Рубашка
Тогда я впервые внесла шитьё в список навыков, которые планирую приобрести. К тому же, я была на распутье, ведь у меня много идей, куда применить себя. Абсолютно все идеи я воплотить не смогу по некоторым причинам, поэтому нужно выбрать самое подходящее моему течению жизни, статусу, возможностям. Помимо учёбы в университете, я выбрала ещё несколько направлений развития и вот, через полгода после просмотра того самого фильма, я пошла учиться одному из выбранных направлений—в школу шитья. Для новичков в моей школе существует курс «Базовый», где шьют несколько вариантов одежды по готовым выкройкам. Не смотря на то, что я закончила этот курс, я в начале пути. Мне отрылась лишь самая малая часть этой индустрии. Я выучила несколько первых букв алфавита, но этого недостаточно, чтобы научиться читать.
Пока я не могу удивлять кого-то своими умениями и быть полезной, но это нестрашно. Благодаря тому, что я начала заниматься этим, мне открылось нечто большее и поменяло моё восприятие. Как это было.
Вторым по учебному плану было плечевое изделие, будь то платье, блуза, жакет и т.д. Я выбрала модель женской рубашки, подобрала нужную ткань, фурнитуру, перенесла выкройки из журнала и приступила к пошиву под контролем преподавателя. Не весь план работы успеваешь сделать на занятии, поэтому работу разрешается брать на дом. К тому времени я уже обзавелась швейной машинкой и прочими принадлежностями и охотно выполняла некоторые задания дома. Если б я знала как тяжело мне будет даваться работа с этим изделием, то… Всё равно выбрала бы этот путь. Моя рубашка не пошита—она выстрадана. Хотя модель простая, ткань непривередливая, но когда только «набиваешь руку», это кажется тяжелейшим трудом. Моё рвение сделать всё идеально, неровная строчка, которую я распускала и делала заново по 4-5 раз на одном и том же месте, съезжающая ткань, капризы швейной машинки—всё это заставило меня возненавидеть свою же работу. Я устала от этой рубашки. Я не могла смотреть на неё. Я хотела бросить и начать шить следующую модель по плану на курсах.
Я принесла её без пуговиц, с необработанными петлями и сказала преподавателю, что больше к ней не притронусь. Преподаватель оценила имеющуюся на тот момент работу, похвалила (для первого раза я действительно отлично справилась) и мы пошли дальше.
Рубашка лежала незаконченной больше 2-х недель. Я понимала, что в таком виде я её оставить не могу, да и любопытство моих родных: «покажи, что у тебя получилось,»—тоже давало понять, что нужно завершить начатое. Я достала её однажды вечером, чтобы ещё раз посмотреть, что нужно доделать или исправить, предвкушая, как снова буду заниматься самобичеванием из-за неидеальной работы. Внимательно рассмотрев её и представив фронт работ, я, к своему удивлению, не испытала к ней отвращения, с которым неделю назад закидывала её в шкаф. Увидев несовершенства, которые меня раздражали и я жаждала исправить их, я вдруг отказалась от этой мысли. Нет, не потому что мне лень. А потому что эти несовершенства не делают мою рубашку плохой, они—её изюминка. Я прониклась к этой вещи, которую сама создала, как к своему ребёнку. Это мои руки проложили здесь чуть кривоватую петлю для пуговицы. Моими руками сделана не совсем ровная строчка на стойке, которую я распарывала и прокладывала снова и снова. Здесь есть и идеально пошитые детали и те, которые нужно было бы исправить для этой же идеальности, но я перестала придираться к ним. Я только учусь и не обязана сразу выдать блестящий результат. Всё же у меня получился полноценный элемент одежды, все мои ошибки не являются критичными. Теперь это одна из самых любимых моих вещей. Она для меня особенная.
После того, как мной были психологически приняты несовершенства моей работы, я уловила чувство, которое давно не испытывала.
