Полосатые воспитатели

И вот, весной прибыл отец Семен в Пикалево по окружному пути. Долгонько, правда, но зато и матушка и дедушко-завхоз были рады несостоявшемуся рандеву с местной глиной. Хозяйство посмотрели. Огород решили пока запустить, да вот пчел-то нужно обихаживать. Без обихода не будет ни меда, ни приплода. «Кататься, то есть, придется, - рассуждал отче, - а вот если бы найти кого хотя на лето пожить. Да какой пчеловод сюда поедет? Жучновские навряд ли – там у них свои пасеки. И придется пока мне». Так и подытожил, вздыхая. Сам-то батюшко в пчеловодстве относительно неплохо разбирался, потому как на своем участке пару ульев держал для личных медовых нужд. К себе пикалевские ульи перевезти? Да не мог он пойти на такое дело. Во-первых, если по совести, это же не его личная собственность. Ну а как священнику без совести? А во-вторых, бегло осмотрев ульи, о.Семен понял, что здесь сбор меда будет раза в два больше, чем, допустим, в Жучне или Соловейкине. Вдоль пикалевской улицы стояли рядами старые липы, а за домами, в том числе, и заброшенными, высились несколько липовых рощиц подобного же возраста. К тому же увидел отче взглядом опять же пчеловода, что все пять ульев Фаининой мини-пасеки оставлялись на зиму в двух корпусах. Огромнейшие, то есть, семьи! Нет, не надо никуда ничего перевозить. Обиходим в этот год пчел, а там видно будет…
В храме отец Семен объявил о своих планах по приходскому наследству. Естественно, о наследстве на селе знали все, включая, возможно, даже местных собак и кошек. Чего ж скрывать, судачили плотненько о том, кроме последних, которые не умели говорить вслух. Объявил отче, что приход будет оформлять свое приходское подворье. Довел до людей, что доходы от хозяйства будут идти на содержание самого прихода. Время-то благоприятное, потому как начальство церковное очень одобряет такие дела. Обсказал отец Семен и про ситуацию с пчелами. Однако, никто из слышавших его в храме и никто, впоследствии узнавших о том в селе, как и предполагалось, помочь не возжелал. Своя-то рубашка, как водится… Ну, все догадались. И еще побубнивали по селу, что поп заберет пчел и будет наживаться. Всегда в народе таких языков хватало…

И пришлось же покататься отцу Семену в Пикалево в том году! Умаялся, но зато и меда с пяти ульев было собрано больше полутонны. Липы – это липы! Часть раздал на селе в качестве гостинца, и …килограммов триста купили местные пчеловоды. Для продаже на рынке в помощь приходу. Увидели, что батя не собирается присваивать мед, а ведь он первоклассный, липовый! А еще накупил отче банок-трешек для угощения церковного начальства и собратьев. В одну-то емкость такую поболе четырех килограммов медку вмещается. Три такие баночки для владыки, две для благочинного, по одной отцам окрестных приходов, и еще в соседнее благочиние для угощения своих приятелей – вышеупомянутых о.Стефана и о.Павла.
Как августовские праздники отошли, с помощью завхоза подготовил о.Семен пасеку к зиме, ну и съездил к о.Стефану в гости. Потом созвонился с о.Павлом, и тоже до него добрался. Сидят это отцы и беседуют за чайком за жизнь. Отец-то Семен и о подворье приходском новому приятелю поведал. Ну и посетовал о трудностях заботы о нем. Некому-де присмотреть, хотя бы летом. Отец Павел слушал и кивал с сочувствием. И вдруг…

«Слушай, отец, есть неплохая идея. У меня тут на лето приезжают два монаха. Близнецы они – Феофан и Феодор. Из монастыря их выперли, за что, думаю, сам понимаешь. В-общем, пока трезвые они, то хороши, и молиться любят. Ну, покуривают еще, правда. Мой знакомый о.Рафаил, он иеромонах на городском приходе, из жалости взял их алтарниками к себе. С таким условием – пока один братан в загуле, другой должен быть в порядке, и алтарить. И мудрый же о.Рафаил – пока ведь без проколов. Который должен служить – он с братаном за компанию немного с вечера хряпнет, а с утра как штык! Понятие послушания знают – они ведь монахи по добровольному желанию. Почему пьют? То ли наследственность у них, то ли, как говорил о.Рафаил, там у них с папашей ихним какая-то драма вышла, не знаю. Он отправляет их подальше с прихода на лето, чтоб все друг от друга отдохнули. Уж несколько лет так. А у меня на селе дома пустые есть. И разговорился я как-то с о.Рафаилом по этому делу. От бабули одной помёршей домик остался, и родне он не нужен. Договорились, в-общем. Братаны-то, когда трезвые, они ведь с руками. Огород сажают, огурцы солят. Алтарить я их не беру - они тут среди лесов и полей «отрываются». Зову иногда по приходу помочь, когда потрезвее бывают. Помогаю им – хлеб, консервы, яйца. Мяса не едят абсолютно в любом состоянии – монахи, уважаю по этой линии. Шабашат, ставят брагу на чердаке или в бане, и квасят. Не буйные, но с сигаретиной ходят по селу в подрясниках, как бывают «на мази». Позор один. Ничего сделать не могу с ними, хотя, по правде сказать, и не делаю. Говорят, что пить хотят бросить, но чего-то не получается. В-общем, отец Семен, поднадоели они мне со своим жизненным укладом. Вот я и думаю – давай предложим им вариантик жизни – на твоем подворье чтоб поселились. На лето. Будет у тебя, если официально, то подворье, а для них неофициально – как бы монашеский скит. Шлепнем двух зайцев – тебе присмотр, а мне – снятие лишнего напряжения. И от меня, и от тебя все будет на расстоянии. Огород там тебе обиходят, может, и пить поменьше будут. Монахи ведь, а тут скит свой у них. Будешь навещать изредка. Подумай»!
Отец Семен поразмыслил: «Это вариант, конечно, но там же пчелы, и потому мне все равно кататься надо будет». «Да только б согласились. А пчелы-то, я слышал, не любят ни табака, ни перегара. А вдруг помогут братанам в этом смысле? А может, ты и с пчелами обращаться подучишь их, как потрезвее будут? Давай попробуем, интересно ведь».

