4 Лихослав в лесу Перевертышей

  Лихослав продирался сквозь чащу, где природа явно страдала от злого недуга: на дубах висели корзинки, а подберезовики подозрительно напоминали старые подсвечники. Воздух здесь был густым и пах не хвоей, а забытыми обещаниями.

 — Ну, типа-того… ландшафтный дизайн от кутюр, — пробормотал Лихослав, присаживаясь на корягу, которая тут же обиженно зашипела и уползла в папоротники.
Он решил проверить свои нехитрые пожитки. Рука привычно нырнула в карман за Зеркальцем, но нащупала лишь пустоту и легкий сквозняк. Вместо артефакта там лежал комок чьих-то нестиранных вонючих портянок.

 — Эй! Это уже не смешно! — крикнул он в пустоту. — Это… ну, типа-того произвол!
 — Не произвол, а инвентаризация! — раздался хриплый голос сверху.
На ветке, свесив короткие ножки в полосатых чулках, сидело существо, похожее на моток ниток, который долго никто не мог распутать. Это был Ряха.

 — Я — Ряха! — гордо заявило существо. — Дух порядка в мире хаоса.
 — Порядка? — Лихослав брезгливо вытряхнул из кармана портянки. — Ты мне вместо магического зеркала подсунул это неряшество! Ты, значит, Неряха?

  Дух вскочил, от возмущения и раздулся в два раза больше (как Снегирь на морозе):
 — Оскорбляешь, герой? Неряха — это мой кузен из пригорода, он просто грязнуля. А я — Ряха! Я "ряжу" реальность. Я меняю местами смыслы, чтобы вы, прямоходящие, не слишком привыкали к своим ровным дорожкам. Твое зеркало показывало правду? Скучно! Теперь у тебя в кармане — Грязная Тайна. Согласись, это куда более интригующе для сюжета!

  Лихослав почувствовал, как внутри закипает философский гнев, замешанный на усталости.
  — Послушай, Ряха или Неряха, мне плевать на твою внутреннюю позицию. Зеркало — это мой ориентир. Оно мне помогает не быть гнидой, ну, типа-того, как в случае с тем малым и воблой. Верни вещь, а портянки свои сам носи, если у тебя есть куда их надевать.

  Ряха замер. В его глазах отразилось нечто похожее на уважение.
 — Ишь ты, за совесть держится. Редкий экземпляр! Обычно герои за меч хватаются, а этот — за чистоту души в мире, где всё — ветошь или даже портянка.

  Ряха ловко крутанулся на ветке, и портянки в руках Лихослава вдруг снова стали холодным и гладким зеркальцем.

 — Забирай свою "ряху", чистоплюй. Но помни: иногда, чтобы увидеть истину, нужно как следует изваляться в неряшестве. Это освежает восприятие, как говорят у нас на Буяне.

  Лихослав спрятал зеркало, чувствуя странное облегчение.

 — Ты это, что не обижайся?
  Ряха восторженно хрюкнул, и в мгновение ока переместился в капюшон Лихослава.
 — Пошли, герой. Я буду твоим личным декоратором. Буду менять твои скучные мысли на внезапные прозрения. Ну, или на старые калоши, как пойдет.

  Лихослав вздохнул. Теперь в его голове было двое: амнезия и дух, путающий порядок с беспорядком. Путь в фиолетовую даль обещал стать еще более… Ну, типа-того, непредсказуемым.