Сидя за рубашкой, обрезая лишние нитки, я засмотрелась на экран ноутбука и случайно сделала небольшой надрез на рукаве. Не на месте шва, где можно было бы быстро это исправить на машинке, а в том месте, где сложно замаскировать надрез «традиционным способом». По факту, просто испортила ткань. Неделей ранее, я отчаялась бы, назвала бы себя невнимательной и криворукой, посчитала бы рубашку несчастливой и уж точно никогда не возвращалась бы к ней. Но в этот раз вместо того, чтобы злиться на себя, у меня появилась идея, как это можно исправить. А дальше, начали всплывать идеи, как с помощью этих исправлений и маскировки несовершенств сделать её вид ещё интереснее. Например, можно пустить вышивку по рукавам, или сделать декоративные заплатки, или... Вот здесь и произошёл творческий подъём.
Последнее время я уделяла больше внимания «писанине» (моей скромной прозе и поэзии), но не уделяла внимания, так скажем, осязаемым вариантам творчества. Не рисовала, не лепила, не склеивала, не составляла, не конструировала—всё то, чем обычно занимаются в школьные годы. Разучилась включать фантазию для этих видов творчества, проявлять инициативу. А тут снова маленькими шагами возвращаюсь к давно забытому. Дело уже не в рубашке, а в моём обновлённом восприятии.
Если бы я изначально сделала всё идеально, то творческого порыва не произошло бы. Зачем менять то, что и так отлично выглядит (и должно таким быть). Т.е. есть разница между выполнением работы «технически» и «творчески». Технически моя рубашка должна выглядеть так, как было задумано дизайнерами в соответствии с технологией пошива, и если выполнить все пункты правильно (профессионально), то получится хорошая вещь. Но творчески она может приобрести свой неповторимый дизайн, который могу создать я и только я. Поэтому, мои оплошности—тоже часть творчества. Подобные примеры встречаются на каждом шагу.
Рука художника дрогнула и кисть оставила мазок не там, где он планировал, но это сделало картину интереснее. Актёр забыл текст и сымпровизировал, что внесло в спектакль новые смыслы. Танцовщица оступилась во время танца, а жюри посчитали это интересным решением и раскрытием композиции.
Неважно, ошибки сделали хуже или лучше. Важно, что они показывают нам новые варианты результата нашего вдохновения, расширяют горизонты восприятия, дарят идею.
Потому что творчество не обременено рамками. Оно даёт возможность человеку мыслить нестандартно и применять это на практике. В этом его прелесть. Профессионализм, напротив, ограничивает правилами, техникой и прочим. В этом нет ничего плохого, но между специалистом (профессионалом) и творческим человеком есть разница в их отношении к несовершенствам в своей работе.
Чтобы стать профессионалом, нужно непрерывно оттачивать технику, при этом придётся сталкиваться с многочисленными ошибками. Но для профессионала ошибка—это проблема. А для творческого человека ошибка—это возможность.
Но не стоит разграничивать этих людей буквально как чёрное и белое. Можно ли совмещать профессионализм и творчество (в тех сферах, где творчество будет уместно)? Очевидно, можно. Большое счастье стать профессионалом в любимой сфере деятельности, но при этом быть способным вкладывать в результат свои мысли и идеи. (Именно этим меня привлекла индустрия моды).
Всем вышесказанным я не пытаюсь убедить, что ошибки—это обязательно хорошо, им всегда нужно радоваться и, уж тем более, отказываться исправлять их. Призывать к этому было бы легкомысленно, а быть самой в этом уверенной—глупо. Я хочу сказать, что, безусловно, нужно стремиться к совершенству, но при этом не заниматься самобичеванием, если что-то выходит не так. Самобичевание мало чем помогает, оно только угнетает и не даёт сосредоточиться.
Работая над своей рубашкой, я получила гораздо больше, чем просто знания о пошиве. Я поняла, как важно уметь наслаждаться процессом создания и, в последствии, результатом своего труда.
Тогда и ошибки будут восприниматься легче и являться не препятствием, а возможностью усовершенствовать навыки и/или потренировать фантазию и находчивость.
2 июня 2023 г.
Свидетельство о публикации №226041700076