Детская болезнь в сочинительстве

      Полный текст: "Детская болезнь в сочинительстве, и долгий путь излечения"

      Первая проба пера состоялась в годы моей зелёной молодости. Помню, как тогда распускал перья павлином и выпрыгивал из штанов, «творя» нечто оригинальное, не от мира сего. Ну прямо-таки футурист эпохи Маяковского, переметнувшийся из начала 20 века в его вторую половину! А что ещё можно было ожидать от «юноши бледного со взором горячим», очарованного сюрреалистами и живущего в своём, выдуманном мире?

      Голову постоянно терзали мысли о космосе, непостижимой тайне бесконечности пространства и времени. Рассматривая свой ноготь на мизинце, даже и не сомневался, что в нём возникают и крушатся галактики, рождаются и умирают целые неведомые миры, а всё окружающее бытие: и земля, и звёздное небо – это лишь песчинка в другом макромире, втиснутом в другой ноготь, другого подростка. Это как в русских матрёшках – одна в другой – и нет им числа… А как ещё можно объяснить парадокс Её Величества Бесконечности?

      Был уверен,  что где-то там, за мириады парсек живёт точно такой мальчик, у которого всё такое же: и руки, и глаза, и одежда и группа крови… и зовут его так же. Ну разве только у него ямочка, когда улыбается, не на левой щеке, а на правой. А ещё тот мальчик так же помнит свою прошлую жизнь, в которой он уже девочка. И та девочка так же поднималась вверх по трапу на большой корабль, а вокруг взрывы, огонь, дым…  и вдруг полная тишина, мрак и… больше НИЧЕГО.

      Парадокс? Да весь мир, Вселенная, основанные на бесконечности, и есть парадокс.

      И сколько я тогда бумаги перевёл, пытаясь описать все те охватывающие меня мироощущения? Писал многословно, мудрёно, загадочно, одним словом, – бестолково. Выпендривался, а, может, выпендрючивался – это как кому.

      С годами пришло осознание нелепости своих детских словесных потуг. Детская болезнь – это ведь не только про детские физические болячки, это ещё и об ошибках молодости, на которых стоит учиться. И я учился, эту детскую болезнь «выдавливал из себя по капле». Пришло осознание, понимание и потребность писать кратко и понятно простыми и доходчивыми словами. Оказывается, даже о «непостижимой тайне бесконечности пространства и времени» можно писать просто и понятно. И теперь – по мере своих скромных возможностей –  стараюсь не коверкать, а чтить и уважать родной великий русский язык. Спасибо Антон Палычу!