:
     «Чёрт возьми! Хоть бы глоток воды! Тысячу долларов не пожалел бы за бутыль минералки!»
     И вдруг в его руке — полуторалитровый баллон холодной минеральной воды. Бизнесмен утолил жажду и побрёл дальше. На второй день силы стали его покидать, от голода он почти терял сознание.
     «Чёрт побери, — пробормотал он, — десять тысяч баксов отдал бы за большой гамбургер с котлетой и сыром!»
     И тут же, как по волшебству, у него в руке гамбургер.
     К вечеру бизнесмен вышел к дороге. Шоссе было пустынно, ни одной попутной машины, а до города идти далеко, он устал, еле передвигал ноги.
     «Эх, чёрт! Дал бы миллион баксов хотя бы за верблюда!»
     И впрямь откуда ни возьмись появился верблюд, присел, предлагая вскарабкаться на него. Верблюд довёз бизнесмена до города и тут же исчез. А бизнесмен дал телеграмму своему секретарю, и тот прислал за ним его личный самолёт. Но едва самолёт взлетел, в салоне появился смуглый красавец с бородкой и рожками, и говорит бизнесмену:
     «С вас один миллион одиннадцать тысяч долларов!»
     «За что?» — удивился тот.
     «За бутылку минеральной воды, гамбургер и верблюда».
     «Смеёшься, что ли? Я же пошутил! На тебе доллар и отстань!»
     Смуглый красавец покачал головой и исчез, а бизнесмен вскоре разорился и стал нищим…
     — Забавная притча, — похвалил мой менестрель. — И к чему это?
     — Скоро узнаешь.
    
     * * *
     И всё-таки я приватизировала эту квартиру. Точнее, мы с мужем. Мой муж окончил Академию им. Тимирязева и остался там работать на кафедре ботаники. Он доцент, защитил кандидатскую. Да, это тот самый «ботан», который просиживал с книжками и тетрадкой в библиотеке.
     Как-то мы с ним шли по Арбату и проходили мимо гитариста в рваной засаленной куртке и заношенных джинсах. Пел он весьма неважно, да и играл не лучше. В лежащей перед ним шляпе покоилось всего несколько мелких монет. Он прервал песню, посмотрел на меня:
     — Это ты?.. Привет! А я…
     — Обознались, милейший! — я положила в шляпу бумажку в один доллар.
     — Кто это? — спросил муж, когда мы отошли подальше.
     — Понятия не имею.