Отец Семен оживился: «А что, отец Павел, они здесь еще»? «Здесь». «Ну, давай сходим, поговорим». И пошли.
Небольшой домик, в домике все чисто и аккуратно. Братаны на месте. «О, отец Павел, благословите». Чуть-чуть чувствуется, что уже «подшофе». Табаком, однако, не пахнет. Отец Павел благословил. «Вот, братия, отец Симеон из соседнего благочиния. Устраивает подворье прихода, и приглашает вас подвизаться летом у него. Огород, дом, баня, сад, пчелы. Можете у него на подворье скит устроить. Неофициально, понятно. Просто для вас было бы интересно». Близнецы без раздумья обрадовались и бросились у отца Семена благословляться. «У Вас, отец Павел, неплохо, конечно, - сказал один из братанов (кто, непонятно), - но, простите, скит – это же дело наше, монашеское, и мы бы лучше туда. Пчелы вот только, ведь ничего про них не знаем». Отец Семен несколько утешил: «А пчел я, братия, передвину за рощу на поляну. Если не курите, то проблем не будет». Близнецы, покашляв, вздохнули: «Да, отче, бывают искушения с табаком». «Ну, в-общем, решайте. Вечером и ночью пчелы не летают. Про еду я с местными договорюсь, в город поедут и вам, что надо, привезут, я заплачу им, там старики одни, и их на машине возит мужик из соседней деревни. Привозить будем тоже. Мед будет. Яблоки, ягоды растут хорошо. Грибов пособираете, рыба в речке есть. Огород обиходите». Второй братан махнул рукой: «Согласны». «Тогда весной, как договоримся, заберу вас».

И следующей весной привез отец Семен в Пикалево монахов. За зиму оформил Фаинино наследство приходским подворьем. На территории благочиния такого сроду не бывало. А благочинный отец Фома, получив в подарок две трешки с великолепным медом (это почти 9 кг), стал намного лучше относиться к подчиненному. «Ну, отец Семен, не ожидал я, что ты вроде и тихий, но такой деловой. Вижу - любишь свой приход, и, вообще, человек уважительный и правильный. Хвалю, так и продолжай. Награду очередную служебную тебе у владыки выпросим, достоин».
В мае отец Семен навестил скит-подворье, чтобы присмотреть за пчелами. Братья оказались несколько опухшими, совершенно трезвыми, но, в-общем, довольными. Благословившись, они поведали о своей новой жизни. «Не курим недели две. Пчелы иначе выйти из дома не дают. В доме курили, да фортку откроешь проветрить, они залетают по одной, а потом вылетают. А через пять минут целая банда тут как тут. Сразу не успевали закрыть, и они, полосатые,  кусаться начинают. Больно это так, не думали мы. Решили вот не курить, пока получается. Бражку ставили в бане. Так они, как дернем понемногу, спасу не дают. Ставили на чердаке, да это еще хуже. Целая стая вокруг фляги вьется до темноты. Не пьем дней десять, поотошли. И такого стимула у нас еще не было. По ночам огород копали да сажали. И благодарим Вас, отче, за такую помощь».

Отец Семен даже чуть опешил. «А не хотите, братия, с пчелами научиться обращаться? Интересно ведь – у них устройство жизни похоже на монастырь. Всё по послушанию. И к тому же профессия хорошая для вас будет еще». «Да, батюшка, можно», - в один голос воскликнули близнецы. «Я через недельку наведаюсь, привезу пчеловодные сетки, и займемся». «Давайте, батюшка, пообедайте с нами. У нас картощки с грибами нажарено». «А где же вы в мае грибов-то взяли? Сморчки, что ли?» «Не, это нам деда Миша Ложкин показал на лугу шампиньоны летние. Отвариваем и жарим с картошкой. Классные грибы! Посолили вот еще». Отец Семен расчувствовался и обнял обоих братьев: «Я очень за вас рад, монахи мои дорогие»!
Через неделю отче приехал, как и обещал. Ученики пчеловода оказались способными, и к августу уже сами снимали соты с медом. И всё удивлялись, какой же порядок держат пчелы в ульях. Курение и выпивка братьев теперь не интересовали – полосатые «воспитатели» сработали ответственно, качественно и профессионально.
По осени братья упрашивали отца Семена приехать и на следующий год. «Я не против, да не вернетесь ли вы в монастырь?» «Если возьмут, вернемся, но приезжать-то можно будет, если игумен бы благословил?». «Приезжайте, братия, если всё будет хорошо». И что же произошло дальше? Игумен монастыря, узнав от отца Рафаила о результатах пчелиной деятельности, вызвал братьев к себе. И, увидев в них поразительные изменения, принял обратно в монастырь. Познакомившись с отцом Семеном, он договорился с ним, что будет посылать отца Феофана и отца Феодора на лето на приходское подворье. И даже послушника или двух даст в помощь при необходимости. Так и стало. Пасеку расширили, и монастырь стал получать к братской трапезе отличный липовый мед, урожай которого отец Семен честно делил напополам с монастырем. Больше к пчеловодству прилежал отец Феодор, который негласно и руководил подворьем. А отец Феофан с благословения игумена уже готовился к рукоположению в сан иеродиакона…